Прощение

Дела на юге обстояли куда хуже, чем думал Ренио, поэтому времени на дурные мысли у него не было. Недовольные купцы, у которых местные разбойники воруют товар, местные жители, подвергающиеся нападениям, сильная жара, которая уничтожает весь урожай, недостаток воды из-за того, что реку перекрыла дамба, построенная без ведома короля. Речушка не особо крупная для судоходства, поэтому на неё особо никто внимания не обращал, но для местных она была главным источником воды. Ренио не знал, как ему лучше поступить с дамбой и местными разбойниками, поэтому решился отправить письмо Килану. Писать он в первое время боялся, потому что не хотел в письме опуститься до банального нытья и вымаливания прощения, а также до описания того, как же сильно он скучает. Потому что скучал Ренио сильно. Пусть особо времени думать о своем короле у него не было, но генерал все равно понимал, что ему слишком не хватает Килана. Было непривычно просыпаться одному в едва тёплой постели, места было слишком много. Поэтому Ренио трепетно ждал ответа от короля на своё письмо. Получил он его рано утром на десятый день своего пребывания на юге. В письме значились четкие инструкции относительно того, что именно Ренио нужно делать. И ни слова более. Генерала это разочаровало, хотя он понимал, что особо надеяться ему ни на что не стоило. Ему нужно просто ждать. Письмо Ренио не выбросил, а аккуратно сложил в ящик своего стола. Указания короля он выполнил с точностью до последнего слова. Банда разбойников была схвачена целиком, до самого мелкого участника, а дамба была разрушена. Пленников под конвоем перенаправили в столицу. Ренио хотел было сам вызваться в конвой, но ему не давали разрешения покидать границу, так что он вынужден был остаться. После устранения большей части проблем, на юге стало относительно спокойно и мирно, поэтому особо здесь делать стало нечего. Ренио тренировался целыми днями до полного изнеможения, чтобы по приходу в свои покои, всё, на что он был способен, это уснуть. Так быстро, как возможно. И не видеть снов, потому что все его сны были связаны с Киланом. Они были самыми разными: от довольно безобидных, когда Ренио снилось лишь лицо короля, до совсем невозможных, после которых в штанах становилось непозволительно тесно. От таких снов Ренио просыпался лишь под утро, тяжело дыша и вытирая пот со лба. Красочные и такие живые картинки обнаженного Килана, послушно выгибающегося в его руках и сгорающего от желания и похоти, ещё долго стояли перед глазами генерала. Ренио не считал дни своего пребывания на границе, потому что, когда начинаешь их считать, уехать хочется ещё сильнее. Поэтому он просто жил, упражняясь в фехтовании, стрельбе из лука и езде на лошади, помогая местным с мелкими поручениями и справляясь со своими снами, которые сводили его с ума. Так прошло где-то около двух месяцев, судя по тому, как время неустанно стало клониться к осени. На юге это было заметно лишь по тому, как листья на деревьях меняли окраску, и погода становилась чуть менее жаркой. В это время местные были заняты приготовлениями к различным фестивалям, которые они любили устраивать в больших количествах. Отряд Ренио принимал активное участие. Кто-то по собственной инициативе, успевший уже раззнакомиться с местными девушками, а кто-то по принуждению генерала. Делать отряду всё равно особо было нечего. - Генерал, вы мне не поможете? – остановил Ренио звонкий голос. Тот вздрогнул, отвлекаясь от своих мыслей, и обернулся в поисках того, кто звал его. Взгляд зацепил симпатичного и весьма хрупкого паренька с копной светлых волос и яркими, медового цвета, глазами. Его кожа была приятного оттенка шоколада. Ему было всего семнадцать, и выглядел он, словно хрупкий цветок: стройный, тонкий, с длинными и худыми руками и ногами. Ходил он всегда в одних обрезанных до колена штанах, потому что на юге почти всегда стояла жаркая погода. Симпатичный паренек, сын местных лекарей, трудолюбивый и честный. Только вот больно падкий до плотского удовольствия. Ренио не раз и не два видел рядом с ним кого-то из деревни, причем это не всегда были девушки. - Что случилось? – спросил Ренио, подходя ближе и осматривая большую корзину, которая доставала мальчишке до пояса. - Донести не поможете? – спросил паренек, хлопая длинными ресницами. - Что там? - Еда для фестиваля. - И ты один её тащил? – удивился Ренио, приподнимая корзину и понимая, что та весит в два раза больше, чем парнишка. - Пришлось, - тот пожал плечами. - Ладно, показывай, куда её нести. Мальчишка улыбнулся так солнечно, что Ренио невольно залюбовался, но быстро себя отдернул, отворачиваясь. От светловолосого это не укрылось. - Вы можете звать меня Лиам, - представился паренек, перебегая на другую сторону, чтобы Ренио видел его. - Лиам, вот как, - удивился генерал. – Красивое имя. - Это вы красивый, - с придыханием заметил Лиам, нагло рассматривая лицо Ренио и пробегаясь глазами по его торсу, который скрывала только одна тонкая и полупрозрачная рубашка. Генералу стало неуютно, потому что взгляд мальчишки был слишком говорящим, слишком жадным, слишком очевидным. Он хотел Ренио и, кажется, хотел уже давно. - Прекрати так на меня смотреть, - отдернул паренька генерал, не заботясь о том, что его голос звучит слишком грубо. - Почему же? – мальчишка, кажется, не хотел принимать грубость. Его ладошка коснулась спины Ренио и осторожно погладила. – Я ведь вам нравлюсь, так что почему нет? Мы могли бы хорошо провести время вместе. - Ты ребенок, - негодующе воскликнул Ренио. - Я многое умею, даже несмотря на то, что я ребенок, - Лиам прижимался к генералу всё теснее, обхватив его за руку и поглаживая по плечу. – Могу вам это доказать. - Я не буду спать с тобой, - прохрипел Ренио. У него никого не было с того момента с принцессой Китаной, поэтому его тело отзывалось на умелые ласки соответствующе. Но он не хотел. Перед глазами стояло лицо Килана, когда он застал их с принцессой. Ренио больше не хотел делать ему больно. Он не хотел потерять его совсем. Килан может простить один раз, и Ренио надеется, что тот простит, но вот второго раза Килан не простит никогда. - Да почему, чёрт возьми? – не выдержал Лиам, вставая перед Ренио и загораживая тому дорогу. Генерал осмотрел мальчишку с ног до головы и вздохнул. Да, тот был красив, такой молодой, яркий, смуглокожий, с красивыми глазами, но невольно Ренио сравнил его с Киланом и понял, что этот мальчишка никогда не сможет потягаться с ним. Килан был выше и шире в плечах, не такой хрупкий, потому что он упражнялся в фехтовании по несколько часов в день. Его осанка и гордо вздернутый подбородок всегда выдавали в нем человека знатных кровей. Мальчишка же ссутулится, вжимая голову в плечи. Его волосы были неровно острижены и лежали в беспорядке, тогда так длинные волосы Килана всегда гладкие, словно шёлк, и мягкие. - Я уже люблю одного человека, - ответил Ренио спокойно, смотря мальчишке прямо в глаза. - И где этот человек сейчас? – Лиам ухмыльнулся, осматриваясь по сторонам. – Его здесь нет, я прав, так и к чему тогда все эти слова? Если он не узнает, то и хорошо. Не всё же время вам довольствоваться одной рукой. Соглашайтесь. Вам от этого ничего не будет. Ренио мог бы поддаться, потому что мальчишка прав, будь он проклят. Килан бы никогда не узнал об этом, если бы генерал не рассказал сам, так что терять ему было нечего. Но Ренио не хотел. Ему дали шанс исправить свою ошибку, и он не мог упустить этот шанс. - Нет, - твердо сказал он, ставя корзину рядом с Лиамом и отходя на шаг. – Я не буду спать с тобой. - Он настолько лучше меня? Тот, о ком ты постоянно думаешь? – взвился Лиам, взмахивая руками. Его хорошенькое личико исказилось злостью. - Он для меня всё, - ответил Ренио, пожимая плечами, и, оставив Лиама наедине со своей злостью, ушёл. Вернувшись в свою комнату, Ренио подумал, что, каким бы ни было решение Килана, он всё равно хочет вернуться в столицу. На следующий день, в самый разгар фестиваля, Ренио пришло письмо с парой написанных строк: «Возвращайся назад. Я очень хочу увидеть тебя. Килан». ______________ - Значит, генерал уже не вернется назад? – спросил у короля весьма и весьма надоедливый младший принц западного Редана – Фернандас. После прибытия их делегации всего несколько недель назад, этот нагловатый и скользкий тип, увидев, что Ренио нет рядом с Киланом, начал увиваться за ним с упрямством барана, и ничто не могло его отвадить. Он так нагло нарушал личное пространство короля, что тот подумывал посадить его в темницу за такую дерзость, да только король Редана так сильно любит своего младшего сына, что вполне может разорвать союз между странами за столь халатное отношение к его отпрыску. Поэтому Килану приходилось терпеть присутствие этого типа рядом с собой. - Он вернется, можете в этом не сомневаться, - отрезал король, отодвигаясь от принца, пристроившегося позади него и пытающегося обнять за талию. - Да неужели, - Фернандас саркастично приподнял бровь. – Но шанса быть с вами у него всё равно больше нет, так ведь? Он ведь изменил вам, насколько я знаю. - Вы слишком много знаете, - оскалился Килан, - а значит нужно сократить число тех, кто слишком много говорит в моём дворце. Вы так не считаете, младший принц? Фернандас поморщился, потому что он терпеть не мог, когда ему напоминали о том, какое положение в семье он занимает. - Вы не могли бы называть меня по имени? – осведомился он. – Всё же, мы довольно тесно друг друга знаем. И младший принц Редана прижался к Килану всем телом, касаясь губами его шеи и слегка прикусывая кожу. Короля передернуло, потому что к своему телу он не допускал никого, кроме Ренио. - Уберите руки, ваша Светлость, пока я вам их не отрубил, - прорычал Килан, перехватывая запястья Фернандаса и убирая их со своей талии. Принц скривился от боли. - И чем же я вам так не по душе, ваше Высочество? – спросил принц, растирая покрасневшую кожу на руках. – Половина вашего дворца готова разделить со мной ложе, но тот, кого я хочу, отказывается принять меня. Это задевает. - Вам не обязательно это знать, мой принц, - усмехнулся Килан. – Того, что вы будете держаться от меня подальше, вполне достаточно для нашего с вами дальнейшего приятного сосуществования. Фернандас хотел было сказать что-то в ответ, но дверь королевских покоев внезапно отворилась. Король и принц разом обернулись, смотря на вошедшего Ренио, облаченного в синюю тунику, подпоясанную тонким серебристым ремешком, черные штаны и невысокие ботинки из грубой кожи. Его черные, как смоль, волосы, были завязаны в длинный хвост. Килан затаил дыхание, рассматривая своего генерала, которого не видел чуть больше двух месяцев. Он несколько изменился за это время. Загорел, выглядел более отдохнувшим. Черты его лица чуть больше заострились, а туника выгодно облегала рельефные мускулы. - Ваше Величество, я вернулся, как вы и приказали, - Ренио окинул Килана внимательным взглядом, не удостоив им принца Редана, после чего преклонил колено, осторожно и нежно, трепетно целуя руку Килана. Тот замер от нахлынувших чувств. - Мой принц, вы можете быть свободны, - повернулся он к Фернандасу, который буравил Ренио взглядом, полным ненависти. - Как прикажете, мой король, - глухо отозвался он и покинул покои, чинно вышагивая на невысоких каблуках. Стоило только ему удалиться, как Ренио порывисто подошел к Килану и обнял его, сильно прижимая к себе. Зарылся пальцами в гладкие волосы и уткнулся носом в макушку, вдыхая такой знакомый и любимый запах. Ренио скучал по нему всё то время, что пробыл на юге. - Как же я по тебе скучал, - коротко выдохнул генерал. Килан замер, наслаждаясь родным теплом, после чего обнял мужчину в ответ, проводя ладонями по широкой спине, чувствуя напряжение мышц под своими пальцами. - Я тоже скучал, - выговорил он куда-то в шею Рени и коротко коснулся губами прохладной кожи, чувствуя ответную дрожь. Больше не было слов. Они не пытались объяснить то, ради чего расставались так надолго. Сейчас это было не нужно, отошло на второй план. Они вместе, рядом спустя два месяца. Ренио, прикрыв глаза от наслаждения, пропускал между пальцами шёлковые волосы, касался губами кожи на шее, целуя осторожно и нежно, а Килан всё сильнее склонял голову, подставляясь под поцелуи, и водил руками по напряженной спине, отыскивая пояс и пытаясь развязать его. Поддаваясь напору Рени, Килан отступал назад шаг за шагом до тех пор, пока внутренней стороной коленей не наткнулся на кровать и не упал на нее, потянув за собой генерала. Тот рухнул следом, упирая руки в постель и нависая над Киланом, чьи глаза блестели. Он улыбался, протягивая руки к Ренио и осторожно касаясь кончиками пальцев его щеки. Генерал расслаблялся под этими прикосновениями, и льнул к ладони короля, будто преданный пес. Килан видел это и наслаждался тем, какое воздействие он оказывает на этого совершенного мужчину. Схватившись за веревку, стягивающую волосы генерала, король потянул за неё, распуская длинный хвост. Волосы тотчас же упали генералу на лицо. Килан пропустил пряди между пальцами и проследовал дальше, по шее кончиками пальцев, едва касаясь, затем всё ниже, к ключицам, которые открывал вырез туники, и снова ниже, с нажимом по груди, чтобы почувствовать каждую напряженную мышцу, прочувствовать каждую линию родного тела, изученную до мельчайших подробностей. Зацепив край туники обеими руками, Килан потянул её вверх, вынуждая своего генерала поднять руки. Как только вещь оказалась на полу, Килан замер, восхищенно рассматривая гладкую, загорелую кожу, покрытую сетью тонких шрамов, историю каждого из которых король знал наизусть. Под кожей перекатывались узлы мышц при каждом движении Ренио. И Килан мог смотреть на его тело вечно. Мог касаться его вечно, целовать. Рванув Ренио на себя, король уложил его на спину, а сам сел сверху, упираясь руками в часто вздымающуюся грудь. Генерал замер, ожидая того, что будет делать его король. Он с восхищением смотрел на Килана, во взгляде которого пылал огонь, а руки слегка подрагивали. Король кусал губы и нервно дергал головой, пытаясь убрать мешающие пряди, липнущие к лицу. Ренио протянул руку, чтобы заправить пряди за ухо. Килан прижался щекой к его руке, задержавшейся в волосах. Не отводя взгляда, Килан развязал пояс на своем халате и повел плечами, отчего халат сполз, оголяя плечи и торс. Король отбросил в сторону ненужную вещь, оказываясь полностью обнаженным, потому что под халатом у него не оказалось даже нижнего белья. Ренио, казалось, перестал дышать, когда Килан наклонился, выгибая спину, и поцеловал его в шею, спускаясь цепочкой поцелуев к ключицам, одновременно руками проводя по бокам и выпирающим рёбрам. Когда искусанные и покрасневшие губы короля коснулись его соска, когда Килан втянул его в рот, слегка оттягивая и прикусывая зубами, Ренио коротко выдохнул и глухо застонал, вцепляясь пальцами в обнажённую талию. Килан улыбнулся и продолжил выцеловывать грудь генерала, спускаясь ниже, на живот, обжигая горячим дыханием при каждом коротком выдохе, проходясь по разгорячённой коже прохладным языком, лаская кончиками пальцев напряженный пресс, подцепляя пояс штанов. Ренио приподнялся, помогая Килану снять с себя последний разделяющий их предмет одежды. У них обоих уже давно и болезненно стояло, поэтому оба непроизвольно вздрогнули и застонали, когда Килан прижался своим пахом к паху Ренио и задвигал бедрами, потираясь. Ренио положил руки ему на бёдра, прижимая к себе сильнее, буквально вдавливая. Дыхание у обоих было сбивчивым, тяжелым, прерывистым. Они дышали друг другу в рот, не отводя взгляда. Взяв с тумбочки небольшую склянку с ароматным маслом, Килан привстал, снова садясь на Ренио и чувствуя его напряженный член между ягодицами. Взяв одну руку генерала, он вылил на его пальцы порцию масла и завёл руку себе за спину, приставляя чужие пальцы ко входу. Ренио шумно сглотнул, привставая и обнимая Килана одной рукой, а второй аккуратно проникая в его тело, растягивая податливые мышцы и вырывая из своего короля сдавленные стоны и жаркие выдохи, оседающие на коже его щеки и шеи. Когда Килан стал насаживаться на пальцы сам и подмахивать бёдрами, Ренио, коротко выцеловывавший его шею, вынул пальцы, слыша разочарованный вздох. Дрожащими руками Килан прикоснулся к истекающему смазкой члену и осторожно направил его в себя. Член заполнял его сантиметр за сантиметром, принося ощутимый дискомфорт. Килан рычал и стонал, царапая короткими ногтями спину Ренио, а тот поддерживал короля под бёдра, не надавливая, чтобы не причинить боли. Он давал Килану право сделать всё самому. Вскоре, когда король привык к чувству наполненности, чувствуя член глубоко внутри, он стал двигаться, приподнимаясь и насаживаясь до упора, при этом прогибаясь так сильно, что Ренио вынужден был придерживать его под спину, чтобы не упал. Килан двигался медленно, доводя этим до исступления и себя, и Ренио, который уже едва сдерживался, чтобы не вцепиться королю в бёдра и не начать двигаться в нем резко, рвано, толкаясь так глубоко и сильно, как только было возможно. И, когда Килан в очередной раз застонал, выгибаясь в спине и приоткрывая рот в беззвучном крике, Ренио не выдержал, опрокидывая его на спину и срываясь на бешеный темп. Килан вскрикнул, комкая в пальцах простыни и вздрагивая при каждом толчке. Ренио входил грубо, жёстко, сильно, до шлепка кожи о кожу. Его пальцы сильно сжимали бёдра Килана, оставляя синяки. При этом он не сводил взгляда с извивающегося, стонущего и краснеющего Килана, хватающего воздух ртом. Он был не в силах отвести взгляд от человека, о котором мечтал те долгие два месяца, что пробыл на юге. Чувствуя, что близок к разрядке, Ренио сомкнул пальцы вокруг подрагивающего и истекающего смазкой члена Килана и задвигал рукой в такт своим движениям. Королю много было не нужно. Всего пара движений, сильных, причиняющих боль, и его тело напряглось, а семя перепачкало ладонь Ренио. Генерал, совершив еще несколько глубоких и тягуче медленных толчков, излился в Килана и навалился на него всем весом, целуя солёную от пота кожу и зарываясь носом в волосы. Сколько они лежали так молча, приводя в норму дыхание и бешено колотящееся сердце, никто из них не знал. Килана клонило в сон, потому что он мало спал в последнее время, а Ренио разморило от тепла и запаха жасмина и лимона. Он обвил Килана руками и ногами, перевернувшись на бок, не желая его отпускать. А король против не был, только вот было слегка противно ощущать, как из растянутого отверстия на простыни вытекает масло, смешанное с семенем. - Ты прощаешь меня? – решил спросить Ренио о том, о чем спросить боялся. Килан промолчал, и Ренио испуганно подумал, что всё испортил, что Килан сейчас пожалеет о минутном порыве и велит ему убираться, поэтому замер, словно мышь перед змеей, затаив дыхание. Ему действительно было страшно. - Знаешь, - начал Килан внезапно, разрывая повисшую тишину, - говорят, что тот, кто сильно любит, готов простить всё, что угодно. Я люблю тебя так, что едва голову не потерял, пока тебя не было, и не хочу никому другому отдавать своё тело и сердце. Ты всегда был единственным и им же и останешься. Либо ты, либо никто. Но второго раза у тебя не будет. Я убью тебя собственными руками, если ты меня предашь, Рени. И он замолчал, переводя дыхание, а генерал лишь сильнее прижался к нему со спины, утыкаясь носом в затылок и оставляя на шее короткий поцелуй. Он не хотел отпускать даже на мгновение, думая, что это ему лишь снится. Ему было страшно и одновременно настолько хорошо, что он разрывался надвое. - Никогда больше, - прошептал Ренио. – Никогда. Я не переживу, если предам тебя еще раз. Прости меня, Килан. Прости. - Прощаю, - король тепло улыбнулся, изворачиваясь в объятиях генерала и поворачиваясь к тому лицом. Подушечками больших пальцев Килан стёр мокрые дорожки со щек мужчины и коротко поцеловал сначала влажные от слёз ресницы, потом щёки, нос и в конце накрыл губы Ренио своими, не стараясь углубить поцелуй, а лишь прикасаясь. Ренио, вздрагивая от нежности и ласковых рук, поглаживающих его по плечам, прижался ближе к Килану, прикрывая глаза и засыпая. И даже во сне он чувствовал, как король перебирает пальцами его волосы и тихо шепчет: - Тебе я прощу всё.