Красота таится в простом

      Цветы на сакуре распускаются еще задолго до того, как на дереве появляются листья. Мягкие, красивые и обворожительные цветки облепляют почти все растение, придавая ему поистине красивый вид. И так же, как распускаются маленькие цветы на сакуре весной, на свет появляется юный господин, достойный наследник своего рода, под стать тем цветам, что так спокойно цветут.       Ханзо - так зовут молодого самурая, которого с самого детства изнуряли различными тренировками, занятиями, нравоучениями. Сказать честно, мальчику это очень даже нравилось: быть для кого-то полезным, получать похвалу от отца и от наставников, изредка видеть улыбку матери... Все было прекрасно до того момента, как через несколько лет, в ту же пору цветения прекрасного дерева, зовущееся сакурой, расцвел еще один наследник клана Шимада. Этот ребенок был совсем не такой, каким представлял его старший брат: младший с легкостью мог неделями не являться на тренировки, гулять с детьми из соседних деревень. Юного Ханзо сильно раздражала такая безответственность брата, ведь тот, кто родился в семье Шимада, обязан быть достойным носить эту фамилию... Однако Гендзи - так зовут младшего брата - так не считал. ***       - Смотри, Ханзо! - кричал юный Гендзи, несясь со всех ног к своему старшему брату, который только-только проснулся, уставший и вялый. Ему не было сейчас никакого дела до брата, но отец постоянно говорил, что он обязан находить время и для младшего брата, чтобы тот не скучал и брал пример со старшего. Последнее старшему Шимада даже немного льстило - хотя что 12-летний ребенок может знать о лести?       Тем временем, Гендзи прыгает в кровать Ханзо и нависает над ним сверху, широко улыбаясь. Невольно Ханзо и сам приподнимает уголки губ вверх, его всегда радовал этот огонь в глазах брата. Как бы он хотел, чтобы этот огонь был направлен в нужное русло... Но это уже дело времени и воспитания.       - Чего тебе, Гендзи? Не видишь, я только глаза продрал, у меня куча тренировок сегодня. Это ты можешь плюнуть на все и уйти гулять. Я, в отличие от тебя, такого себе позволить не могу, - Ханзо хмурится, отчего младший отводит взгляд в сторону, пытаясь зацепиться им за что-то. Ханзо знает, что тот делает так только в тех случаях, когда не находит ответа на какие-то фразы брата либо просто чувствует неловкость или же вину за происходящее. Ханзо вздыхает и нежно поглаживает мальчишку по его взъерошенным коротким волосам:       - Да ладно тебе, Воробей, я совсем не обижаюсь и ни капли не злюсь на тебя. Но стоит сказать, что даже в твоем возрасте тебе стоит быть более ответственным за свои действия и слова. В будущем это тебе пригодится, так мне всегда говорит отец.       Кажется, эти слова действительно подействовали на Гендзи. Он снова задорно улыбается, спрыгивает с кровати и исчезает из комнаты так же быстро, как и появился. Он всегда был быстрее старшего брата, но бежал всегда какими-то непонятными и запутанными путями, в то время как Ханзо находил кратчайший путь всего за пару минут. ***       День за днем, месяц за месяцем, сакура расцветает и увядает, оставляя за собой целое потомство новых маленьких ростков, которые в будущем сменят своих прародителей. Наших братьев не обошло время - вскоре, по исполнении четырнадцати лет, как Ханзо, так и Гендзи были удостоены слов отца, который сказал им о том, что теперь они сами ответственны за свою жизнь и что теперь при малейшей проблеме бежать к нему нельзя. Гендзи не воспринял слова отца как что-то важное, поэтому продолжал жить в свое удовольствие. Ну, по крайней мере, так считал именно он. Если взглянуть на Хандзо, то того интересовало совсем другое: дела клана, опять тренировки, занятия, изнурение себя и закалка собственного тела.       Отец никогда не ругал Гендзи за то, какой образ жизни вел он. На возражения и недовольства со стороны клана он лишь спокойно отвечал, что его дети имеют полное право выбирать свой путь и что Гендзи он не собирается загонять в рамки. С самого рождения младшего сына все изменилось: глава клана, отец Ханзо и Гендзи, перестал ходить на тренировки к старшему Шимада и поощрять его своими словами. Ханзо старался меньше думать об этом, ведь младший брат - это очень радостная новость. Но ничего не менялось, отец продолжал уделять внимание почти одному Гендзи, не запрещая тому практически ничего и очень сильно его избаловав.       Как уже говорилось, Гендзи так и не вырос из детства и периодически продолжал вести себя так, будто ему до сих пор лет семь-восемь. Порой это ужасно раздражало и доводило Ханзо. Нетрудно было понять, что чем взрослее становились братья, тем больше разногласий между ними возникало каждый день. И если раньше один мог прийти ко второму и поделиться всеми своими сокровенными мыслями, то теперь же подобный жест со стороны обоих воспринимался лишь как слабость. Два могучих дракона, сплетенные одной судьбой, выросшие под одной сакурой, стали отдаляться друг от друга, забывая самое важное: ближе брата в жизни человека не сыщешь. Очень жаль, что с возрастом меняются взгляды на жизнь, понятия о семья и долге. Пока не потеряешь, не поймешь, что ты упустил в отношениях с тем или иным человеком. Понятное дело, что о содеянном никто жалеть не любит.       Оба брата были слишком упертые, чтобы понять то факт, что они могут потерять друг друга навсегда. Их встречи стали чем-то вроде повседневных дел, впрочем, как и их ссоры. Оба выходили из своих комнат и шли завтракать, после Гендзи вновь пропускал тренировку, собираясь в город. И юный Хандзо это знал. Знал, поэтому каждый раз, когда он видел быстро уходящего из-за стола брата, он заявлялся к нему в комнату без всякого разрешение на то и просто начинал читать нотации, аргументируя свою правоту тем, что он старший, а значит, ему решать, как должен или не должен жить Гендзи. Оба брата совершали большие ошибки в отношениях друг с другом; Гендзи постоянно дразнил Ханзо и отпускал разные шутки на тему того, что он "пещерный человек и ничегошеньки не знает о жизни там, за пределами его холодной пещеры", а Ханзо же только и делал, что упрекал младшего брата в том, что он совершенно ни о чем не волнуется и даже не думает взрослеть. Они так и не поняли друг друга.       Гендзи всегда считал, что кроме себя он никому и ничего не должен. Ни семье, ни клану, ни даже Ханзо. И он настойчиво и старательно, иногда в виде глупых и обидных шуток, а иногда и по-доброму пытался убедить старшего Шимаду в его неправоте и ложных взглядах на чужую жизнь, но любая такая попытка заканчивались либо сильной словесной перепалкой, которую обычно выигрывал Гендзи, либо же грубой силой и боем, в котором, без всяких сомнений, выигрывал Ханзо. И кто прав из братьев, решить было невозможно: каждый из драконов был силен в чем-то своем, что не уступало умению другого дракона. От этого им только и оставалось, что в бессилии и безысходности биться друг о друга. ***       Вернемся к жизни обоих Шимада. Ханзо с каждым месяцем все сложнее становилось заполучить хоть какую-то похвалу или улыбку отца, а вот Гендзи купался во вседозволенности день и ночь. Это не могло не задевать Ханзо, так как то усердно работал над собой и над окружающим миром, а все, что делает младшенький братец, так просто бездельничает и слоняется по городу, позоря род и вообще всю деревню. Более того, Гендзи позволял себе приводить девушек в замок, а клан Шимада, на секундочку, является преступной организацией и водить сюда чужих и посторонних людей строго запрещено. Но... Видимо, к младшему это не относилось. Ему вечно все сходило с рук, так что Ханзо не удивлен, что почти каждая третья девушка из города знает, как дойти до замка и кто там живет.       Ханзо никогда не понимал, почему отец никогда не ругал Гендзи и говорил, что каждый избирает для себя свой собственный путь. Что за дискриминация? Почему Ханзо в детстве, да и сейчас не может сам определить свою судьбу и плыть по тому течению, по которому ему хочется, а не потому, по которому его хочет видеть отец? Кто бы знал, кто бы знал. Ханзо бы мигом помчался к этому мудрецу, который смог бы помочь в таких многочисленных и морально подавляющих его проблемах.       Да, в детстве, когда все только начиналось и казалось таким безобидным и интересным, Ханзо очень даже нравилось заниматься тренировками, учиться и соблюдать те законы, что давно заведены в деревне. Но сейчас ему хочется совсем другого. Быть свободным, иметь такое же право на жизнь, какое имеет его младший брат, однако никто не позволял ему вести себя так же. Да и он не пытался, так как все еще надеялся на хорошие слова отца и добрый взгляд матери. ***       Сегодняшний день был действительно тяжелым как для Ханзо, так и для Гендзи. Правда, для каждого по-своему: для кого-то тренировка с самого утра и до вечера была ужасным испытанием и пыткой, а для кого-то хождение по всяким барам и забегаловкам было куда хуже первого. Ханзо, уставший, сонный, не желающий видеть сейчас никого, спокойно плелся в сторону своей комнаты, как вдруг перед ним возник знакомый силуэт, который так нагло решил помешать ему пройти к мягкой и такой желанной кровати.       - Ну и видок у тебя, конечно. Сколько ты тренируешься? Два дня? Неделю? Ты вообще в кровать ложишься, братик? - со слабой улыбкой озвучивает череду своих глупых вопросов Гендзи, на что изнуренный Ханзо поднимает взгляд на него и сердито сводит брови к переносице.       - А чего мы злимся? Жизнь надо проживать так, как бы ты хотел ее прожить, а не как те люди вокруг тебя, которые пытаются слепить из тебя воплощение их надежд и мечт, - Гендзи делает шаг в сторону, вроде бы пропуская брата. Тот, решая отделаться сегодня без ссор и драк, подавляет в себе желание ответить и уже делает шаг в комнату, как вдруг рука младшего возникает прямо у него перед носом. Этого Ханзо точно уже не может вынести, поэтому он резко хватает брата за руку и сильно сжимает пойманное запястье.       - Гендзи, сколько раз я тебя просил и говорил, что моя жизнь - это моя жизнь. Я не прошу у тебя помощи, мне не нужны твои советы. Я сам знаю, как мне жить и как мне будет лучше. Пожалуйста, давай закроем эту тему раз и навсегда и мирно сейчас разойдемся. Я слишком устал для того, чтобы приводить тебя в чувства именно сейчас, - сквозь зубы процедил Ханзо, медленно ослабляя хватку, будто ожидая от Гендзи какую-то очередную выходку.       - Ханзо, дорогой, я же просто пытаюсь тебя развеселить и поднять тебе настроение! - нотки сарказма были отчетливо слышны в голосе Гендзи, что распаляло гнев Ханзо еще больше.       - Еще одно слово и ты точно не выйдешь отсюда с целыми костями, Гендзи. Я предупредил, - а Ханзо никогда не шутит на такие темы. Пораскинув мозгами, младший Шимада решает, что сейчас и вправду лучше отступить и оставить "братика" в покое, потому что ему не очень-то и хотелось потом лежать несколько недель в своей комнате и врать родителям о неудачной тренировке с Ханзо.       Ханзо зашел к себе в комнату и с облегчением выдохнул, в душе радуясь, что сегодня ему не пришлось применять насилие в сторону брата. Он не любил причинять боль родному человеку, но этот был слишком назойлив и нагл, чтобы не ударить его всего пару раз, так, для профилактики.       Когда голова Ханзо опустилась на подушку, его тут же захлестнула волна снов и эмоций. Сегодня кровать казалось мягкой как никогда, а в подушку можно было провалиться, как в каких-нибудь детских мультфильмах. Ханзо очень редко снятся сны, либо он просто никогда не вспоминает то, что крутило ему во сне вместо фильма его подсознание. Но сегодня, судя по всему, был особенный день, потому что всю ночь он спал настолько крепко, что, казалось, даже звон гонга бы не разбудил юного господина. Ханзо снилось его дество. Как он бегал вместе с братом и не было ни капли вражды или же какого-то презрения друг другу. Они доверяли. Они старались помогать друг другу. И что они получили сейчас... Ничего. С каждым днем становится все больше трещин в их отношениях. В один из таких обычных дней трещина дойдет до конца и тогда ни первый, ни второй не смогут исправить те последствия, к которым приведёт их гордость и упрямство.