Красота таится в простом

      Спустя несколько лет отношения между братьями не особо изменились. Гендзи продолжал вести разгульный образ жизни, но, однако, не забывал про тренировки и иногда его можно было застать в зале с учителем, изучая то, что нравилось ему. Это отличало его от старшего брата. Гендзи не особо стремился к тому, чтобы стать великим ниндзя или просто стать лицом клана, он жил для себя и в свое удовольствие.       Ханзо постоянно пытался и старался угодить родителям, а в частности отцу, тем временем как Гендзи прилагал к этому минимум усилий и получал все, что хотел. Возможно, любой другой мог бы смириться с таким развитием событий, но не Ханзо. У этого молодого воина сложный характер, так что смириться с поражением он не может. Каждый день он работал, старался, думая лишь о том, каким прекрасным может быть его будущее, если он все сделает правильно. Сделает так, как хотел бы отец и семья. Гордость за старшего сына клана Шимада – это было одной из его основных целей.       Казалось, каждый день был одним большим и жутким испытанием, выжимая все больше и больше жизненных сил из Ханзо и заставляя его думать о том, стоит ли вообще это все его тщетных усилий? Мысли атаковали его голову, часто не давая ночью спать. Он прижимал лицо к подушке, укрывался с головой, пытался думать о чем-то другом, но одна мысль о том, что он может закончить свою жизнь в любой момент, совсем не радовала его. Ханзо вообще никогда не были свойственны такие мысли и такой образ мышления теперь сильно пугал его.       Учение детства говорило так: нужно радоваться тому, что имеешь. И вроде все звучит очень просто, однако, чем старше становится человек, тем больше он погружается в размышления о смысле жизни, о том, зачем он здесь и нужен ли вообще. Видимо, Ханзо достиг того возраста, когда ему придется страдать от плохих мыслей, постоянно их заглушая и упорно вдалбливая себе, что это неправильно. Никакой уважающий себя воин не станет думать о смерти от своих рук. По крайней мере в этом возрасте и при такой шикарной жизни. ***       Гендзи пусть и не бывал дома, но в последнее время начал замечать печальное состояние брата. Нет, дело было не в усталости, а в чем-то другом, что пугало младшего до дрожи. Какая бы связь между ними ни была, сильная или слабая, понять, что происходит в голове друг у друга они никогда бы не смогли... Разве что общаться во много раз чаще и узнавать друг о друге что-то новое, а не жить детством и считать, что те воспоминания, вкусы и предпочтениях сохранились. Если так судить, то тогда, когда они оба были детьми, все было по-другому. Уже тогда они не особо ладили, но такой розни между братьями не было.       Проходили недели, проходили дни, младший брат стал чаще появляться в родном доме и даже начал ходить на тренировки вместе с братом, пусть и такой род занятий был ему не особо по душе. Конечно, Ханзо это не нравилось, вызывало какие-то подозрения, что брат вынашивает какой-то план, чтобы унизить того или, например, даже убить и забрать всю будущую власть и славу себе. Гендзи же наоборот старался быть позитивным, хвалил брата и то и дело пытался как-то приобнять его и сделать что-то ещё такое, что, пожалуй, подняло бы настроение любому другому человеку. Но... Страший брат реагировал на все эти телодвижения очень холодно и скептично, постоянно отстраняя Гендзи и ничего при этом не говоря.       Ханзо выглядел совсем неважно. Мешки под глазами были не такими уж и незаметными, даже учитель с опасением поглядывал на своего старшего ученика и иногда спрашивал, все ли у него хорошо. Ханзо реагировал довольно резко и лишь сильнее изнурял себя тяжёлыми нагрузками. Гендзи смотрел на него с сочувствием и пытался намекнуть ему на то, что второму было бы неплохо хотя бы один разок хорошенько выспаться, чтобы с новыми силами приняться за тренировки. Ханзо наотрез отказывался слушать Гендзи, так что ему оставалось просто тихо вздыхать и отправляться на тренировку.       Терпение не бесконечно. В один из таких дней, Гендзи решил все же поговорить с братом и выяснить, в чем же дело, ведь так никогда раньше не было. Из-за такого образа жизни могут возникнуть проблемы со здоровьем и помешать будущему Ханзо. После тренировки, когда старший брат ушел в свою комнату, Гендзи отправился к нему. Тихо постучав, он услышал недовольное ворчание и просьбы уйти и не мешать ему отдыхать. Покачав головой, Гендзи осторожно открыл дверь и зашёл, присаживаясь на пол и опуская взгляд вниз. - Брат, я не понимаю, что с тобой происходит. Я понимаю, что я не тот человек, который, казалось бы, должен волноваться о тебе, но я действительно переживаю за твоё состояние. Не один я это вижу и хочу тебе помочь, но для начала мне бы хотелось узнать, что же все-таки случилось с тобой. Ханзо повернулся с одного бока на другой, теперь уже лицом к брату и, встав с кровати, потер ладонями глаза. - Я просто стараюсь. В отличие от тебя.       Гендзи немного огорчил такой ответ, так как он рассчитывал на более развернутое объяснение, а не на два предложения, которые не объясняли в общем счёте ничего. - Что ж, ладно. Давай зайдём с другой стороны, - встав с пола, Гендзи позволил себе подойти к брату и сесть рядом, - у тебя ужасные синяки под глазами. Ты стал заниматься хуже. Твоя раздражительность раньше была терпимой, но теперь ты бесишься буквально с любого моего слова или чего-то, что пошло не так, как ты планировал у себя в голове. Это не может быть просто потому, что ты "стараешься". Это тянет на переутомление, а может и на что-то другое. Я не врач и не могу ставить тебе никаких диагнозов, потому мне остается лишь пытаться поговорить с тобой и постараться хоть чем-то помочь.       Сглотнув, младший брат почувствовал слабую дрожь в руках и потянул свою ладонь в сторону Ханзо, осторожно опуская ее на колено брата, уже заранее зная реакцию. Ханзо не заставил себя ждать и резко схватил руку, даже немного скалясь. Убрав ладонь со своего колена, старший Шимада отсел немного подальше, теперь вовсю наблюдая за каждым движением названного гостя. Его очень сильно раздражало наглое поведение брата. Он мог хотя бы спросить, можно ли сегодня навестить Ханзо и есть ли у того вообще силы на такие разговоры. - Тебя никто не просил приходить сюда и пытаться быть моим психологом. Я помню, как ты мне сказал, что это моя жизнь. Она действительно моя и только я имею право распоряжаться ею так, как захочу. Думаешь, если ты вот так резко изменил свое отношение ко мне, начал "заботиться" - я поверю тебе? Ты глупец, если так считаешь, - ближе к концу своей речи Ханзо повысил голос, потому что этот молодой надоедливый человек со своей псевдо заботой мешал великому воину спокойно отдохнуть.       Гендзи лишь слабо улыбнулся на это. Его не задели слова, нет. Это та реакция, которую он и ждал. Уже получилось вывести брата хоть на какие-то эмоции, а это значит, что он на шаг ближе к выяснению корня проблемы. Самое главное теперь не сделать ошибки, которая бы окончательно разозлила бы старшего брата.       Решив не сокращать расстояние, Гендзи просто упёрся той рукой, которой пытался дотронуться до брата в кровать, слегка качая головой. - Я не принуждаю тебя верить мне или принимать меня таким, каким я стал. Любому видно, какие у нас разные цели и приоритеты в жизни, но разве будет у кого-то из нас человек ближе, чем брат? Мать, отец... Все это просто слова. Они хотя бы раз замечали, как тебе бывает плохо, когда что-то случилось? Когда ты просто отчаялся, потерял мотивацию, не знаешь, куда себя деть? - говорящий пристально смотрел за каждой эмоцией Ханзо. У последнего действительно изменилось лицо и он, кажется, о чем-то задумался. Это радовало Гендзи и, воспользовавшись данной ситуацией, он продолжил: - ...Отец лишь хвалит. Похвала, конечно, очень важна, но откуда знать, что это искренне и что это не просто для того, чтобы отвязаться от тебя? Возможно, мать более эмоциональна и нежна в этом плане, но все же, - слова в голове уже начинали путаться и терять какой-либо смысл, так что Гендзи смотрел на брата, надеясь, что теперь и он хоть что-нибудь скажет.       Ожидания не оправдались. Как только Ханзо, казалось бы, хотел что-то сказать, дверь комнаты открылась и на пороге стояла мать, держа в руках ужин для обоих братьев. - Простите, я вам не помешала? Вы сегодня хорошо поработали, думаю, можно позволить один день поесть прямо в комнате.       Пройдя в комнату, женщина с легкой улыбкой на лице смотрела на сыновей, думая, что это вечер они могли провести вместе, однако на их лице такой же радости и рвения к общению. Наверное, она хотела бы остаться тут и поговорить с ними, но посмотрев на разочарованное лицо Гендзи, поняла, что помешала. - Я оставлю это тут. Itadakimasu, oyasumi nasai.       Удалившись из комнаты, Гендзи подождал немного и, встав со своего места, сел перед Ханзо, снова сверля его своими янтарными глазами. - Мы не закончили, Ханзо.       Старший брат нахмурился и повернул голову в сторону Гендзи. Подперев ладонями подбородок, он смотрел на младшего брата не с ненавистью или злостью, а уже с какой-то, вроде, грустью.       Гендзи подался немного вперёд и еле сдерживал себя, чтобы не обнять сидящего напротив, потому что вид его было действительно жалок. - Я... Я просто устал. Устал от этой жизни, устал от того, что со мной никто не считается. Часто я думаю о том, а что будет, если меня вдруг не станет? Будут ли помнить обо мне? - закрыв лицо руками, Ханзо лег на кровать и повернулся спиной к брату, тихо вздыхая, - это все очень глупо. Мне надо продолжать делать то, чем я занимаюсь, а остальные мысли меня не должны волновать.       Младший брат все же дал волю своим эмоциям, сел на кровать и приобнял старшего Шимада, отчего тот слегка вздрогнул, но в этот раз не оттолкнул. Что-то проворчав себе под нос, повернулся к Гендзи и уткнулся лицом в его грудь, тяжело дыша. Слова совсем пропали и было лишь одно слово со стороны Ханзо. - Спасибо.