На кончиках пальцев

Последствия: Он в порядке. Они не виделись неделю или две после того, как Ёнбэ вновь сошелся с Хёрин, поэтому их первая встреча была немного неловкой, но спустя пару дней все стало в порядке. Он даже пришел на передачу к Ёнбэ. И что с того, что он зависает в клубах чуть дольше, ведь Ёнбэ больше не отведет его домой? И что с того, что он оставляет грязные вещи на полу, а с утра ест уже остывшую пиццу? И что с того, что он пьет слишком много? У него случился провал в памяти всего лишь раз. Или два. Это ведь не стало привычкой. Ему можно оторваться как следует хоть раз в жизни? Он молод, а окружающие его люди – его друзья. Было бы невежливо отказываться от выпивки, которую они ему покупают. Он знает, что делает. У него все под контролем, даже тогда, когда он стоит на коленях в туалете, опустошая содержимое своего желудка. У него все под контролем. Не стоит даже волноваться. Он в порядке. Джиён слишком беспокоится, будто он его мать. «Я не в порядке»: Топ-хён зовет его в тихий бар, в котором почти нет ни души, кроме одинокого бармена. Тот ставит перед ними бутылку красного вина, два бокала, и, когда Топ-хён протягивает ему купюру в сто тысяч вон, удаляется на другой конец барной стойки. Они сидят на высоких стульях рядом друг с другом, старший протягивает ему бокал с вином, а после наливает себе. Сынни опустошает бокал еще до того, как Топ успевает поднести свой ко рту. Старший ничего не говорит, даже его лицо остается неподвижным. Вместо слов он вновь наполняет бокал младшего, который тот выпивает уже медленней. Атмосфера очень спокойная, комфортная и тихая. Именно поэтому Сынни больше всего нравится проводить время с Топ-хёном. Никаких вопросов. Никаких речей. Никаких разговоров об ответственности. Никаких «Сынни, ты же айдол. О чем ты думал?». И совершенно никаких ожиданий, поэтому именно Топу легче всего открыться. — Уверен, тебя уже тысячу раз спрашивали, и я еще больше уверен в том, что ты устал от таких вопросов, но все равно спрошу: ты был пьян той ночью? — Топ опережает его и начинает говорить первым. — Хотя, это не важно. Все беспокоятся о правильности поступков, о том, не пострадает ли репутация, но никто, наверное, не спрашивал, в порядке ли ты. Так, ты в порядке? Сынни открывает рот, чтобы заверить своего хёна в том, что он действительно в порядке. Ведь его имя Сынни, он никогда не проигрывает. Однако, ему не удается произнести ни звука. — Я совсем не в порядке, — в итоге выдавливает он. Слезы начинают собираться в уголках его глаз. Он не в порядке с тех пор, как Ёнбэ оставил его. Топ медленно кивает, делает пару глотков и только после этого нарушает молчание. — Я догадывался. В последнее время ты сам не свой. Сынни смеется. Его смех звучит довольно грустно и жалко, даже он это заметил. Трудно представить, каким его видит Топ-хён. — Не думал, что я настолько очевиден. — Все заметили. — Все? — Сынни ненавидит себя за эту надежду в голосе. — Да, даже Ёнбэ. — Ох... — Я здесь, чтобы выслушать тебя, — после минутной паузы говорит Топ. Но Сынни не спешит откровенничать, однако, после третьего бокала он все же начинает говорить. Он рассказывает Топ-хёну с чего все началось, как это продолжалось и чем закончилось. После пятого бокала он говорит о том, как ему больно, как в первые два дня после ухода Ёнбэ он не вылезал из постели, так как она пахла им. Он рассказывает старшему, какую пустоту он ощущал в течении многих дней, как жизнь перестала иметь смысл, ведь он потерял самое дорогое. Он говорит, что до сих пор чувствует пустоту в сердце, а когда он долго смотрит на Ёнбэ, то в груди начинает колоть. Единственный момент, когда он может себя чувствовать нормально, когда он мертвецки пьян. После третьей бутылки Сынни уже лежит на барной стойке, уткнувшись носом в сгиб своего локтя. Топ в это время все еще допивает свой первый бокал. Когда младший начинает засыпать, Топ называет его идиотом. — Было очевидно, что Ёнбэ отвечает тебе взаимностью. Он никогда не говорил о желании вновь сойтись с Хёрин. Это ты отверг его. — Нет. Нет, нет, нет, нет, нет, хён, — Сынни хватается за остатки сознания. — Ты не понимаешь. Он написал песню для нее. Он так скучал по ней, так сильно, очень сильно хотел ее вернуть. Скажи, как мне было соперничать с этим? Брови Топа сходятся на переносице, пока он обдумывает услышанное. — Иногда ты пишешь песню не с желанием вернуть человека. Иногда ты пишешь песню, чтобы сказать, что ты готов его отпустить, — говорит он спустя какое-то время. — И что это, черт возьми, должно значить? — Подумай об этом, макнэ. Макнэ. Даже это слово ранит его. Уже давно никто не звал Сынни макнэ, кроме тех месяцев, когда они с Ёнбэ были вместе. Или не вместе. Он больше не знает. Топ-хён запутал его еще больше. Сынни пытается сфокусироваться на своем хёне, когда тот вновь начинает говорить. — «Очень больно, но теперь буду называть тебя воспоминанием». Это очень похоже на готовность отпустить. Он пытается обдумать эти слова, а когда они доходят до него, то из глаз начинают литься слезы. Одна за одной они падают ему на руки, и он уже не может остановиться. — Ненавижу тебя, хён. Я так тебя ненавижу, — не перестает повторять младший. Конечно же, он говорит это не всерьез. Легче говорить о ненависти, нежели признать, что именно он был во всем виноват, именно он облажался и потерял любимого человека, потому что был невероятным идиотом. Топ не говорит ни слова, допивает свое вино, наливает себе еще бокал, а после мягко кладет свою руку на затылок Сынни, когда тот прячет лицо в своих ладонях. Попытка двигаться дальше: Ёнбэ кажется по-настоящему счастливым с Мин Хёрин. Кажется, в этот раз у них все получится. А Сынни остается только винить себя, поэтому он решается на единственно оставшийся выход – двигаться дальше. Он тоже хочет быть счастливым. Он заслуживает это. Сынни прекращает зависать в клубах и напиваться. Вместо этого он решает стать диджеем. Он начинает много путешествовать, ездить в страны, где не был раньше, ведь мир такой большой. Когда он находится за пределами Азии, ему даже дышать становится легче. Возможно, он еще не оправился. Возможно, он никогда не оправится, но он двигается в верном направлении. После трехлетнего хиатуса приближается время их камбэка, поэтому Сынни решает кардинально поменяться и впервые в жизни так сильно меняет свою прическу. Его и раньше осветляли чуть-чуть тут, чуть-чуть там. В этот раз он решает стать блондином. Это пугающе и волнующе одновременно. И в итоге смена стиля получается успешней, чем он думал. Топ-хён пропускает его свежевыкрашенные волосы сквозь пальцы. — Ты отлично выглядишь, — говорит он. И все с ним соглашаются, особенно Джиён, который подкрадывается сзади и обвивает рукой шею Сынни. Когда он пересекается взглядом с Ёнбэ, то ожидает увидеть теплоту в его глазах. Однако, Сынни не видит в них теплоты, лишь напряжение. Возможно, ему показалось, так как старший быстро берет себя в руки и улыбается макнэ. Но улыбка не кажется настоящей. После он спрашивает у Ёнбэ, все ли с ним в порядке, но тот лишь кивает головой. — Лучше не бывает, макнэ. То, что Ёнбэ продолжает называть его макнэ, заставляет сердце Сынни замереть. — Как скажешь, — выдавливает из себы младший вместе с ответной улыбкой. Кто Сынни такой, чтобы сомневаться в словах старшего. Если он говорит, что все в порядке, значит, так оно и есть. Он собирается уже уходить, как Ёнбэ хватает его за запястье, удерживая на месте, но тут же убирает руку, будто бы обжегся. Сынни делает вид, что не замечает этого. — Ты действительно выглядишь замечательно, — искренне говорит Ёнбэ. — Спасибо, хён, — отвечает ему Сынни, про себя добавляя: «за возможность двигаться дальше». Правда: Вегас, Америка. Ёнбэ тащит Сынни за собой через запасной выход в переулок у клуба после того, как набросился на парня, которого Сынни надеялся увести с собой в отель. Прежде, чем дверь за ними захлопнулась, старший отпускает его руку и отходит в сторону. — Какого черта, хён?! — яростно кричит Сынни. Ёнбэ резко разворачивается, волны гнева исходят от него. Он сокращает расстояние между ними за пару шагов и останавливается слишком близко. — Кем мы, черт возьми, были друг для друга, Сынни?! Уже далеко за полночь, на улице уже достаточно холодно. Звуки бассов отдаются болью в голове, однако, сердце в груди Сынни стучит еще громче. Ёнбэ смотрит на него такими грустными глазами, будто младший его предал. Он выглядит сломленным. — Это все, о чем я могу думать, — продолжает старший. — Кем мы были друг другу? Был ли я для тебя как тот парень, которого ты только что подцепил? Мог ли я быть кем-то, кого бы ты не бросил после того, как наигрался? — Хён, — его голос звучит умоляюще. Сынни даже не знает, что именно он просит. Но у него плохое предчувствие, он нутром чувствует, что ему нужно бежать. Он должен. Он знает, что должен. Но не делает этого. — Не поступай со мной так. Слишком поздно. То расстояние, что было между ними, исчезло. Ёнбэ кладет свои ладони ему на шею, запуская пальцы в волосы младшего, прислонясь лбом к его лбу. Они стоят настолько близко, что Сынни даже не может отвести глаза, поэтому смотрит прямо в глаза старшего. — Сынни, — шепчет тот. — Временами я становлюсь таким ревнивым. Я ревную тебя к тому парню из клуба. К Джиёну. К Топ-хёну, ведь вы так сблизились в последнее время. Я знаю, что это неправильно. Ты волен делать что угодно. Но я не могу перестать думать о тебе. Я не могу перестать думать о том времени, когда я мог спокойно проводить с тобой время. Когда я мог просто так тебя поцеловать, а ты бы целовал меня в ответ. Потому что ты был мой. А сейчас я даже не могу обнять тебя, чтобы ты не напрягся. Топ и Джиён могут постоянно тебя касаться, ты улыбаешься им в ответ. Я не могу перестать думать о том, что со мной что-то не так, ведь ты даже не смотришь на меня больше, а когда смотришь, то выглядишь таким несчастным, что мне хочется стереть эту грусть с твоего прекрасного лица. Сынни кладет руки на плечи старшего, останавливая Ёнбэ, когда тот начинает придвигаться еще ближе. «Нет, — думает он. — Не поступай так со мной». — Хён, — просит, нет, умоляет он. — Пожалуйста. У меня сейчас все хорошо, поэтому не надо... Ёнбэ не слушает, потому что он самый плохой парень на свете. Он замирает в сантиметре от губ младшего и спрашивает его: — Сынни, кем я был для тебя? И Сынни не выдерживает, сдается. — Всем, — выдыхает он. — Хён, ты был всем для меня. Когда Ёнбэ целует его, весь мир рассыпается на мелкие осколки. Слезы текут по лицу макнэ, а руки ложатся на талию старшего, прижимая его ближе. Извинение: Когда Сынни просыпается, то его руки не чувствую ничего, кроме пустоты рядом с собой. Он делает глубокий вдох, кажется, что его грудная клетка сломается от тяжести этой боли. Кровать рядом с ним еще теплая, значит, Ёнбэ ушел совсем недавно. Он отказывает открывать глаза, отказывается встречаться с реальность лицом к лицу. Лучше думать о том, что Ёнбэ вот-вот войдет в комнату. Однако, это звучит как ложь. Еще один вздох, и Сынни открывает глаза. Разочарование накрывает его с головой, но он привык к этому чувству. Поэтому, когда Ёнбэ заходит в его номер с пакетом и двумя стаканчиками с кофе в руках, он не может поверить своим глазам. Младший наблюдает, как Ёнбэ разувается и подходит к кровати. — Привет, — с улыбкой говорит он. — Привет, — вторит ему Сынни, все еще не осознавая происходящее. — Я принес завтрак, — кивает старший в сторону пакета с едой и стаканчиками с кофе. Он купил бейглы с различными начинками. Ёнбэ дает Сынни выбрать, какой из них тот хочет на завтрак. Однако, младший остается неподвижным. — Что происходит? — все-таки не выдерживает он. — Ты играешься со мной? Думаешь, если мы в Америке, то это не считается за измену? Потому что измена считается изменой вне зависимости от того, где ты и с кем ты. Ёнбэ не отвечает, а лишь заканчивает доедать свой завтрак. Сынни знает, что таким образом тот лишь тянет время, обдумывая свой ответ. — Мы с Хёрин взяли перерыв в отношениях. Мы долго время игнорировали это, но мы не подходим друг другу. Я написал ту песню для тебя. Гнев накатывает на Сынни волнами, он уже не может себя сдерживать. Нет нужды притворяться, ведь они оба знают, о какой песне идет речь. — Эта песня была не для меня. И вновь тишина. Ёнбэ хмурится, подбирая слова осторожно, ведь Сынни уже расстроен его словами. — Я написал эту песню для себя. Но я написал ее из-за тебя. Потому что ты помог мне понять, что я готов двигаться дальше. Потому что ты делал меня счастливым. Злость тут же улетучивается, оставляя Сынни наедине с мыслями о том, что он всегда был влюблен в парня по имени Дон Ёнбэ. — И ты делал меня счастливым, — спустя мгновение произносит он. — Прости меня, я сделал тебе больно. Я не понимал этого. Я не знал, что ты чувствуешь ко мне. Я не понимал ничего. Ёнбэ нежно кладет ладонь ему на щеку. — Макнэ, — зовет он. — У меня есть имя, — отвечает младший игриво. Ёнбэ приближается к нему, его взгляд становится серьезным. — Сынхён, — вновь зовет он. — Прости меня. Я должен был сказать, что чувствую к тебе. Это не было игрой, все было по-настоящему. Сынхён, я люблю тебя. Его губы растягиваются в счастливой улыбке в ту же секунду, как он слышит эти слова. Улыбка становится счастливей по мере того, как осознание услышанного наконец-то приходит к нему. Он счастлив настолько, что его сердце готово выпрыгнуть из груди. Сынни откидывается на подушки с мечтательным взглядом, Ёнбэ ложится рядом, берет его за руку и переплетает их пальцы. Он поворачивает голову, чтобы лучше видеть старшего. Их взгляды пересекаются. — Хён, я тоже люблю тебя, — говорит он с широкой улыбкой на лице. — Ты нужен мне. «Ты тоже мне нужен»: Топ-хён настаивает, что он ведет себя глупо. Сынни настаивает на обратном. Топ отбирает у него бокал с вином со словами, что идиоты не заслуживают пино-нуар. Он просит вернуть ему бокал, но старший лишь говорит что-то о том, что больше не ведется на его трюки. Сынни ужасно нервничает. Нет, скорей Сынни ужасно напуган. Не важно, что Ёнбэ сказал ему, он боится, что тот может поменять свое решение. — Это всего лишь формальность, — в который раз объясняет ему Топ. — Они взяли перерыв потому, что Ёнбэ даже спустя год не смог забыть тебя. Сейчас ему нужно убедиться, что они расстаются окончательно, чтобы у Хёрин не было надежд. Только так вы снова сможете быть вместе. Сынни знает это. Он повторяет про себя это каждый день, но нервы берут верх. Он не сможет быть спокоен до тех пор, пока Ёнбэ не вернется к нему. Должно быть, Топ понимает его чувства, поэтому протягивает бокал с вином обратно. — Я думал, идиоты не заслуживают пино-нуар. Топ тут же тянется за бокалом, чтобы забрать его, однако, Сынни быстрее. Он отодвигается, зная, что старший слишком ленив для того, чтобы встать со своего стула. Позже ночью Сынни вздрагивает, когда Ёнбэ возвращается домой, залезает к нему под одеяло и прижимается голой грудью к его спине. Сынни мычит в знак протеста, что его сон потревожили, но старший лишь целует его в щеку и заключает в кольцо своих объятий. Прежде, чем вновь провалиться в сон, он слышит: — Ты тоже нужен мне.