Как описать персонажа

Когда автор пишет, привязав "камеру" к фокальному персонажу, то он не может просто так взять и описать героя. Весь мир и всё происходящее пропущено через чувства, мысли и проблемы героя. Не важно, написано произведение от первого или от третьего лица, а важно, что читатель видит то, что видит герой. Печальная новость: герой сам себя может увидеть только в зеркале или в другой зеркальной поверхности. Что делают в таком случае другие авторы? В книге "Игра престолов" Джордж Мартин использует несколько фокальных персонажей, через чьи чувства и мысли мы видим, как разворачиваются события в Семи Королевствах. И он поступил проще некуда: каждая глава называется именем фокального персонажа: "Бран", "Кейтилин", "Дейенерис", "Эддард", "Джон", "Арья", "Тирион". Читатель точно знает, какой герой в фокусе и не теряется. Всех героев рассматривать не буду. Дейенерис Брат поднял платье, показывая ей. – Смотри, какая красота. Прикоснись. Пощупай эту ткань. Дени прикоснулась к платью. Невероятно гладкая ткань, казалось, омывала ее пальцы подобно воде. Дени не помнила, чтобы когда-нибудь носила столь мягкую одежду. Ткань пугала ее. Она отняла руку. [Жизнь Дени не была лёгкой. Реакция Дени, её испуг, вызывает любопытство и является крючком] – Платье и в самом деле мое? – Это подарок магистра Иллирио, – отвечал с улыбкой Визерис. Брат ее пребывал сегодня в хорошем настроении. – Ткань подчеркнет фиалковый цвет твоих глаз. Кроме того, ты получишь золото и всякие камни. Иллирио обещал. Сегодня ты должна выглядеть как принцесса. [Узнаём о её глазах, но не прямо "у неё были фиалковые глаза", а через объект - речь идёт о ткани. Зацепка: сегодня что-то произойдёт. Слово "должна" подчёркивает, что у Дени нет выбора.] Как принцесса, подумала Дени. Она уже и забыла, что это такое. А может быть, никогда и не знала. – Почему же он дал нам столь много? – спросила она. – Чего он хочет от нас? – Уже почти полгода они обитали в доме магистра, ели его еду, пользовались услугами его лакеев. Дени уже исполнилось тринадцать, она прекрасно понимала, что в свободном городе Пентосе за так подарков не делают. [Узнаём что ей 13, но оно привязано к одному из конфликтов: они живут за счёт чужого человека, но что он за это потребует?] – Иллирио не дурак, – проговорил Визерис, тощий, нервный юноша с узкими ладонями и лихорадочным взглядом сиреневых глаз. – Магистр знает, что я не забуду друзей, когда сяду на престол. [Узнаём о цели её брата - вернуть себе престол] Дени ничего не сказала. Магистр Иллирио торговал пряностями, самоцветами, драконьей костью и другими не менее драгоценными вещами. У магистра были друзья во всех девяти свободных городах, да и за ними, в Вейес Дотрак и сказочных землях возле Яшмового моря. Считали также, что всех своих друзей он самым любезным образом продавал за подходящую цену. Дени прислушивалась к разговорам на улицах и знала об этом, но предпочитала не смущать брата, когда он сплетал паутину своих мечтаний. Проснувшийся гнев его бывал ужасен… Визерис всегда предупреждал ее: «Не буди дракона!» [Дени молчит - это показывает её зависимость и то, что у неё нет права голоса. Но она умна и наблюдательна. Она не верит, что у брата что-то получится, но молчит, потому что боится его гнева. "Гнев его был ужасен" - предполагаем, что брат её обижает.] Визерис повесил платье возле двери. – Иллирио пришлет рабынь, чтобы ты искупалась. Постарайся, чтобы от тебя не пахло конюшней. У кхала Дрого тысяча лошадей, но сегодня он ищет другую кобылу. – Брат оглядел ее критическим взглядом. – Опять сгорбилась. Распрямись. – Он хлопнул Дени ладонью по спине. – Пусть он увидит, что ты похожа на женщину. – Пальцы его мимоходом коснулись ее наливающейся груди и сжались на соске. – Ты не подведешь меня? Если что – хорошего не жди. Ты же ведь не хочешь разбудить дракона, правда? – Он жестоко ущипнул ее тело под грубой тканью. – Не хочешь, так? – повторил он. – Нет, – робко ответила Дени. [Визерис относится к Дени так, как будто она вещь. Он приказывает ей, делает ей больно, угрожает, но она не защищает себя и не противится, а робко отвечает. Это показывает её беззащитность и одиночество. ] Когда он ушел, Дени направилась к окну и завистливым взглядом поглядела на воды залива. Заходящее солнце вычерчивало черные силуэты квадратных кирпичных башен Пентоса. Дени могла слышать пение красных жрецов, разжигавших ночные очаги, и крики оборванных детей, носившихся по улицам. На мгновение ей захотелось оказаться среди них – босой, запыхавшейся, в лохмотьях, без прошлого и будущего… только бы не присутствовать на пиру в доме кхала Дрого. [Показан конфликт: ей хочется свободы, но прошлое не отпускает, а будущее определено кем-то другим Ощущение наступающей угрозы: пир в доме кхала Её отношение: только бы не присутствовать] Где-то там, за закатом, за Узким морем, [...] Дотракийцы звали эту землю Рейхс Андал – землей андалов. В Вольных Городах ее именовали Вестеросом и Закатными королевствами. Брат называл этот край проще. – Наша земля, – говорил он. [...] наша навсегда. Кто сумеет обокрасть дракона? О нет, дракон не забудет. Быть может, дракон и помнил, но Дени забыла. Она никогда не видела земли, которую брат называл своей, [...] Визерису было восемь, когда они бежали из Королевской Гавани, спасаясь от наступающей армии узурпатора, но Дейенерис тогда еще лежала в материнском чреве. [Конфликт: то, что представляет ценность для брата, для Дени не имеет значения. ] И все же иногда Дени представляла себе, как все было, – так часто брат рассказывал ей эту повесть. Они бежали ночью, чтобы пробраться к Драконьему Камню, черные паруса корабля блестели под луной. Она видела своего брата Рейегара бьющимся с узурпатором в кровавых водах Трезубца и погибшего ради любимой женщины. Видела и захват Королевской Гавани теми, кого Визерис называл псами узурпатора, – лордами Ланнистером и Старком. Видела принцессу Элию Дорнскую, еще молившую о милосердии, когда наследника оторвали от ее груди и убили перед глазами матери. Видела полированные черепа последних драконов, слепыми глазницами глядевшие со стен тронного зала на цареубийцу, золотым мечом перерубившего горло отца. Дейенерис родилась на Драконьем Камне через девять месяцев после бегства, в жуткую летнюю бурю, едва не уничтожившую островок. Говорили, что шторм был ужасен. Стоявший на якоре флот Таргариенов разбился о скалы. Волны выворотили из парапетов огромные каменные блоки и выкинули их в бурные волны Узкого моря. Мать умерла, рожая ее. Этого брат так и не простил Дейенерис. [Показана одна из причин, почему брат не любит Дени] Она не помнила и Драконьего Камня. Потом они снова бежали, [...] Гарнизон уже был готов продать детей узурпатору, но однажды ночью сир Уиллем Дарри с четверкой верных ему людей ворвался в детскую, выкрал их обоих вместе с няней и под покровом темноты направился под парусом к безопасному браавосианскому берегу. Она смутно помнила сира Уиллема, казавшегося ей огромным серым медведем, полуслепого, громкоголосого, выкрикивающего приказы с ложа. Слуги до ужаса боялись его, но с Дени он всегда был ласков. Он называл ее крохотной принцессой, иногда своей госпожой, и его ладони были мягкими, как старая кожа. Впрочем, он никогда не покидал постели, запах хвори не оставлял его день и ночь – жаркий, влажный, болезненно сладкий. Так было, пока они жили в Браавосе, в большом доме с красной дверью. После того как сир Уиллем умер, слуги украли те небольшие деньги, которые оставались у них, и детей скоро выставили из большого дома. Дени плакала, когда красная дверь навсегда закрылась за ними. После этого они скитались – из Браавоса в Мир, из Мира в Тирош, а потом в Квохор, Валантис и Лисс, не задерживаясь подолгу на одном месте. Брат твердил, что их преследуют нанятые узурпатором наемные убийцы, хотя Дени так и не видела ни одного из них. Поначалу магистры, архонты и старейшины купцов с удовольствием принимали последних Таргариенов в свои дома и к столам, но годы шли, узурпатор невозмутимо восседал на железном троне, и двери закрылись, заставив их жить скромнее. Им пришлось продать последние оставшиеся драгоценности, а теперь ушла и монета, которую они взяли из короны матери. В переулках и питейных заведениях Пентоса ее брата звали королем-попрошайкой. Дени не хотелось бы узнать, как они звали ее. [История Дени. Читатели понимают, почему она оказалась в таком положении. ] – Мы все вернем, милая сестрица, – обещал ей Визерис. Иногда в эти моменты его руки начинали трястись. – Драгоценности и шелка, Драконий Камень и Королевскую Гавань, Железный трон и Семь Королевств, все, что они отняли у нас, мы вернем обратно. Визерис жил только ради этого дня, а Дейенерис хотела одного: вернуться в большой дом с красной дверью, чтобы возле окна росло дерево, усыпанное лимонами, чтобы вернулось детство, которого она никогда не знала. [Конфликт: брат хочет вернуть то, что было, Дени тоже, но "было" у них разное] В дверь негромко постучали. [...] Они наполнили ванну горячей водой, доставленной из кухни, и надушили благоуханными маслами. Девушка стянула грубую льняную рубаху через голову Дени и помогла ей забраться в ванну. Вода обожгла, но Дейенерис не дернулась и не вскрикнула: она любила тепло, дававшее ей ощущение чистоты. К тому же брат часто говорил ей: «Таргариенам не бывает жарко. Мы принадлежим к дому Дракона. Огонь растворен в нашей крови». [Дени привыкла терпеть и молча переносит все неудобства] Сохраняя молчание, старуха вымыла ее длинные серебристые волосы и аккуратной, ласковой рукой расчесала их. Тем временем девушка терла спину и ноги Дейенерис и говорила, как ей повезло: – Дрого такой богатый, что даже его рабы носят золотые ошейники. В кхаласаре его ездит сотня тысяч мужчин, а дворец в Вейес Дотрак располагает двумя сотнями комнат – в которые ведут двери из литого серебра. Но самое важное – это какой он видный мужчина. Высокий, свирепый, бесстрашный в битве и не знающий промаха; наездник, лучший его, еще не садился на спину коня. [Узнаём, что у Дени серебристые волосы. Информация о кхале Дрого воспринимается как очередная угроза. 13-тилетняя девочка не сможет противостоять свирепому и сильному мужчине] Дейенерис молчала. Она всегда предполагала, что выйдет замуж за Визериса, когда достигнет возраста. Век за веком Таргариены выдавали сестру за брата – начиная с Эйегона-завоевателя, бравшего в жены собственных сестер. Следует хранить чистоту крови. Визерис тысячу раз говорил ей, что в их жилах течет кровь королей, золотая кровь древней Валирии, кровь Дракона. Драконы ведь не соединялись с полевыми зверями, так и Таргариены не мешали своей крови с кровью простонародья. Но Визерис решил продать сестру варвару. [Если честно, то предполагаемое будущее у Дени было не слишком-то хорошим, но то, что её ждёт, гораздо хуже - её продают и она ничего не может сделать] Когда она всласть помылась, рабыни помогли ей вылезти из воды и вытерли досуха. Девушка расчесывала ей волосы до тех пор, пока они не засияли, как расплавленное серебро, а старуха надушила ее тело цветочными ароматами дотракийских равнин: по капле на каждое запястье, позади ушей, на кончики грудей и, наконец, последнее холодное прикосновение – к губам, что между ее ног. [Ещё раз подчёркивается отличительная черта Дени: волосы, как расплавленное серебро. Дж. Мартин не пишет: "блондинка", а выбирает более эмоциональное описание] Они надели на Дейенерис вуаль, которую прислал магистр Иллирио, а потом облачили в платье; сливовый шелк подчеркивал фиалковый цвет ее глаз. Девушка надела на ноги Дени золоченые сандалии, а старуха закрепила в волосах тиару и застегнула на руках золотые браслеты, украшенные аметистами. Последним было наплечье – тяжелая золотая гривна, украшенная старинными валирийскими иероглифами. – Настоящая принцесса, – выдохнула девушка, когда они закончили. Дени поглядела на свое отражение в зеркале, которое Иллирио предусмотрительно ей прислал. Принцесса, подумала она, но вспомнила слова девушки о том, что кхал Дрого настолько богат, что даже рабы его носят золотые ошейники. Она ощутила внезапный холод, озноб, и гусиная кожа выступила на ее обнаженных руках. [Золотая гривна выступает как символ статуса и прошлого Дени - принцесса - и статус и символ будущего - рабыня. Обратите внимание, автор не пишет "она испугалась", т.к. это общее определение и оно не вызывает в воображении читателя нужного образа. Поэтому он конкретно и детально показывает её реакцию: "Она ощутила внезапный холод, озноб, и гусиная кожа выступила на ее обнаженных руках". Читатель сразу представляет и холод, и озноб, и гусиную кожу] Брат ожидал ее в прохладе прихожей. Сидя на краю бассейна, он водил пальцами по воде. Визерис поднялся, заметив сестру, и критически оглядел ее. – Стань здесь, – сказал он. – Повернись. Да, хорошо. Ты выглядишь… – Царственной, – проговорил магистр Иллирио, появившийся под аркой входа. Он двигался с удивительной легкостью для столь массивного человека. Свободное одеяние из огненного шелка укрывало слои трясущегося жира. На каждом пальце поблескивали драгоценные камни, и он умастил свою раздвоенную желтую бороду, доведя ее до золотого блеска. – Пусть Повелитель Света осыплет тебя благословениями в самый удачный день твоей жизни, принцесса Дейенерис, – проговорил магистр, взяв ее за руку. Он поклонился, на миг показав желтые зубы в золоте бороды. – Она просто видение, светлейший, просто видение, – сказал он брату. – Дрого будет покорен. – Слишком уж худа, – отозвался Визерис. Волосы того же серебристого цвета, что и у сестры, у него были туго зачесаны назад и скреплены брошью из драконьей кости. Прическа подчеркивала жесткое и сухое лицо принца. Он опустил руку на рукоять меча, который Иллирио одолжил ему, и спросил: – А вы уверены, что кхал Дрого любит именно таких молодых женщин? – Важно ее происхождение. Ваша сестра созрела для кхала, – повторил ему Иллирио уже не в первый раз. – Поглядите на нее. Серебристо-золотые волосы, фиалковые глаза… в ней видна кровь старой Валирии, вне сомнения, вне сомнения… И знатность – дочь старого короля и сестра нового, она не может не увлечь нашего друга. – Когда брат выпустил ее руку, Дейенерис поняла, что дрожит. – Может быть, – с сомнением отвечал Визерис. – У дикарей странные вкусы. Мальчики, лошади, овцы… – Лучше не говорить об этом при кхале Дрого, – проговорил Иллирио. Гнев блеснул в сиреневых глазах ее брата. – Вы принимаете меня за дурака? Магистр чуть поклонился. – Я принимаю вас за короля. А владыкам несвойственна природная осторожность обычного человека. Прошу простить, если обидел вас. – Иллирио отвернулся и хлопнул в ладоши, призывая носильщиков. [Показано, как её воспринимают окружающие. Дени для всех только товар. Её обсуждают, как какую-нибудь рабыню, даже не задумываясь о её чувствах и желаниях.] На улицы Пентоса пала темная, как смоль, ночь, когда они выехали в паланкине Иллирио, украшенном тонкой резьбой. Двое слуг впереди освещали дорогу причудливыми масляными фонарями из бледного стекла, дюжина сильных мужчин несла шесты на плечах. Было тепло, занавески лишь усиливали духоту. За крепким запахом духов Дени ощущала вонь пухлой плоти Иллирио. [Образно показано, что Дени неудобно и неприятно] Брат, распростершийся на подушках возле нее, ничего не замечал. Ум его был далеко, в стране за Узким морем. – Нам не потребуется весь кхаласар, – сказал Визерис. Пальцы его играли рукоятью чужого клинка, хотя Дени знала, что он никогда еще не использовал меч по назначению. – Десяти тысяч будет довольно. Я покорю Семь Королевств с десятью тысячами крикунов-дотракийцев. Страна поднимется на защиту своего законного короля. Тирелл, Редвин, Грейджой любят узурпатора не больше, чем я. Дорнцы рвутся отомстить за Элию и ее детей. Простонародье поддерживает нас. Они всегда за короля. – Он озабоченно посмотрел на Иллирио. – Так, я не ошибаюсь? – Это ваш народ, и они любят вас, – дружелюбно отвечал магистр Иллирио. – В твердынях по всему государству люди втайне поднимают тосты за ваше здоровье, женщины же вышивают на знаменах драконов и прячут их до того дня, когда вы возвратитесь из-за моря. – Он пожал плечами. – Так утверждают мои агенты. У Дени не было агентов, и она не могла узнать, что думают или делают за Узким морем, однако принцесса не верила ласковым словам Иллирио, как и не верила купцу вообще. Брат же ретиво кивал. – Я сам убью узурпатора, – обещал он, юноша, еще не проливший ни капли крови, – как убил он моего брата Рейегара. И Ланнистера-цареубийцу за то, что он сделал с моим отцом. – Достойный поступок, – проговорил магистр Иллирио, и Дени заметила тень улыбки, скривившей его губы, но брат не видел ничего. Кивнув, Визерис отодвинул занавеску и принялся смотреть в ночь. Дени поняла, что в мечтах он вновь сражается при Трезубце. [Иллирио льстит Визерису, но Дени не верит его словам. Она понимает намного больше, чем показывает] Девятибашенный дом кхала Дрого расположился возле залива, высокие кирпичные стены его заросли плющом. Как объяснил им Иллирио, дворец представили кхалу магистры Пентоса. Свободные города всегда соблюдали вежливость в обращении с владыками кочевников. [...] Внутри замка воздух насквозь пропах благовониями, огненной понюшкой, сладким лимоном и киннамоном. Гостей провели по прихожей, где мозаика из цветного стекла изображала гибель Валирии. В черных железных фонарях, развешанных на стене, горело масло. Под аркой из переплетенных каменных листьев евнух воспевал их приход. – Визерис из дома Таргариенов, третий носитель своего имени, – провозгласил он тонким и сладким голосом, – король андалов, ройнаров и Первых Людей, владыка Семи Королевств и Хранитель Областей. Его сестра, Дейенерис Бурерожденная, принцесса Драконьего Камня. Его достопочтенный хозяин Иллирио Мопатес, магистр свободного города Пентос. [Показано противоречие героев: Визерис - король без королевства, Дени, не имеющая права говорить и думать, носит прозвище Бурерождённая. Буря противоречит робости и покорности.] Миновав евнуха, они вошли во двор, окруженный заросшей плющом колоннадой. Лунный свет разрисовывал листья оттенками кости и серебра, вокруг расхаживали гости. Среди них было много дотракийских конных владык, рослых мужей с красно-коричневой кожей; вислые усы перехвачены металлическими кольцами, черные волосы намаслены, расчесаны и увешаны колокольчиками. Были тут и наемники из Пентоса, Мира и Тироша; красный жрец, толщиной превышавший Иллирио; косматые жители Порт-Иббена и князья с Летних островов, кожа которых показалась ей темнее эбенового дерева. Дейенерис оглядела собравшихся с удивлением и с внезапным ужасом поняла, что, кроме нее, женщин здесь нет. [Страх Дени перерастает в ужас. Конфликт: девочка окружена опасными мужчинами] Дейенерис все еще глядела на этого странного человека, родившегося в ее отечестве, когда магистр Иллирио положил влажную ладонь на ее плечо. – Нам туда. А вон там, милая принцесса, – прошептал он, – там находится кхал собственной персоной. – Дени хотелось спрятаться и убежать, но брат глядел на нее, и, не угодив ему, она, конечно, разбудила бы дракона. С тревогой она обернулась и поглядела на человека, который, как надеялся Визерис, попросит ее руки, прежде чем закончится ночь. Рабыня не слишком уж ошибалась, подумала она. Кхал Дрого был на целую голову выше самого высокого из мужчин в этом зале, но вместе с тем двигался легко и изящно, словно пантера в зверинце Иллирио. Кхал оказался моложе, чем она думала, и еще не достиг тридцати лет. Кожа Дрого отливала полированной бронзой, густые усы украшали золотые кольца. [Кхал Дрого воспринимается как враг. И то, что он самый высокий и движется, словно зверь, подчёркивает его опасность. Обратите внимание на описание. Автор не пишет "Дрого был высоким", т.к. это фраза общая и не даёт нужного образа. Он сравнивает кхала с другими: "был на целую голову выше самого высокого из мужчин в этом зале". И, опять же, "двигался легко и изящно, словно пантера в зверинце Иллирио" - образное и красивое сравнение, которое подчёркивает, что перед нами не просто мужчина, а хищник.] Когда Иллирио, переваливаясь, направился к кхалу, брат взял Дени за руку, болезненно сжимая ее ладонь пальцами. – Видишь его косу, милая сестрица? Коса Дрого, черная как ночь и тяжелая от ароматных масел, была увешана крошечными колокольчиками, позвякивавшими, когда он двигался. Коса эта опускалась ниже пояса, ниже ягодиц кхала, доставая концом бедер. – Видишь, какая длинная? – спросил Визерис. – Когда дотракиец терпит поражение в поединке, он отрезает свою косу в знак унижения, чтобы мир знал о его позоре. Кхал Дрого никогда не проигрывал поединка. Он вновь рожденный Эйегон, Повелитель Драконов, и ты будешь его королевой. [Коса здесь - символ силы и мужества кхала. "Повелитель Драконов" - статус и то, как его воспринимают окружающие] Дени поглядела на кхала Дрого. Лицо его показалось ей жестоким и жестким, глаза холодными и темными, словно оникс. Брат иногда причинял ей боль, когда она будила дракона, но Визерис никогда не пугал ее так, как этот человек. – Я не хочу быть его королевой, – проговорила она тоненьким голоском. – Прошу тебя, прошу тебя, Визерис, пойдем домой. – Домой? – отвечал он негромко, но так, чтобы она могла слышать ярость в его тоне. – И как же мы попадем домой, милая сестрица? Родной дом у нас отобрали. – Визерис увлек сестру в тень подальше от посторонних глаз, и пальцы впились в ее кожу. – И как же мы вернемся домой? – повторил он, имея в виду Королевскую Гавань, Драконий Камень и ту страну, которую они потеряли. [Брат страшен, но кхал намного страшнее. Настолько, что Дени готова "разбудить дракона" и впервые за всю главу пытается высказать своё мнение. Конфликт: у неё нет дома, ей некуда идти, нет никого, кто бы защитил её. Она одна.] Дени, конечно, имела в виду лишь их комнату у Иллирио, а не истинный дом, но брат не хотел и слушать об этом. У него здесь не было дома. И тот большой дом с красной дверью не являлся ему родным. Пальцы Визериса впились в ее руку, он ждал ответа. – Не знаю, – наконец дрожащим голосом проговорила она. Слезы закипали в глазах Дени. – А я знаю, – отвечал он резко. – Мы направимся домой во главе войска, милая сестрица. Во главе войска кхала Дрого, вот так мы вернемся домой. И если для этого тебе нужно выйти за него замуж и лечь с ним в постель, значит, ты сделаешь это. – Он улыбнулся. – Я бы позволил всему его кхаласару отодрать тебя, моя милая сестрица, всем сорока тысячам мужчин и их жеребцам, если бы таким образом смог получить для себя войско. Радуйся, что тебя ждет только Дрого. Со временем он, может быть, тебе даже понравится. А теперь просуши глаза. Иллирио ведет его сюда, и кхал не должен видеть твоих слез. [Ради своих желаний Визерис готов на всё. Он не любит Дени, его не заботят её желания и её будущее] Дени повернулась и увидела, что магистр Иллирио, сладко улыбаясь, с поклонами уже подводит кхала Дрого к месту, где они стояли. Она смахнула неупавшие слезы тыльной стороной ладони. – Улыбнись, – нервно шепнул Визерис, положив руку на рукоять меча. – И стой прямо. Пусть он увидит, что у тебя есть грудь. Боги знают, что она и так невелика. Дейенерис улыбнулась и стала прямо. [Дени понимает, что выхода у неё нет и принимает свою судьбу. Но она достаточно сильна, чтобы встретить её.] ---------------------------------- Что мы узнали: У Дени есть: 1) Цель - хочет вернуться в безмятежное детство. 2) Мотив – настоящее её пугает, она не чувствует уверенности. 3) Ставки – она должна стать женой кхала. 4) Конфликт – она зависима от брата, но он хочет расплатиться ею и вернуть своё королевство. 5) Герой должен меняться: неопределённость положения - осознание, что она станет кем-то вроде рабыни - страх - попытка высказать своё желание - проигрыш - принимает свою судьбу. Описание Дени: 1) Личность: Умная, наблюдательная девушка, которая не верит льстивым словам и не витает в облаках, как её брат. 2) Внешность: серебристые волосы и фиалковые глаза. 3) Недостаток: Дени нерешительна, робка и зависима от брата (но это понятно: он единственный родственник и ей всего 13 лет). 4) Талант, сокровище, особое умение: пока не знаем (но потом она станет единственной хозяйкой и Матерью Драконов). 5) Прошлое, тайна и, если возможно, какой-нибудь скелет в шкафу: она принцесса, её хотят убить, в её жилах течёт кровь драконов. 6) Противоречие и контраст: робкая зависимая девушка, которую зовут Дейенерис Бурерождённая.