Вирус

Мира. Бункер. Вторник, 30 июня. Телефонный звонок разбудил ее, и первое мгновение Мира не понимала, где находится. Обрывок сна стоял перед глазами, и, хотя она не могла в точности вспомнить подробности, у нее осталось неприятное ощущение. Ей снился мужчина — Виго, а может, Райкер, черты лица были размыты. Потный, перепачканный кровью, он впивался в нее взглядом и, опираясь на руки, стонал, ударяясь бедрами о ее лоно. Сон о любви? О нет, от него веяло зловещей отстраненностью изнасилования, и Мира встряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение. Из рассыпающихся, еле уловимых впечатлений от сновидения сохранилось одно: всеобъемлющий, жуткий холод, проникающий внутрь с каждым движением, как будто лежащий на ней человек был мертв. Телефон на столе звонил не переставая. Мира поморщилась и окинула взглядом свой кабинет — пусто. Правда, в лаборатории за полупрозрачной стеклянной стеной работали люди. Она откашлялась и подняла трубку. — Да? — Линия? — Все чисто, — отозвалась она автоматически, но, спохватившись, нажала кнопку скремблера. — Теперь чисто, — торопливо сказала она. — Он в пути. — Голос Виго звучал мягко, и в этих трех словах Мира слышала подтекст, который всегда определяла во всем, что он говорил. — Как он? — Больше уже не красавец. Мира засмеялась. — Он никогда и не был красавцем. — Что ж, тогда он больше не привлекателен физически, — исправился Виго. — Он… у него сильные боли? — Ничего такого, с чем он не смог бы совладать. Твой муж настоящий стоик. Наверное, получи он пулю в грудь, то просто отмахнулся бы, и все. Очень немногие люди обладают подобной выносливостью. — Он скотина, — произнесла Мира с отвращением. На другом конце провода повисла тишина, будто Виго озадачили ее слова или интонация. «Догадывается ли он?» — спрашивала она себя, и уже не в первый раз. — У него будет возможность отдохнуть в дороге. Ему необходимо восстановить силы. Мы снабдили его изрядным запасом лекарств, чтобы облегчать боль, потому что, по правде говоря, стоицизм хорош, когда тебя видит публика. Мы не хотим, чтобы он впал в отчаяние, когда окажется один в каюте. Мира ничего не сказала. Она все знала, однако образ могучего Райкера, в одиночестве мучающегося от боли в крошечной каюте на старой ржавой грузовой посудине, поразил Принцессу. Виго словно читал ее мысли. В тишине прозвучал его голос: — Не волнуйся, любовь моя, корабельный хирург мой человек, так же как и капитан. — Я беспокоюсь о другом, Виго. Его раны могут загноиться. Необходимо, чтобы он был в отличной форме к началу миссии. — Она намеренно произнесла слово «миссия» — после того случая, когда, потеряв бдительность, неосторожно сказала «наше дело». Неизвестно, заметил ли Виго ошибку, но по опыту Мира знала: он никогда ничего не упускал. — Конечно, конечно, — успокаивающе проговорил он. — Обо всем позаботились. Он будет в полном порядке, и все пойдет по плану. Нет причин переживать. Верь мне. — Я верю, — почти прошептала она. — Верю во всем. — Ты меня любишь? — спросил он, и в его голосе угадывался смех. — Ты знаешь, что люблю. — И я, — заверил он, — я всегда буду тебя любить. — С этими словами он отключился. Мира откинулась на спинку кресла и задумчиво посмотрела на телефон, губы ее были плотно сжаты, лицо напряжено. Она посидела минут пять, размышляя, потом открыла нижний ящик письменного стола и достала мобильник. Компактный, дорогой, совсем новенький. Подарок Виго. Аппарат отличался исключительным радиусом действия. Благодаря встроенным в потолок передатчикам ее звонок унесется в космос, а оттуда достигнет любой точки планеты. Например, вертолета, летящего над океаном, чтобы перехватить грузовое судно.