Вирус

Кроссфилд, окрестности Лос-Анджелеса. Среда, 1 июля, 3.31 Нас обложили с двух сторон. Ближайшие к нам люди находились футах в двадцати. Впереди стояла женщина средних лет, с прямыми светлыми волосами, в заляпанном халате. Я поднял пистолет и навел лазерный прицел на ее лоб. Она пучила на нас глаза и едва не упала, когда толпа начала наседать на нее. Банни со Старшим держали на мушке других обитателей крабового завода, но никто из нас пока не стрелял. Мои пальцы нащупывали предохранитель. У меня засосало под ложечкой. К нам приближались… с виду обыкновенные граждане. За блондинкой брел мальчик не старше десяти лет, рядом с ним — хорошенькая девочка-подросток в короткой джинсовой юбочке. Были здесь клерки в деловых костюмах и загорелые девушки в купальниках, мелькнула униформа почтальона. — Приказ, сэр? — прошипел Старший. Я не трогал спусковой крючок. — Мы должны удостовериться. — Босс… они напирают, — шепнул Банни. Интересно, что ощущали ребята из отрядов «Браво» и «Чарли» в больнице? Должно быть, абсолютная бесчеловечность необходимых действий мешала им стрелять… На мясоупаковочной фабрике все происходило иначе, обычное противостояние «хорошие парни — плохие парни» никого из нас не выбило из колеи. А этих людей мы не могли отнести к военным противникам. Во всяком случае, пока… Они запрудили коридор с обеих сторон, но все еще топтались на месте и таращились на нас, а мы — на них. Все казалось совершенно нереальным. — Оставайтесь на местах, — произнес я, вглядываясь в толпу. Все тянулось очень долго, но я понимал, что это иллюзия — на самом деле прошла всего пара секунд. — Может, они не бродяги, — пробормотал Банни. — Слышь, селянин, — сказал Старший, — может, тебе пульс у них пощупать? — Пошел ты. Дама средних лет внезапно сделала шаг в нашу сторону. Я положил палец на предохранитель. Она раскрыла рот, и на мгновение мне почудилось, что я вижу улыбку радости — оттого что пришли солдаты и освободили ее. Но гримаса превратилась в зловещий оскал. Испустив дикий крик, женщина понеслась на меня. Когда-то она, наверное, была чьей-то матерью, чьей-то женой. Может, даже бабушкой.Я не знал ее имени, истории ее похищения и пребывания в этом жутком месте. Ее мысли, чувства, воспоминания и тайны — все сожрали паразиты, оставив лишь оболочку. Хищную тварь в человеческом обличье. Без сомнения, бойцы «Браво» и «Чарли» осознавали кошмарную истину: ни одно из предпринятых действий не будет верным в этой безнадежно неправильной ситуации. Они, должно быть, испытывали тот же мертвящий ужас, что и я сейчас. Женщина надвигалась на меня, бежала на бледных ногах, перевитых варикозными венами, перебирая домашними тапочками, на которых была нарисована сирень… Ее живот колыхался, груди подпрыгивали, рот раскрывался в хищной ухмылке неестественного голода. Расстояние между нами сокращалось. Этого хватило бы, чтобы вынуть из человека сердце и душу. Я понимал, насколько искалечена психика мужчин и женщин двух отрядов ОВН. Но без колебаний выстрелил монстру в лицо. О Тор, кто же теперь я сам?! У меня за спиной Банни со Старшим открыли огонь. Из-за глушителей на стволах побоище превратилось в кровавую пантомиму. Бродяги в дальнем конце коридора стонали, звук получался тихим и далеким, те, что впереди, завывали по-кошачьи, а наши пистолеты производили высокие негромкие хлопки, словно кто-то произносил «псст!». Несмотря на пальбу, происходящее оставалось нереальным. С моей стороны коридора их напирало не меньше двадцати, наверное, столько же приходилось на моих бойцов. Узкое пространство не позволяло нам ускользнуть, зато и зомби двигались вперед только по двое. Они не могли окружить нас, сломить числом. В магазине моей девятимиллиметровой «беретты» было пятнадцать зарядов, и я убил восемь бродяг. Я посылал одну пулю в грудь, чтобы остановить их на мгновение, а следующую — в мозг. Вторым я застрелил почтальона, потом — девочку-подростка. Уложил двух мужчин в деловых костюмах и бездомного в лохмотьях. Пятнадцатый раз я нажал на спусковой крючок, когда на меня кинулся маленький мальчик. Я выбросил магазин и вставил следующий так быстро, как только умел, движением, отшлифованным годами практики, но даже при всей моей сноровке бродяги едва не добрались до меня. Девчонка лет двадцати с небольшим, по виду похожая на студентку выпускного курса, перелезла через тела и напружинилась, чтобы прыгнуть, когда я снова вскинул оружие. Моя пуля угодила ей в горло и отбросила назад, к остальным, которые толкались в коридоре. Таким образом мне удалось выиграть время и прицелиться в следующего. Банни у меня за спиной повторял: — Твою мать, твою мать, твою мать… — снова и снова, пока менял магазины один за другим. Старший сражался молча, но я почти физически ощущал исходящие от него волны тошнотворного ужаса. Я уложил еще двоих. Впереди меня вырос уже штабель покойников. Бродяги хватали и отшвыривали тела со своего пути, но проход был почти полностью завален. Я выбросил второй магазин и потянулся за третьим, однако руки у меня тряслись, и я едва не выронил железку. Подхватил магазин и загнал на место, оттянул затвор, вскинул оружие… — Чисто! — выкрикнул Старший, я обернулся и увидел, что благодаря двойному огню парни справились с задачей. — Вперед, вперед, вперед! Не колеблясь ни секунды, я подтолкнул их обоих, и мы принялись перелезать через гору трупов. Старший смотрел вперед, я поглядывал назад, пока мы пробирались сквозь клубы порохового дыма. Чья-то рука высунулась из кучи тел и схватила Старшего за лодыжку, я пинком отбил ее в сторону, а Симс выстрелил наугад. Попал он или нет, выяснять мы не стали, чтобы не мешкать. — Ну и дерьмо, — бормотал Банни, отпихивая в сторону толстяка в рубашке боулинг-клуба. Наши костюмы «Т-5000 Терминатор» были забрызганы кровью, я чувствовал, как ее капли горят на лице. Услышал за спиной какой-то звук, поглядел назад, и ужас шевельнул своими змеиными кольцами у меня в животе. — Они идут, — выдохнул я, когда первый из бродяг перескочил через трупы в дальнем конце коридора. Я опустился на колено и пальнул туда. Осевшее тело заткнуло брешь, и мы выиграли пару секунд. Пришлось бежать. Вдруг впереди открылась дверь, оттуда вышел человек и нацелил на нас АК-47. Тот самый бородач, который ругался с полицейским. Старший всадил в него две пули раньше, чем он успел выстрелить. Коридор снова раздвоился. Левое ответвление завершалось кирпичной стеной, справа были приоткрытые стальные двери. Кто-то пытался их захлопнуть изнутри, но Банни прыгнул вперед, схватил его за волосы и плечо, выдернул наружу и ударил лицом в стену, а затем нанес три жестоких удара по почкам. Человек застонал и упал на колени. Если он переживет все это, еще месяц будет мочиться кровью. — Тащи его внутрь, — приказал я. Старший прикрывал, пока Банни заталкивал в комнату обмякшего противника, словно мешок с зерном. Мы встали по сторонам от двери, чтобы обеспечить перекрестный огонь. Наконец все вошли. Перед нами была большая лаборатория, заставленная столами — я насчитал их не меньше дюжины — и металлическими стеллажами с химикатами и материалами. У одной стены я увидел два знакомых синих контейнера. Закрытых. В помещении находилось четверо человек — трое из них явно с Ближнего Востока. Мужчины в лабораторных халатах были без оружия, третий, в джинсах и футболке, вскинул дуло сорок пятого калибра. Но я опередил его, послав две пули ему в грудь и контрольную — в голову. Один из научных сотрудников сжимал в руке маленькую черную коробочку из пластмассы. Второй поднимал руки, сдаваясь. Четвертым здесь был Сэм Йоргенсон. Привязанный к стулу, с лицом, залитым кровью. Я указал дулом на человека с пластмассовой штучкой. Похоже на детонатор. — Не делай этого! — отчетливо сказал я на нескольких других языках. Он выкрикнул: «Меч Веры» — и попытался нажать кнопку. Я выстрелил ему в плечо, но не вышло ничего хорошего: устройство оснащалось аварийным размыкателем. Ладонь террориста разжалась. Но сигнал был послан. Внезапно на другом конце здания прогрохотал взрыв, постройка содрогнулась от крыши до фундамента. Плитки пола зашатались под ногами. Лабораторное оборудование завибрировало на столах и принялось с грохотом падать на пол. Человек, которого я подстрелил, корчился от боли, но все равно торжествующе хохотал, все еще выкрикивая: «Меч Веры». Рокот взрывов медленно затих. — Матерь Божья! — ахнул Банни. — Надо бы вызвать на подмогу кавалерию, — произнес Старший. В коридоре послышался шум, и он выглянул. — Дерьмо! У нас появилась компания. — Бродяги? — спросил я. Старший отскочил от дверного проема и спиной захлопнул дверь. Пули просвистели и впились в толстую сталь. — Не сказал бы, — сухо сказал он. — Это «Калашниковы», — определил Банни, прислушавшись к выстрелам. — Не наши парни. — Кавалерия всегда опаздывает, — пробормотал Старший, задвигая засовы. Банни схватил за грудки уцелевшего лаборанта, двинул его в живот, затем надел пластиковые наручники. — С тобой потом разберемся, мешок с говном. — Он подошел к Сэму и перерезал веревки складным ножом. — Как ты тут, приятель? Йоргенсон сплюнул на пол сгусток крови. — У меня бывали дни и получше.