Вирус

Кроссфилд, окрестности Лос-Анджелеса. Среда, 1 июля, 13.18 Когда я отпустил Скипа, зазвонил мой телефон. Это оказалась Астрид. — Иккинг! — произнесла она встревоженно. — Тут Алдин… Скорее сюда! Я вылетел из комнаты и промчался через стоянку в фургон для допросов. Иранец лежал на полу и сотрясался в конвульсиях. Доктор Готти и две медсестры хлопотали вокруг него. На всех были хирургические маски и медицинские перчатки из латекса. Я тоже взял со стола комплект. — Мы его теряем, — с отчаянием прошипела доктор Готти. — Что происходит? — спросил я, опускаясь на пол рядом с Астрид, которая держала Алдина за ноги. — Это контролирующая болезнь. Она активизировалась… он умирает. Я бросил взгляд на Грега. — Вы же говорили, что даете ему антидот. — Да, — буркнул Грег. — Только он не помогает. — Мне кажется, это другая болезнь, — сказала Готти, продолжая работать. — На сей раз более агрессивная. Возможно, другой штамм. Я старался удержать бившегося в судорогах Алдина, но ничего не вышло. — Господи, док… два разных вируса для контроля? Это уж чересчур. Словно желая мне возразить, Алдин внезапно задергался с такой силой, что нас едва не отбросило от него. Каждый его вздох сопровождался мучительными спазмами. — Мои… мои… — пытался выдавить несчастный сквозь, сжатые зубы. — Очистите ему рот, — приказал я. Готти колебалась, глядя на Грега. Тот кивнул. — Капитан отдал вам приказ, доктор. С большой неохотой Готти удалила кислородную трубку. Алдин закашлялся и задохнулся. — Мои… дети? — прохрипел он. — Они… спасены? — Да, — сказал я, не зная, правда ли это. — Мы успели вовремя. Они спасены. Он с облегчением закрыл глаза, судороги стали не такими яростными. — Благодарю вас. Благодарю… Я положил руку ему на плечо и чуть сжал. — Скажи, как тебе помочь? Алдин покачал головой. — Не знаю. Пилюли всегда… помогали раньше. — У нас нет ваших таблеток, — заявила доктор Готти. — Мы используем те, что нашли на первых двух точках. У Алдина сделался новый приступ, после которого он совсем ослабел и выглядел скорее мертвым, чем живым. Бедняга силился что-то сказать, но мог лишь сипеть. Я придвинулся ближе, напрягаясь, чтобы услышать. — Спасите… их… — Твои дети спасены, — заверил я его, но он покачал головой. — Нет. Спасите… всех. Пока… еще есть… время. — Кого? Кого мы должны спасти? — Л-л… Он уже не мог говорить. Кровь потекла у него из носа. Он сомкнул веки, и кровавая слеза покатилась у него по щеке. Когда он открыл глаза, я заметил, что один зрачок стал огромным — верный признак повреждения мозга. Алдин изо всех сил пытался удержать в меркнущей памяти нужное слово и произнести его. Я восхищался этой титанической борьбой и, если честно, подвигом, совершенным ради спасения детей. Только битву ему было не выиграть. И он это знал, так же как и мы. Наконец иранец, собрав всю свою волю, выдавил: — Джо — Джо? — повторил я. Он кивнул. — Какой Джо? Алдин хотел ответить, но не удалось, он повернул голову, сплюнул на пол кровь. — Кто этот Джо? Как его фамилия? Чем он занимается? Скажи хоть что-нибудь! — Найди… Джо… — пробормотал он, и новая волна спазмов скрутила его. Кровь проступала на коже, просачивалась из пор. Казалось, все его тело разваливается. Но вот невнятный шепот слетел с его губ, я придвинулся еще ближе и разобрал: «Джо Л-Лед-Жер» Его голова откинулась назад, и он застыл. Умер. Астрид глубоко вздохнула, откидывая с глаз прядь волос. Она посмотрела на Алдина, затем на меня. — Джо Леджер, — произнесла она. — Ты когда-нибудь слышал о таком? Я протянул руку и закрыл Алдину глаза. — Нет, — ответил я устало. — Мне это ни о чем не говорит. — Не понять ни «беллмеса», а? — произнесла Готти будничным тоном, и я развернулся к ней. — Ты близка к тому, чтобы закончить жизнь на вентиляторе, задница. Она отпрянул. — Извини. Я просто пошутила. Все равно он был не из числа хороших парней. — Заткнись, — произнес Грег совсем тихо. Готти дернулсь, как будто её ударили, вскочила, прошла в дальний конец фургона и бросилась в кресло. Я встал, поглядел еще раз на мертвого. — Я лгал ему, Грег? Или мы действительно спасли его детей? Грег поднялся с пола и стянул с себя маску и перчатки. — Мы опоздали примерно на три дня. На деревню натравили бродяг. Тела сложили так, чтобы мы их нашли.Райкер оставил очередную запись. Она у меня в компьютере. Я пнул ближайший шкаф, оставив в нем вмятину. — Не могу передать, как мне хочется отыскать этого парня. Можете не выдавать мне чек, Грег, только обещайте, что когда мы найдем Райкера, меня запрут с ним один на один где-нибудь. Только он и я. — Тебе придется встать в очередь, — фыркнула Астрид. — Давайте по порядку, — посоветовал Грег. — Нам требуется установить личность Джо Леджера. Если он ниточка, ведущая к Райкеру, мы должны потянуть за нее. — Я забью данные в «Тайфун», — предложила Хофферсон. — Если его имя есть в какой-нибудь базе данных, мы его найдем. — Она спешно вышла. Мы с Грегом стояли над телом Алдина. — Вы узнали у него что-нибудь еще? — Только обрывки и намеки. Похоже, крабовый завод был центром всей операции. Людей похищали, заражали, потом изучали. Алдин не слышал, чтобы их собирались выпустить в ближайшее время. Как только субъект полностью переходил в нужное состояние — он так это назвал, — его просто помещали на хранение. В лаборатории в течение четырнадцати месяцев исследовали скорость заражения в зависимости от возраста, расы, массы тела, этнического наследия и тому подобного. Дети в Делавэре — часть новой фазы эксперимента. Подробности неизвестны, но сержант Дитрих сообщает, что взрыв уничтожил не все компьютеры, а значит, мы сможем кое-что узнать. Доктор Готти, — тут Грег бросил короткий, жесткий взгляд на своего ручного чокнутого профессора, — полагает, что это кратчайший способ отыскать лекарство. — Лекарство? Мне казалось, паразитные болезни не лечатся. — Доктор? — Грег поманил его рукой. — Не могли бы вы подойти? Готти приблизилась ко мне с опаской, словно она была хромым оленем, а я леопардом. — Да, верно, справиться с болезнью нельзя. Но главное — остановить паразита, который провоцирует агрессию и повышает уровень инфицированное. Может быть, нам удастся обуздать его, основываясь на сведениях, полученных от Алдина. Тогда скорость распространения инфекции снизится. Процесс будет занимать не минуты, а месяцы. Если мы сумеем обогнать время, появится шанс выработать иммунитет к паразиту. Это, разумеется, не спасет тех, кто уже заражен болезнью, но даст нам фору. Тогда мы изолируем носителей, и они будут просто пациентами. Думаю, не слишком агрессивными. Во всяком случае, кусаться мы им не дадим. — Вы утверждаете, что произведете и распространите достаточное количество антидота, чтобы обработать всех? В стране больше трехсот миллионов американцев плюс приезжие, туристы, нелегальные мигранты… — Ну, — произнесла она смущенно, — придется призвать на помощь крупнейшие фармацевтические компании. Наверное, это будет дорого стоить. Миллиарды долларов потребуются на исследования и практическое распространение. Если вакцинировать каждого, кто проживает или собирается посетить США… это обойдется в триллионы. — Не в том ли главная цель заговора? — прищурился Грег. — Кризис такого масштаба запросто вынудит Соединенные Штаты переместить экономический фокус с войны на превентивную медицину. Мы не сможем продолжать масштабные военные кампании за морем, если придется перебросить ресурсы на борьбу с болезнью. Армия джихада недостаточно велика, так что, кажется, они просто выбрали то поле боя, где наша многочисленность играет против нас. Я присвистнул. Кошмарный план, но чертовски умный. — И здесь у нас нет выбора, сражаться или нет, — вздохнула Готти. — Ведь нам угрожает эпидемия. Я кивнул. — И тот факт, что мы знаем об этом, не помешает им выпускать вирус на волю. — Пора начинать переговоры с фармацевтическими компаниями, чтобы выработать общий подход, — заявила Готти. — Я хочу сказать… после того, как вы побеседуете с президентом. — Мистер Грег, — усмехнулся я. — Уверен, что у вас найдется несколько друзей в этой отрасли промышленности. Он почти улыбнулся. — Один или два.