Вирус

Кроссфилд, окрестности Лос-Анджелеса. Среда, 1 июля, 12.44 Скип казался каким-то дерганым после того, что случилось на заводе. Он попал под град стальных обломков, когда Дитрих явился нас спасать, и щеголял синяками и царапинами. Я уселся напротив и традиционно выдержал долгую паузу. Морячок положил ладони на стол, и его пальцы нервно сжимались и разжимались. — Ну и дерьмо же было, а? — сказал он с коротким смешком. — Такое не забывается, — согласился я, после чего выдал новую порцию целительного молчания. Скип реагировал совершенно иначе, чем Сэм, поскольку был моложе и отличался живым темпераментом. Его руки двигались без остановки, глаза перебегали с предмета на предмет. Он страшно психовал, но из-за чего — непонятно. До сих пор Скип был самым «невоенным» в отряде, хотя, надо признать, в обеих битвах с бродягами он проявил смекалку и показал неплохую боевую подготовку. Астрид сообщила, что он почти обезумел, когда его нашла «Альфа», возможно, драка с чудовищами сильно подкосила парня. Я вспомнил первые часы после убийства Драго. Я тоже был испуган, меня колотило и выворачивало наизнанку. Да, но почему Скип, как и Сэм, утверждает, что его застигли врасплох? Я изучал его лицо. Неужели крот затесался в мою команду? Невозможно поверить. Если да, то кто — Йоргенсон или Тайлер? Правда, Скипа я подозревал меньше. Он казался таким невинным. А может, просто отлично играл? Я, похоже, был слишком измотан, чтобы доверять собственным суждениям. — Наши друзья-криминалисты выяснили, как тебя взяли, — произнес я спустя минуту. Он сделал стойку, словно охотничья собака. — Что же, черт возьми, произошло? Тайный ход? — Да, — подтвердил я. — Твою мать. Я кивнул. Скип долго разглядывал поверхность стола, а когда оторвал от нее взгляд, его глаза были влажны. — Прошу прощения, сэр. Я ждал. — Я должен понести взыскание. — Тебе повезло, что остался жив. Он на секунду отвернулся, стараясь выровнять дыхание. — Сэр… после того, что я сделал вчера… и сегодня… — Что же ты сделал? — Я… стрелял в женщин. В детей и старух. Я убил много людей, — прошептал он. Его губы задрожали, он закрыл лицо руками и зарыдал. Его горе казалось неподдельным. Я был почти тронут. Интересно, что скажет обо всем этом Ральф. У ОВН имелись скрытые камеры, а доктор Ингерман находился в смежной комнате и видел все своими глазами.