...Прости меня, Тео...

      Не произнеся ни слова, и не выпуская её руки, Нотт прихрамывая шел прочь по коридору не глядя по сторонам. Только уже на выходе из здания тюрьмы он устало и в какой-то степени благодарно кивнул Коллинзу, отстранено подумав о том, что на допросе лейтенант отсутствовал. Роберт кивнул Теодору в ответ, и отдал молодому человеку честь.       Гермиона плелась чуть позади Тео, отчаянно кутаясь в грязный окровавленный пиджак. Девушка не имела ни малейшего представления, куда ведет её бывший однокурсник, также, как и сама не знала, куда отправится после выхода из тюрьмы. Если бы им хотя бы вернули палочки, то можно было бы по памяти аппарировать к Гарри и Дафне, вряд ли бы последняя выставила её за порог. Если бы им вернули документы, то она могла бы остановиться в гостинице...Гермиона Грейнджер не могла бы и в страшном сне подумать, что останется в незнакомом городе, без документов, оружия и денег, и без крыши над головой. Просить Нотта о чем-то не хотелось категорически. Да, сегодня он показал себя с лучшей стороны, конечно, но...Теодор Нотт оставался заносчивым чистокровным ублюдком, по её мнению, и унижаться перед ним не хотелось определенно. А Нотт по-прежнему уверенно шагал по направлению к дороге, увлекая её за собой. —Куда ты меня ведешь?—девушка остановилась, но еще несколько шагов сделала по инерции прежде, чем Нотт соизволил остановиться. Причем остановился он так резко, что Гермиона едва не врезалась ему в грудь. —Домой. К себе домой. У тебя есть варианты получше? —Я...я я я просто...Это не прилично! —А по-твоему прилично шарахаться по ночному Вегасу в таком виде и в гордом одиночестве? Без палочки и вещей? Знаешь, я бы тоже с удовольствием провел ночь в другой компании, но выбирать нам особо не приходится...—Гермиона побледнела. а потом покраснела от смущения и негодования. —Я не просила тебя об этом! Ты все сам за меня решил, а теперь еще и говоришь о том, что я испортила тебе ночь?! Отпусти меня!—Тео сильнее сжал её руку одной рукой, а второй схватил её за предплечье, чуть ближе притянув к себе. —Ну извини, я не так выразился, да. Я к сожалению, не могу отправить тебя к Поттерам, так как и сам не имею ни малейшего представления, где они живут, а тебя, если я правильно понял, туда аппарировал Поттер. Устроить тебя в гостинице тоже не получится, так как останавливаться в моей после сегодняшнего покушения не безопасно, а в другие тебя не примут без документов...Деньги не проблема, но...ты пойми одну вещь, ладно? Вегас-это не Лондон. И не будет ничего удивительного, если утром ты в лучшем случае окажешься в полицейском участке, а в худшем...я не буду озвучивать, ладно?       Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами и пыталась понять, показалась ли ей в его словах какая-то злая, вынужденная забота, или она действительно там присутствовала. —Ты поняла меня?—уже спокойнее спросил Нотт, разжимая пальцы на её предплечье.       Грейнджер покорно кивнула и опустила глаза. Было неприятно и стыдно вот так навязывать бывшему школьному неприятелю свою персону, но, если трезво взвесить ситуацию, в его словах был резон.—Вот и хорошо.       Тео вышел на обочину дороги и вытянул руку в сторону, в надежде поймать такси или хотя бы попутку. Грейнджер семенила рядом, опустив голову, и молодой человек был почти уверен, что девчонка едва сдерживает слезы.       Машины останавливаться не хотели, и в целом, Тео их понимал. Идут по дороге, пошатываясь, парень и девушка. Грязные, растрепанные, с подсохшими каплями крови на одежде. У девушки разорвано платье, а у молодого человека разбито лицо...Да, Тео их понимал.       Наконец, спустя минут пятнадцать бесплодных попыток, рядом с ними остановился старый, задрипанный фордик. —У вас проблемы, молодой человек? Могу я вам помочь чем-нибудь?—из опущенного окна появилось приятное пожилое лицо. Мужчина сочувственно осмотрел молодых людей.—Вас подвезти? —Да, пожалуйста,—Нотт назвал адрес, и после согласного кивка открыл перед Гермионой дверь, и сам сел следом..       Несколько минут ехали молча, пока Гермиона не нарушила тишину. —Нам долго ехать?—Грейнджер говорила не привычно тихо, словно у неё болело горло. —Минут сорок. Если хочешь, ты можешь подремать пока,—спокойно ответил Нотт, не глядя в её сторону. Молодой человек задумчиво смотрел в окно, стараясь переварить все произошедшее за день. Боковым зрением он увидел легкий кивок, и снова погрузился в раздумья. Но спустя еще пару минут его внимание снова привлек тихий звук со стороны девушки. Не всхлип. но шмыганье, как у маленьких детей после истерики... —Грейнджер?—позвал Тео, но не получил ответа.—Эй, все нормально?       Гермиона отчаянно закивала головой, но так и не посмотрела на спутника. Теодор чертыхнулся себе под нос, потом протянул руку и положив её на плечо девушки притянул её к себе.       Грейнджер, словно посомневавшись мгновение, замерла, после чего резко повернулась к слизеринцу, уткнувшись ему в плечо. Хрупкие тело сотрясалось от рыданий, а тонкая рубашка Теодора намокла от слез. Покачав головой самому себе, Нотт обнял её второй рукой, крепче прижимая к себе. Он ненавидел плачущих женщин. Во всяком случае тех, кто ему встречался. Все они плакали слишком горько, слишком громко, и слишком наигранно. И всем им всегда что-то нужно было от него. А Грейнджер...Просто Грейнджер не создавала впечатления человека, который плачет по поводу и без. И тем более это было странно от того, что она, прошедшая лишения и войну плакала после да, неприятного инцидента, но все же не смертельного. —Грейнджер, успокойся, слышишь? Ничего страшного ведь не случилось, верно? А ты со своими полоумными дружками всегда любила приключения, вот и считай это одним из них,—да, из Тео вышел плохой психолог. Хреновый, если честно. Но как успокаивать плачущую умницу Грейнджер он не знал. С этой задачей всегда гораздо лучше справлялся Поттер. Девушка не ответила, впрочем ответа он и не ждал. Но, спустя несколько минут тихой истерики Нотт почувствовал, как Грейнджер постепенно затихла в его руках, и, кажется, задремала. —Сэр...Эмм, простите, я не знаю, как к вам обращаться...—неуверенно начал Теодор. —Персиваль Брайан. Меня зовут Персиваль Брайан. Странное имя, не правда ли?—спокойно ответил водитель, и Нотт невольно вздрогнул. —Да, немного.—молодой человек задумчиво улыбнулся, и продолжил,—Мистер Брайан... —О, попрошу вас без всяких там мистеров и сэров, зовите меня просто, Персиваль—добродушно перебил его старик, и Тео почувствовал, как он прикусил кончик языка. Манера речи, еще и имя странное, чем-то неуловимо напоминало одного очень известного человека. —Персиваль, я должен извиниться перед вами. Я не сказал вам об этом сразу, но, к сожалению, у меня нет возможности рассчитаться с вами сразу, но..Возьмите это,—Нотт осторожно, стараясь не потревожить Грейнджер, снял с левого запястья дорогие именные часы, чудом оставшиеся при нем. Тео только в машине вспомнил о том, что денег у него с собой не было ни цента ни кната, и думал о том, как сказать об этом водителю. И тогда случайно обратил внимание на браслет часов. —Что вы, молодой человек. Люди должны помогать друг другу,—начал отнекиваться Персиваль, но Теодор почти насильно всунул часы в руку водителю, когда они встали на светофоре. Старик с интересом рассматривал аксессуар, но Нотт заметил, что во взгляде живых светлых глаз, цвета которых он не различил в темноте, не было ни алчности, ни жадности.—Теодор Нотт? Мне знакомо ваше имя...И все же я думаю, что я не могу принять эти часы. Тем более, что они именные. —Персиваль, вы помогли мне и моей спутнице в очень...сложный момент. И эти часы...Если не хотите брать плату, то считайте это благодарностью. Если вам когда-либо понадобиться моя помощь, вы сможете показать эти часы в любом банке, или принадлежащем мне заведении, и вас свяжут со мной,— нет, Тео никогда не отличался особым благородством или благодарностью. Скорее наоборот, и в бизнесе, и в жизни его считали человеком жестким и в какой-то степени беспринципным. Но в то же время честным. Он всегда держал данные обещания. Но сейчас он действительно чувствовал непреодолимое желание сделать приятное этому человеку. И к тому же, общество Персиваля Брайана странным образом действовало успокаивающе.—Если это не будет еще большей наглостью, не найдется ли у вас сигареты? —Найдется конечно,—так же жизнерадостно отвечает старик, и плавно выруливает к небольшому магазинчику. —Вам, правда, не стоило...—пытается возразить Тео, но старичок уже выскочил из машины и подошел к ларьку. —Мы уже приехали?—сонно зашевелилась Грйенджер, и, поняв, в чьих объятиях она находится, резко отскочила к другой стороне сиденья. Нотт задумчиво прикусил губу и отрицательно покачал головой. Без Грейнджер как-то сразу стало прохладнее, но он, разумеется, не произвел попытки её вернуть.       Водитель вернулся в машину, и протянул Теодору пачку сигарет с зажигалкой, бутылку воды и пачку таблеток. С трудом прочитав название и убедившись в том, что таблетки обезболивающие, с удивлением посмотрел на старика. —Как вы узнали? —У вас на лице, написано, что что-то сильно болит,—пожал плечами Персиваль, и спокойно поехал дальше.       Нотт еще несколько секунд сверил взглядом профиль водителя и пытался поверить в сказанное. Получалось, мягко говоря, не очень. Тео хорошо научился скрывать чувства и эмоции, и незнакомому человеку редко удавалось понять о нем хоть что-то. Но, чтобы не запутывать себя еще больше, Тео отвернулся к окну, предварительно бросив взгляд на вновь задремавшую Грейнджер. Молодой человек выпил сразу две таблетки, в надежде заглушить боль в спине и головную боль...       Теодор Нотт отдавал предпочтение двум маркам сигарет, "Парламенту" и "Собранию Блэк". И те, и другие сигареты далеко нельзя было назвать дешевыми, хотя и самыми дорогими они не были. Теодор больше любил именно "Парламент"...       Теодор Нотт почти не удивился, когда открывая пачку обнаружил, что Персиваль Брайан купил именно "Парламент".