Блокнот

Арсений Попов никогда не относил себя к геям, являясь, по сути-то дела, бисексуалом. Да, он был не против перепихнуться по пьяни с каким-нибудь красавчиком или какой-нибудь шлюшкой в туалете, но он не считал себя геем. Просто по трезвяку парни-то его не очень привлекали. Но один раз, примерно полгода назад, только начиная сотрудничать с Позовым, он просто пришёл в компанию Димы, где по офису таскался с Оксаной худой парень, который улыбался. Его глаза светились, он легко и непринужденно смеялся, активно жестикулируя при рассказе. И вот тогда Арсений понял, что он попал. Вляпался по самое «не балуй». Втюрился в парня. У Антона было много работы, он уже как год работал в компании и знал больше, чем Фролова, но он не смог бы объяснить ему всё из-за занятости. Ну это по мыслям Дмитрия. Поэтому в курс всех дел его вводила девушка с огромным багажом знаний и острым языком. Арсений расспросил у Окс, когда они остались наедине, всё про Антона, но, так как девушка ещё только входила в доверие к молодому человеку, она сама знала-то не очень много. Лишь дату рождения, которую ей сказал Матвиенко, да имя, фамилию и отчество, и то из таблички на двери. Вскоре к этой табличке прибавилась ещё одна, с её ФИО. Имея большое влияние, бизнесмен нарыл приличное количество информации, но она была, откровенно говоря, совершенно бесполезной. Самое важное — дата рождения, ФИО и круг общения. Он ходил к другу в офис, общался с Оксаной, изредка видя Шастуна, который его совершенно не замечал. Позже Серёжа сказал, что это норма, так как парень очень трудолюбивый. Так же рассказал всё, что знал про его семью. Из этого рассказа Арс понял, что его отец сотрудничал с этой компанией пару лет назад. Сам же Попов младший решил стать спонсором нового проекта матери Антона, немного приближая к себе женщину. Поговорив со своим другом Пашей, а потом и с матерью, которая была в курсе всех дел отца Арсения, Сергея, при этом всём не раскрывая личности предмета своего обожания и причины интереса, он сделал вывод, что надо немного отвлечься. Через месяц после того, как Арс перестал посещать Диму, гуляя по клубам с охерительным таким размахом, от него поступило приглашение на приём, но лишь у Арса оно было с уточнением — Антон, по возможности, будет там. Запись сделана была явно женским почерком, а потом он понял, кто прислал. Та девушка, Оксана, постаралась. Написав ей сообщение с одним словом «Спасибо», Арсений, посмотрев на дату события, решил придти в себя после длительных гулянок и кутежа. К дню приёма он выглядел гораздо лучше — «мешков» под глазами не наблюдалось, сами же глаза блестели далеко не от алкоголя. Сегодня он увидит того, по кому сох почти полгода. Он напялил на себя белую рубашку, оголяющую его шею и руки, усыпанные родинками, на левой застегнул Rolex, на ногах свободные брюки, которые обтягивали ягодицы и держались с помощью широкого черного кожаного ремня. Пиджак Арсений решил не надевать, убирая телефон в бардачок своего честно заработанного Bugatti Veyron и, вставив ключ в зажигание, повернул его. Двигатель почти замурлыкал, вызвав у обладателя машины довольную улыбку. На эту малышку он пахал, забив хуй на свою личную жизнь, не расслабляясь, ведь отец практически не пересылал денег из-за ссоры. Чуть позже у него появилась жена, спавшая с его на тот момент лучшим другом, потом и дочь Кьяра, которую он любил больше жизни. После развода он, договорившись с женой, иногда забирал свою принцессу на несколько дней, так как ребёнку нужен отец. Попов не очень любил скорость. Но на такой малышке было грех не гнать, если на трассе нету других машин. Со скоростью, близкой к 150 километров в час, он за считанные минуты добрался до дома Дмитрия, который, когда подъехал бизнесмен, орал в трубку о том, что Шастун — баба, которая не может поторопиться, ругаясь с Серёгой. Отобрав у него телефон, Арс сказал Матвиенко, чтобы тот как-нибудь поторопил парня и сбросил. — Дим, ну ты чего? Ну опоздают и опоздают, главное — чтобы приехали. Пойдём, выпьем чего-нибудь, — схватив хозяина приёма за руку, он затащил того в том и всучил бокал шампанского, чокаясь и подмигивая тому. Дима ударил себя по лбу, приговаривая, что Арсений лишь взрослый дебилоид, отхлебывая алкоголя. Сам же «взрослый дебилоид» ждал шатена с живыми глазами. Он уже пожалел, что не художник — этого парня хотелось рисовать. Он пожалел, что не умеет сочинять стихи — таким, как он, должны посвящаться поэмы. Разговаривая с пафосными бизнесменами, которые вели разговор исключительно о деньгах и кутежах, он нервно посматривал на часы. Время, как назло, двигалось с черепашьей скоростью, словно доводя Арса до нервного срыва. Внезапно распахнулись двери, а оттуда послышался ржач Матвиенко и мелодичный смех его мальчика Шастуна. Появившись в поле зрения, Антон поздоровался с пару человек, а Арс отметил про себя, что парень невероятно легко и непринужденно держится в столь отвратительном обществе, разговаривая хорошим литературным языком с теми, кто о книгах даже не слышал. Бизнесмен знал, что ребёнок получил хорошее образование в Московской школе, так же занимаясь и с репетиторами. Чуть позже Попов обратил своё внимание на одежду парня — кроссовки, белая рубашка, едва не сливающаяся с молочной кожей, черные брюки, подчеркивающие до безумия худые длинные ноги. Рассматривая сидящего парня, он не сразу заметил ответный взгляд. Встретившись глазами, он почувствовал, что голова кружится, а ещё бьёт сильная жажда. Поэтому он быстро опрокинул в себя, под немного гневный взгляд парня, бокал шампанского и повернулся, когда его позвали. — Арс, он ещё молодой, не засматривайся, — начал Дима, кивнув. Арсению Сергеевичу стало неприятно об этом разговаривать, поэтому он очень умело перевёл разговор в другое русло — переезд на море. Он невероятно сильно хотел уехать, но на кого оставить такой прибыльный бизнес, если никому не доверяешь. Оксана увела парнишу из поля зрения, подмигнув брюнету. Дима, взяв Арса под руку, схватил Серёжу и повёл их в кабинет, где нет этой «богатой шалупони». Там они вдвоём пытались втолковать Арсению то, что Антон ещё, по своей натуре, ребёнок, но он лишь кивнул для вида, сказав, что ничего не обещает. Его очень вежливо попросили не разбивать Шасту сердце, если матерные крики Сергея вообще можно назвать «вежливой просьбой».  — И как я тебе ещё доверяю свою жизнь, Матвиенко, — буркнул Арс, удалившись из кабинета, а следом — и из дома, садясь в свою красотку и уезжая прочь. Вопрос с доверием для Арса — что-то невообразимое. Он не имел доверия ко всему — питался только тем, что приготовит ему проверенная домработница, редко бывал в ресторанах, доверял своему бармену в определённом клубе, где они с Матвиенко отрывались; он доверял Диме, который сейчас заливается о том, что Серёжа уламывает его переехать поближе к морю и к своей родине, но первый активно сопротивляется; он доверял Оксане и Паше, потому что знал, что эти люди не предадут бизнесмена. Он доверял Серёже только потому, что они слишком тесно общались. Да, он знал, что Матвиенко может разболтать все секреты голубоглазого Диме, а тот, в свою очередь, и Шастуну, но он не боялся этого. Он стал бы доверять шатену, но только в том случае, если второй будет доверять самому Арсу. В его голове пробежала мысль, что не грех было бы заслужить его доверие. — Какое доверие, нахуй его, — шипел Паша, когда Арсений рассказал ему все свои мысли. — Ты ебанутый. Берешь и трахаешь, Сеня, что в этом сложного… Подзатыльник, который прилетел от Попова за это «Сеня», заставила Павла нахохлится и показать язык. — Очень взросло, Павел Алексеевич, — начал говорить Арс, ухмыляясь. Сейчас Воля выглядел не как шоумен, а как воробушек, пытающийся согреться в жуткий холод. — Да, Арсений Сергеевич, — брякнул Паша и, взглянув на часы, подорвался. — Что-то я с тобой заговорился, мне ещё к Лясе ехать. Давай, до скорого, — он убежал. Арсений охерел от скорости действий и быстроты движений. Вздохнув, он отправился за Димой, который решил приобщить к искусству и его, ведя в театр. Надев рубашку, черный галстук, пиджак и те же самые черные брюки, он окинул себя взглядом в зеркале и сделал вывод, что надо поменьше работать. Ну или прибухивать прекратить с Матвиенко, который пьёт, как хер знает кто.

От кого: СерГей Арс, я забрал Диму, забери Антона. Он уже в курсе. Адрес скинет Позов. Не благодари, в театр не идём. Действуй.

От кого: Пидорик Армян, мать твою…

***

От кого: Пидорик Ну я приехал, чо теперь?

От кого: СерГей Ща выйдет твоя принцесса, повезёшь её к нам на дачу. Поговорим с вами, идиотами… Да фильмец посмотрим. Шаст дорогу покажет :)

Попов остановился у того подъезда, который ему написал Позов. Руки тряслись, внизу всё тяжелело, а тело пронзил жар. Он чертовски волновался, сжимая руль и совершенно не зная того, что Шастун нависал над зеркалом, тяжело дыша после сообщения от Димы с информацией, кто его заберёт и маркой и номером машины. Bugatti Veyron, про которую писал ему Поз, — одна из самых быстрых машин. Легко разгоняется до 100 км/ч за 2,7 секунды. Антон подозревал, что Арсений Сергеевич невероятно богат, но не настолько же! Машина, за рулём которой сидел притягательный брюнет, стоила до безумия дорого, оправдывая свой вид. Шастун попросту боялся выйти на улицу, задерживаясь уже на пятнадцать минут. Матвиенко писал угрозы, потом смешные сообщения, а последнее было с тем, что Арс сейчас уедет к херам. Поправив черный галстук, парень осмотрел себя. Та самая белая рубашка, в коей он был на приёме, расстегнутые две первые пуговицы, темно-синие брюки обтягивают ноги, визуально делая их ещё худее, мантия висит на плечах. Стильно, дорого. Написав Оксане, что он чертовски волнуется, юноша зажмурил глаза. Ему казалось всё сном, что вот сейчас он откроет глаза и окажется лежащим на кровати, а мужчина не приходил в их офис никогда. Но открыв зелёные глаза, он понял, что это всё — реальность. Спускался Антон медленно, тормозя на площадках, а выходил из подъезда с осторожностью. Черная спортивная машина с заведенным двигателем стояла в двух метрах, а через тонированные стёкла не видно того, что Арс стучит пальцами по рулю, нервничая как никогда раньше. Сглотнув, парень открывает дверь и садится на сиденье. Атмосфера накалена до предела. Попов втягивает воздух, чувствуя его нежный аромат карамели и свой — лаванды, идеально сочетающиеся. С улицы тянет запахом мокрого асфальта. Ну да, дождь же прошёл, логично. — Привет, — тихо говорит Антон, а щеки краснеют. Парню тяжело дышать, и это не нормально, дорогие мои. В замкнутом пространстве всё труднее сдерживать себя. Антон мысленно приказывает себе не смотреть на оголенные руки, так властно сжимающие руль. На автомате Шаст облизывает губы, а у Арсения от этого движения темнеют глаза, становясь синими. В них словно бушует шторм. И Антон понимает, что этот самый шторм вызван им, юношей, который чисто случайно попался на глаза бизнесмену. В тот день на работе его не должно было быть, но Вселенная словно намекала на то, что это его мужчина, тот, кто нужен Антону. Весь предыдущий вечер из его головы не выходил образ брюнета, запечатленный на бумаге. Антон совершенно не знал, куда отнести эти рисунки. Смотря на них, ему хотелось вешаться от красоты брюнета, а следом — улыбаться от того, что такой мужчина запал на худого парнишку. — Здравствуй. Серый написал, что надо ехать к ним. Дорогу покажешь? — голос хриплый, сносящий голову. Облизнув второй раз губы, Антон кивнул, а Арс тихо рыкнул. Зубами Антон вцепился в нижнюю губу, подняв свой взгляд, пересекаясь зелёными глазами с голубыми, невероятно бездонными, почти чёрными от возбуждения. Арс тянет руку и, прикоснувшись к подбородку парня, большим пальцем освободил губу, не отрывая глаз. — Не кусай губу, прошу тебя. — Почему же? — невинный голос Антона разрезал тишину, как ножом. — Антон, просто не надо, — быстро проговорил Арс. — Пристегнись лучше. Пристегнувшись сам и проверив, пристегнут ли Шастун, Арс нажал на педаль газа, а машина с ревом сорвалась с места, выезжая со двора.