Изгой

С ногами он погорячился. Для начала надо было разобраться с руками, которые, хоть и сжимались в кулаки, отрываться от кровати больше, чем на пару сантиметров, не хотели. И снова бесконечные массажи, зелья, усиленное питание, витамины, физические упражнения. Через месяц я уже самостоятельно перебирался в инвалидное кресло и даже управлял им, нажимая на кнопки: кресло было автоматизированным. Теперь я мог сам выезжать из дома на прогулку, не отвлекая Северуса от личных дел. Северус… Не так давно он сам предложил называть его по имени, мотивируя это тем, что слишком уж много личного мы знаем друг о друге. Думаю, на это решение также повлияло то, что с моей прикроватной тумбочки исчезло фото моего от… Нет, Джеймса Поттера. Называть его отцом я больше не решался. Ведь он по сути им и не был. Все эти семь лет меня «воспитывал» Снейп, а уж последний год так вообще он был и моим личным медиком, и массажистом, и психологом, и телохранителем, и… Навязчивая идея иметь в «родственниках» Снейпа в последнее время благополучно доминировала над идеей о самоубийстве, которая канула в прошлое и забылась. На роль приемного отца я стал примерять его сразу же, как изгнал из своего сердца Джеймса. Просто случайно задумался: а что, если бы моим папой был Снейп? Ведь если бы они не поссорились с моей мамой опять-таки из-за Джеймса, то вполне вероятно, что он мог бы им стать. Перспективы, как ни странно, не пугали. Если не брать пророчество, то вряд ли я бы вырос разгильдяем и постоянно куда-нибудь влипал. И мама была бы жива, и он не стал бы Пожирателем, и Дурсли… Что-то я размечтался. Снейп поймал мой расфокусированный взгляд и своим бархатным баритоном произнес: — Гарри, езжай погулять, погода хорошая. Смотри, как солнце светит. — Да, пап, — машинально ответил я, выезжая из дверей на улицу. И только спустя какое-то время осознал, что же такое ляпнул. Развернув кресло, я узрел ошарашенного Снейпа, провожающего меня долгим взглядом, и не придумал ничего лучше, чем помахать ему рукой. И сбежать. Подальше, пока меня не съели. Целиком. Гулял я тогда долго. Так долго, что Северус сам решил загнать меня в дом. Чего в принципе не случалось давно. И нашел меня на берегу в компании симпатичной соседки-магглы примерно моего возраста, с которой я познакомился неделю назад. Тария не придумала ничего лучше, чем воскликнуть: — О, Гарри, это твой отец? Вы так похожи! — когда Северус своим размашистым шагом приблизился к нам вплотную. — Привет, пап, — кивнул я, насладившись всей гаммой чувств, проступивших на его лице. — Добрый день, молодые люди, — моментально взял себя в руки он, посылая мне уничижительный взгляд. Я ощутимо вздрогнул. И понял, что это было большой ошибкой. О-о-чень большой. — Гарри, тебе пора домой. Время принимать лекарство. Я грустно вздохнул, и, попрощавшись с соседкой, позволил отвезти себя в дом. Снейп развернул инвалидное кресло, едва за нами закрылась дверь. — Гарри, что ты творишь? — Что? — вскинулся я и покраснел. — Я не твой отец! Никогда им не был и не буду! Прекрати называть меня так! — Северус нервно заломил руки и принялся наматывать круги по комнате. Я закусил губу и, потерев переносицу, попытался оправдаться: — Конечно, надо было сказать, что ты мой учитель. Как ты думаешь, у магглов бы не возникли вопросы, какого черта со мной живет учитель? А главное, с какой целью? Снейп на секунду замер: — Ладно. С этим согласен. А про первый раз какое будет оправдание? — Э-э-э… Случайность? — взглянул я с надеждой в глаза учителя. — Врешь! — отрезал он. Я уткнулся головой в стоящий рядом стол. И ничего не ответил. Что толку? Он видит меня насквозь. Всегда видел. — Гарри, послушай, — Северус опустился рядом со мной на корточки, пытаясь заглянуть в глаза, — я не твой отец, и тебе это хорошо известно. Так получилось, что мы с тобой оказались в одной лодке. Ты просто привязался ко мне. Это пройдет, как только ты вылечишься. И вернешься домой. Поверь мне, так будет лучше. — Для кого лучше? — перебил я. — Для всех. — Не уверен, — покачал я головой и, нажав на кнопку, направил кресло в комнату. — Гарри, мы не закончили! — Снейп догнал меня и схватил за плечи. — Послушай… — Нет, это ты послушай! — сбросил я его руки, пытаясь унять громко стучащее сердце. — Мне плевать, кем ты там возомнил себя, пытаясь вернуть меня к нормальной жизни: моим ангелом-хранителем, нянькой или еще кем. Мне плевать, что еще год назад ты меня ненавидел и был Пожирателем. И я понимаю, что, как только ты меня вылечишь, то тут же исчезнешь из моей жизни. Но… то, что я чувствую… вот здесь, — я ударил себя кулаком в грудь, — этого тебе не отнять. Это только мое! И то, что я хочу называть отцом не Джеймса, который даже не смог защитить меня от Волдеморта, не Сириуса, которому я был по большому счету безразличен, а тебя — это только мое решение, которое я принял осознанно. Я все равно буду называть тебя так, вслух или про себя, и меня не волнует, нравится это тебе или нет: я так чувствую! И ты не сможешь меня заставить чувствовать по-другому! Ты мне как отец, которого у меня никогда не было, и другого мне не надо! Я судорожно сглотнул, ощутив першение в пересохшем от крика горле, и смахнул выступившие на глазах слезы: — Прости, что накричал. Я устал, поеду, отдохну. — И направил кресло в свою комнату.