Сторонний наблюдатель

      Развалившись в огромном кресле и прищурив один глаз, я с интересом наблюдал за ними.       Совсем молоденькая девушка c гривой длинных, волнистых, каштановых волос сидела перед трюмо и медленно водила расческой по своим шикарным локонам. Она размышляла о чем-то приятном: это сразу бросалось в глаза. По юному лицу блуждала тень улыбки, а отстраненный взгляд скользил по комнате, иногда становясь осознанным. Это происходило в те минуты, когда девушка смотрела в зеркало. Но я знал, что она улыбается не своему отражению. Нет. Через зеркальную гладь девушка наблюдала за черноволосым мужчиной, сидевшим в соседнем от меня кресле.       А он что-то сосредоточенно читал. И я вдруг с удивлением отметил, что мужчина держал в руке какую-то тонкую книгу в яркой обложке, поразительно отличающуюся от тех ветхих, невзрачных фолиантов, в компании которых он всегда проводил свое время.       Я с каким-то нездоровым интересом наблюдал, как мужчина бегал взглядом по строчкам, как его переносицу прорезала глубокая вертикальная морщинка. Хм… нахмурился. Видно, не очень понравилась почерпнутая информация.       А еще я с удовольствием подметил, как, несмотря на свою занятость и сосредоточенность, этот мужчина нет-нет да окидывал нежным, заботливым взглядом ту самую девушку. И его губы складывались в легкую, едва заметную полуулыбку, но стоило ему опять опустить взгляд к страницам, как привычная маска холодности и безразличия возвращалась на положенное место.       Я уже слишком хорошо знал этих людей, чтобы с легкостью подмечать подобные мелочи. Это даже забавно…       Удовлетворенно выдохнул. Эх, идиллия…       Поудобнее устроившись, я продолжал присматриваться к молчаливой паре. В такие минуты возникает желание пофилософствовать или отдаться воспоминаниям.       И когда все это началось?       Когда этот мрачный, неприступный мужчина ворвался в жизнь этой милой, открытой, жизнерадостной девушки?       Хм…       Наверное, в тот день, когда меня заставили нацепить чертову бабочку, воображая будто этот атрибут сделает меня похожим на лорда, или принца, или кем там они меня представляли… Помню, на Гермионе было удивительное белоснежное платье. И она так широко, искренне улыбалась…       Хотя кого я обманываю?       Этот человек появился на горизонте намного раньше…       Еще в школе.       Профессор. Профессор Северус Снейп.       Помню, как на третьем курсе она с особым энтузиазмом готовилась именно к его предмету. Могла прочитать десятки книг в качестве дополнительной литературы. А свитки с эссе писала отменным, аккуратным почерком. О, и не дай Мерлин, чтобы хоть одна завитушка оказалась не на своем месте! Гермиона могла с легкостью уничтожить весь исписанный пергамент и… начать заново… только чтобы произвести впечатление на своего строгого профессора.       Правда, выходило это у нее не очень, судя по всему…       Ведь после проверки работ она часто ходила из угла в угол, прижимая к груди свиток, в котором яркими маячками горели несколько красных пометок, и расстроено бормотала себе под нос:       — В следующий раз я сделаю лучше!       Но в следующий раз все повторялось…       На четвертом курсе я обратил внимание, что когда в расписании Гермионы значилось «Зельеварение», она начала вставать пораньше. Нет. Не для того, чтобы еще раз повторить заученный материал. Гермиона пыталась обуздать свои непослушные локоны и создать подобие красивой прически. Получалось отвратно, если честно…       Наверное, уже тогда Гермиона хотела произвести на него впечатление не как умнейшая и способнейшая ученица, а как… девушка? Но, кажется, и в этом она потерпела фиаско.       Помню, как Гермиона пробежала мимо меня по коридору. Вся в слезах. Она пронеслась как ураган, но я все равно успел заметить, что девушка прикрывала ладонью рот. Правда, это не сильно помогло ей скрыть неожиданное уродство: два передних зуба доходили почти до подбородка. Признаюсь, я тогда ужасно испугался: зрелище не из приятных.       Судя по ехидному взгляду и кривой усмешке профессора Снейпа, которыми тот провожал убегающую девичью фигуру, он был как-то замешан в этом несчастье.       Я тогда так разозлился, что готов был вцепиться в эту наглую профессорскую физиономию! Но… в тот момент, когда Гермиона скрылась из виду, я заметил в темных глазах этого человека искру сожаления. Почему-то это открытие заставило меня немедленно охладить весь мой пыл.       Тем вечером Гермиона долго сидела в гостиной Гриффиндора, уставившись в одну точку. Комната опустела, а девушка по-прежнему не шевелилась. Думаю, она была так расстроена, что совершенно не обратила внимания на мое присутствие.       Вдруг девушка резко вскочила с дивана и швырнула в стену внушительную книгу со словами:       — Ненавижу!       А потом тихонечко заплакала: я видел, как по немного запавшим, бледным щекам одна за другой покатились слезинки, превращаясь в ручейки. Всхлипнув, девушка утерла ладонью слезы, подобрала книгу и, прижав ее к груди, ушла наверх.       Но я успел обратить внимание на название пособия. Это был учебник по Зельеварению.       

***

      Именно после того случая Гермиона начала гулять с каким-то амбалом из Болгарии. Как там его… Виктор Крам, кажется. Только вот не сказал бы, что его смелые ухаживания делали Гермиону счастливой. Наоборот, с каждым днем девушка становилась все задумчивее и печальнее.       Как-то прогуливаясь мимо Черного озера, я заметил знакомый девичий силуэт на берегу, а рядом с ней сидел новоиспеченный ухажер. Было холодно: Гермиона постоянно ежилась и все сильнее куталась в свою мантию, а Виктор вдруг привлек к себе девушку и… поцеловал.       Признаться, я опешил. Вот не нравился мне этот юнец! Сам не знаю почему…       Справа от меня послышался хруст ветки. Я тут же непроизвольно повернул голову к источнику шума и увидел… профессора Снейпа. Он не мигая за чем-то наблюдал. В глазах читались отвращение, ярость и… боль. Проследив за его взглядом, я понял, что Снейп смотрел в сторону целующейся парочки.       Хм… а вот это мне показалось странным. С чего бы такое внимание и неприятие?       

***

      Время шло.       Только в день Святочного бала Гермиона будто очнулась ото сна. Об этом празднике трубила вся школа!       А Гермиона расцвела в тот вечер! Какой замечательный, я бы даже сказал, романтичный образ она себе создала! А какая искренняя улыбка играла на ее губах, заставляя юное лицо сиять!       Вот только… не знаю, что именно произошло на том балу, но поздним вечером Гермиона опять плакала. Горько, долго, но беззвучно. Ни одного всхлипа так и не отразилось от стен гостиной. Только подрагивающие хрупкие плечи выдавали ее состояние.       Гермиона вообще очень стойкая девушка. Хотя в какой-то момент с ее губ сорвалась тихая фраза, которая расставила все по своим местам:       — Он даже не взглянул…       И что-то мне подсказывало, что «он» — это никто иной, как Северус Снейп.       И что она в нем нашла?       Склочный, злобный, ехидный, неприступный, некрасивый…       Эх, этих девчонок не понять!