Сторонний наблюдатель

      — Почему ты каждый раз выгоняешь Живоглота? — с легкой улыбкой поинтересовалась миссис Снейп, наблюдая за тем, как ее муж плотно закрывает дверь.       Северус, прислонившись спиной к стене, скрестил руки на груди и как-то странно посмотрел на Гермиону, будто решая, стоит ли объяснять свой поступок.       Видно, так и не придя к конкретному решению, Северус подошел к своей молодой супруге, забрал из ее рук расческу и начал медленно водить ею по густым локонам, вмиг рассыпавшимся по спине и плечам.       Гермиона блаженно прикрыла глаза и протяжно выдохнула…       Северус, не прерывая своего занятия, склонился к любимой, захватывая в плен зубов маленькую, нежную мочку ее ушка, медленно провел кончиком языка по изгибам раковины и тихо выдохнул:       — Иногда мне кажется, что он слишком осмысленно на нас смотрит…       Гермиона тихонько засмеялась, откидывая голову назад, упираясь затылком в грудь мужа, и подняла на него глаза, с интересом заглядывая в любимые антрацитовые омуты:       — Великий и ужасный Северус Снейп стесняется котов? — без злорадства поддела она мужа.       — Ну… — лицо Снейпа оказалось совсем близко, мужчина нежно коснулся губами ее лба, чмокнул в кончик носа, а потом продолжил, — просто не люблю сторонних наблюдателей.       — Северус, я люблю тебя.       Он тут же накрыл своим ртом ее раскрытые в признании губы, впитывая тихие, но очень важные слова. Кончики тонких, гибких пальцев щекоткой пробежались по напряженной девичьей шее, вызывая у Гермионы тихий стон в его жаркий рот.       Резко отстранившись, Снейп обхватил двумя ладонями тонкие плечи. Мягко, но настойчиво потянул жену вверх, вынуждая подняться. По-прежнему находясь перед зеркалом за ее спиной, он зарылся носом в кучерявую макушку, аккуратно собрал в ладонь пушистые каштановые локоны и перекинул их на одно плечо…       Склонился ближе к любимому лицу, осыпая мягкими поцелуями точеную скулу, нежную щеку… Прихватил зубами чувствительную кожу шеи, сразу зализывая едва заметную отметину.       От его чувственных, размеренных, дразнящих действий Гермиона всем телом подалась назад, стараясь крепче прижаться к широкой груди любимого мужчины. Откинув голову ему на плечо, прикрыв глаза, девушка растворялась в тех непередаваемых, сладостных ощущениях, которые дарили эти невинные прикосновения. Горячее дыхание приятно опалило ее щеку, а его волосы щекотали чувствительную шею, срывая с нежных уст девушки очередные полувздохи-полустоны…       — Посмотри на меня, — шепнул Северус, сильнее обхватывая ее плечи.       Не отрывая затылка от крепкого плеча, Гермиона приподняла веки, перехватывая в зеркале взгляд антрацитовых омутов. В глубине его глаз плескалось столько эмоций, столько признаний, которые никогда не слетали с его губ…       Но Гермионе было плевать. Она любила Северуса таким, какой он есть. Она любила его всего: каждый миллиметр крепкого, поджарого тела, каждую частичку его благородной, истерзанной пережитыми сомнениями души…       Гермиона знала, что Северус любит ее ничуть не меньше… А может, даже больше… Чтобы это понять, не нужны пламенные речи, достаточно заглянуть в его глаза…       Северус неотрывно смотрел в шоколадные омуты, любуясь искорками нежности и счастья.       — Я люблю тебя, — не разрывая зрительного контакта, тихо проговорил мужчина.       Его ладони скользнули вниз от хрупких плеч к обнаженным предплечьям, изящные пальцы на секунду сжали тонкие, девичьи кисти. А потом раскрытые мужские ладони вновь двинулись вверх к ее шее, лицу…       Снейп бережно провел тыльной стороной пальцев по мягким щекам, подушечками указательных пальцев едва осязаемо очертил подбородок. Руки скользнули ниже…       Гермиона сама разорвала их взгляды, неотрывно, с учащенным дыханием наблюдая в зеркале за действиями любимого мужа. Чуткий, нежный, заботливый… ее.       — Спасибо тебе, — бархатный тембр низкого голоса отражался от стен, окутывая Гермиону сладостной негой.       Его голос хотелось слушать вечно…       Пухлые губки дернулись, и слова почти сорвались с них, но Северус опередил:       — Тшшш… Я хочу сказать.       Слова переплетались с его действиями.       — Спасибо за то, что впустила меня в свое сердце, — кончики теплых пальцев скользнули вниз по шее, по соблазнительной ложбинке, виднеющейся в разрезе шелкового халатика…       — Спасибо за то, что всегда верила в меня, — гибкие пальцы методично справлялись с узелком на пояске…       — Спасибо за твою заботу, — шелковая лента скользнула к их ногам, полы халатика распахнулись, обнажая линию окружности крепкой груди, упругий животик, маленький треугольник хлопковых трусиков, округлые бедра…       — Спасибо за твою преданность, — теплые ладони вновь легли на ее плечи, спускаясь вниз по рукам, увлекая за собой шелковую ткань. Мягкие губы прошлись россыпью поцелуев по обнажившимся плечам…       — Спасибо за то, что приняла меня в свою жизнь, — мужские ладони погладили округлые бедра, указательный палец, подцепив резинку трусиков, игриво прошелся по нежной коже лобка, сорвав с губ Гермионы протяжный стон, заставляя податься бедрами назад, теснее прижаться к его напрягшейся, скрытой одеждой плоти…       — Спасибо за то, что любишь меня… — две широкие ладони легли на ее упругие груди, слегка сжимая, большой и указательный пальцы бережно оттянули затвердевшие соски, слегка массируя, перекатывая между подушечками…       — … так искренне, так трепетно, — продолжил Северус незаконченную фразу, прикусывая кончик ее ушка…       — Спасибо, что научила меня любить и жить полноценной жизнью, — одна рука по-прежнему ласкала высокую, полную грудь, а вторая скользнула вниз, погладила животик и целенаправленно двинулась к самому сокровенному…       Гермиона сильнее прогнулась, шире расставляя ножки, давая Северусу большую свободу действий. Он подцепил пальцами поясок трусиков и, скользнув еще ниже, накрыл ладонью жаркое местечко любимой. Гермиона, вскрикнув, дернула бедрами, стараясь создать необходимое, пленительное трение.       Снейп тихонько хмыкнул, наслаждаясь ее податливостью, нетерпением, таким неприкрытым желанием. Указательный и безымянный пальцы аккуратно раскрыли нежные половые губы, а средний накрыл набухший клитор, дразня его игривыми круговыми движениями.       Громкие стоны его жены отражались от стен спальни, под второй рукой все чаще вздымалась девичья грудь…       Подцепив пальцами подбородок супруги, Снейп дернул ее личико в сторону, тут же находя губами приоткрывшийся в стоне ротик.       Вторая рука продолжала свои откровенные ласки. Средний палец скользнул ниже, резко проникая в жаркое, влажное лоно… Хныча Северусу в рот, Гермиона, что есть мочи, сжала ножки, стремясь сделать этот контакт теснее… Но мужской палец уже покинул ее, чтобы в ту же секунду дразняще скользнуть вверх к набухшей горошине, нежно крутануть ее и вновь вернуться к узенькому входу…       Не в силах больше терпеть, Гермиона резко развернулась лицом к Северусу, обвивая его за шею, прижимаясь страстным поцелуем к тонким, изогнутым в легкой усмешке губам. Мужские ладони вмиг накрыли упругие ягодицы, сжимая, запуская очередную, неконтролируемую волну желания.       — Северус, люблю… хочу тебя, — только и смогла простонать Гермиона в его жаркий рот, упираясь ладошками в широкую грудь, прикрытую тонкой тканью рубашки, подталкивая в сторону кровати.       Она на ходу расстегивала маленькие пуговички, срывая податливую ткань с тела любимого мужчины. Пока ловкие пальчики справлялись с пряжкой на ремне, молнией и маленькой пуговичкой на брюках, острый кончик ее языка ласково прошелся снизу вверх по крепкой мужской шее, по безобразному шраму… Тут же девичьи губы мягко скользнули вниз, осыпая поцелуями и чувствительную к подобным ласкам шею, и поджарый мужской торс. Игриво прикусила кожу под плоским соском, двигаясь ниже, проводя языком влажную дорожку по впалому животу. Подцепив пояс брюк и резинку нижнего белья, стянула одним махом всю оставшуюся одежду.       Северус сел на край кровати и привлек к себе жену. Прошелся трепетными поцелуями по нежной, упругой коже живота. Взялся за трусики и, медленно ведя жаркими ладонями по стройным ножкам, спустил их к узким лодыжкам.       Обхватив любимого за плечи, чтобы удержать равновесие, Гермиона переступила с ноги на ногу, оставаясь полностью обнаженной.       Снейп приник настойчивыми губами к бархатной коже лобка, а одна его ладонь скользнула между округлыми бедрами.       Прикрыв глаза, запрокинув голову, Гермиона издала тихий стон. Ее пальцы вцепились в волосы мужа, дергая, побуждая оторваться от ласк и поднять к ней лицо. Гермиона немедленно склонилась, находя любимые губы страстным, пропитанным вожделением поцелуем. Их языки встретились, переплетаясь, будоража, запуская этими горячими касаниями очередную волну желания по их телам, закручивающую в восхитительном водовороте…       Северус крепче прижал к себе супругу. Узкие девичьи ладони легли на крепкий торс… и резко толкнули, побуждая мужчину опуститься спиной на кровать…       — Гермиона, — выдохнул Северус, прикрыв глаза от предвкушения.       Мягкие губы прошлись поцелуями по его животу, медленно приближаясь к возбужденной, жаждущей ласк плоти. Кончик девичьего языка очертил головку, вызывая шумный выдох сквозь сжатые зубы. Изящные пальцы зарылись в кучерявые локоны, массируя любимую макушку, ненавязчиво подталкивая к более активным действиям.       Гермиона лишь улыбнулась, наслаждаясь своей властью над любимым. В такие минуты Северус был почти… беззащитен. Он был так отзывчив на все ее прикосновения, на каждый поцелуй. Он полностью отдавался ее ласкам: когда-то таким неумелым и нерешительным, но всегда искренним. И всегда с удовольствием и трепетом дарил ответные чувства: Гермиона таяла в его руках, всегда желая большего… всего его… без остатка…       Кончик языка очертил каждую венку, влажные губы не пропустили ни одного миллиметра нежной, чувствительной плоти, изящные пальчики бережно, игриво прошлись по мошонке вверх, по всему стволу, невесомо очертив острым ноготком рельефную головку.       Снейп издал громкий, требовательный рык, и Гермиона наконец полностью вобрала его в жаркий ротик, чтобы через секунду выпустить и игриво обвести языком чувствительную головку… И опять захватила полностью в плен влажного, горячего рта.       Под аккомпанемент громких стонов мужские бедра непроизвольно подались выше, только чтобы сделать контакт глубже…       Гермиона тихо постанывала, даря любимому человеку эту откровенную ласку, чувствуя, как у самой от каждого прикосновения пробегает пьянящая щекотка внизу живота и между ножек…       — Хочу тебя, — они простонали эти слова в унисон.       Снейп тут же сел, помогая Гермионе подняться, привлек к себе, вовлекая в новый, жаркий, требовательный поцелуй.       — Как ты хочешь? — тихо выдохнула девушка, на секунду отстранившись.       Не переставая целовать любимые уста, Северус поднялся, разворачивая Гермиону к себе спиной, подталкивая к кровати. Девушка сама оторвалась от него, опускаясь на кровать, опираясь на локти и колени, прогибаясь, бросая призывный, страстный взгляд через плечо… Встречаясь с антрацитовыми глазами, в которых читались неприкрытое желание и восхищение.       Северус любил свою юную жену. Он обожал ее раскованность, ее отзывчивость, ее страстность. Никогда не переставал любоваться ею. Раскрытая ладонь ласково прошлась по гибкой спине, вслед за ней теплые губы проложили дорожку невесомых поцелуев вдоль хрупких позвонков, заставляя девушку еще больше прогнуться, раскрыться.       Гермиона тихонько простонала: ее тело жаждало его прикосновений. Ее естество ждало его всего.       Но Северус тоже любил наблюдать за ее желанием, любил, когда она требовала его ласк… его…       Мужские ладони легли на округлые девичьи ягодицы, нежно массируя, разводя, открывая себе лучший доступ. Кончик языка обвел звездочку ануса, срывая с губ Гермионы громкое, требовательное аханье. Скользнул ниже, проходясь чувственной лаской между нежными, набухшими складками… вниз… задевая чувствительную горошинку.       — Северус, хочу! Ах! Пожалуйста! — Гермиона сильнее подалась назад, пытаясь соединиться, слиться… что угодно! Только чтобы унять этот болезненно-сладостный, тянущий зуд!       Подушечки мужских пальцев прошлись вслед за языком, накрывая, теребя набухший клитор.       Северус слегка отстранился. Поддерживая жену одной рукой за живот, второй обхватил свою твердую плоть: аккуратно ввел головку и остановился, давая Гермионе секундный отдых. Девушка сама подалась бедрами ему навстречу, насаживаясь, только чтобы поскорее почувствовать его целиком!       Толчки, вначале медленные и размашистые, становились чаще, глубже, жестче. Громкие стоны наполняли спальню, еще больше распаляя, запуская сотню мурашек по их телам.       Накрыв одной ладонью поясницу любимой, Северус провел ею вниз: кончик большого пальца в такт движениям массировал звездочку ануса, слегка надавливая, проникая совсем неглубоко. Вторая ладонь соскользнула с живота: подушечка указательного пальца нашла чувствительный клитор, покручивая, подстраиваясь под задаваемый темп.       Северус чувствовал, как по всему телу пробегают волны наслаждения: от головы до кончиков пальцев. Они расходились к каждой клеточке, разнося с собой табун мурашек, неумолимо приближая к кульминации. Он ощущал, как движения Гермионы становятся рваными, как она уже не подстраивается под него — значит, ей до экстаза осталось совсем чуть-чуть.       Сжав двумя пальцами клитор, Снейп еще глубже, еще ожесточеннее начал входить в податливое лоно, чувствуя, как тугие стенки сокращаются вокруг него, даря непередаваемые, волнующие, подталкивающие к концу ощущения.       Гермиона, выгнув спину и запрокинув голову, издала громкий крик-стон. Она уже достигла пика. Резкий толчок — и Северус, уткнувшись носом в любимую спину, присоединился к ее блаженству. Они оба были в сладостном, греховном раю…

***

      Северус лежал позади Гермионы, крепко прижимая ее к себе, зарывшись лицом в лебединую шею. Девушка нежно гладила обнимающие ее сильные руки, то и дело сплетая свои пальцы с его.       Где-то внизу послышалось утробное мяуканье, нарушающее блаженную, расслабляющую тишину.       Гермиона негромко засмеялась.       — Никак не уймется, — фыркнул Снейп, прислушиваясь, но Живоглот больше не издал ни звука.       Внезапно Северус стал серьезным.       — Скоро я вообще наложу чары на эту комнату, чтобы он даже носа своего сюда не сунул.       — Это почему же? — встрепенувшись, удивленно, с ноткой обиды спросила Гермиона.       — А потому что я вычитал вон в той прекрасной книге, — Снейп кивнул в сторону кресла, в котором по-прежнему лежало яркое пособие, — что кошачья шерсть может вызвать серьезную аллергию у новорожденного, — широкая мужская ладонь нежно опустилась на едва заметный, округлившийся животик супруги.       — Северус, — Гермиона счастливо улыбнулась, теснее прижимаясь к мужу, — ты такой заботливый. Знаешь, это так мило, что ты все-таки решил почитать подобную литературу.       Теплые губы опустились на обнаженное девичье плечико.       — Просто я хочу быть готов…       А рыжий кот, свернувшись калачиком, сладко посапывал в широком кресле и еще даже не подозревал, что скоро в его спокойную жизнь ворвется новый, маленький человечек…