Письма из прошлого

Вот уже десять минут Нацу сжимал в руке последнее письмо. Лист с нумерацией "14" должен был изменить его в корне. Он и вправду узнает о случае, который стал для неё последней каплей. Это письмо ведь должно отличаться, верно? Драгнил посмотрел на потолок. Ничего необычного, всего пару солнечных зайчиков, которым удалось проникнуть через окно. На дворе солнечная погода. Ничего удивительного, ведь только начало октября. Скоро должны пойти дожди. А пока нужно насладиться тёплой погодой. Если подумать, то не всё так плохо. Драгнил узнает наконец-то правду и сможет зажить спокойной жизнью, без стресса, который он испытывал в последние три дня. Но что, если Нацу не справится с тяжестью груза? Бремя, которое она взвалила на него, слишком тяжелое. Правда — самая опасная штука, которая только может храниться в наших руках. Из-за неё рушатся судьбы, расходятся семьи и теряют любимых. Нацу посмотрел на часы. Всего двенадцать часов, а ему уже хочется что-нибудь выпить и, желательно, покрепче. У Драгнила не было проблем со спиртным, но сейчас ему хотелось просто забыться. Вернуть тот день и сделать так, чтобы всё стало как прежде, а это оказалось лишь кошмаром, который никак не хотел отпускать его. Он сжал его крепко в свои объятья, и Нацу тонул в них, задыхался. Хуже всего то, что до этого момента розоволосый не представлял как сильно люди, порой, влияют на нашу жизнь. Одна ошибка, один промах и всё — ты покойник. Нацу вздохнул. Драгнил неуверенно начал распечатывать письмо. Казалось, будто подушечки его пальцев обжигались при каждом прикосновении. Нацу смотрел на лист бумаги. Он видел только буквы, а не слова, которые она писала перед своей смертью. Какими же были её последние в жизни слова? Нацу, ты всё-таки дошёл до конца, и я очень признательна тебе за это. Все эти письма — это история моей жизни, а точнее, почему та оборвалась. С каждым разом становилось всё хуже и хуже и это никогда не закончится. Драгнил сжал зубы. Неужели он и вправду думал, что это будет легко? Какой глупец. Я не хочу распинаться о многом, просто знай, что я делаю это не потому что хочу отомстить. Глаза розоволосого начали становиться влажными. Последним гвоздём в могиле стала смерть моей матери. Точнее то, как это случилось. Помнишь, я писала, что ещё упомяну про своего младшего?" Она про брата? Дышать стало сложнее. В висках пульсировало и было такое ощущение, что его лёгкие наполняются водой. В глазах потемнело, но лишь на долю секунды. Его живот скрутило от страха. Появилось желание убежать, спрятаться, лишь бы не читать. Мой брат Стинг был болен. У него психическое расстройство. К чему она ведёт? Глаза Нацу начали немного краснеть от перенапряжения, но он не знал об этом. Главная и единственная цель — это закончить читать. Для него это очень важно. 15 июня стало роковым днём для меня. Получается, что она больше двух недель провела со своей семьёй, а потом что-то пошло не так? Почему же умерла её мать? В тот день, на семейном ужине, без отца, конечно, у Стинга случился рецидив. Он разозлился и... Брат, естественно, не хотел этого, но... У него расстройство личности и поэтому он страдает частыми вспышками гнева. Я помню как Стинг взял нож и... Слёзы потекли ручьём с глаз Нацу Драгнила. Повторюсь: он не хотел этого, но мама сидела рядом с ним, и Стинг случайно замахнулся и попал ей в сонную артерию. Её было уже не спасти. Чёрт, это так тяжело, Нацу. Драгнил плакал, словно ребёнок. Какой ужас. Это слишком болезненные воспоминания, чтобы говорить о них много. Я не буду больше ничего говорить. Это конец, Нацу. Никаких прощаний. Если бы я правда хотела жить — я бы нашла причину, так что не стоит себя в этом винить. Это что, серьёзно её последние слова? Она больше ничего не скажет? Почему всё закончилось именно так? Люси ведь могла нормально попрощаться? Или она хотела чтобы он потом страдал? Нацу откинул бумажку в сторону. Да. Всё закончилось именно так. Он положил раненую руку себе на глаза, закрывая их. Рука вмиг стала влажной. По щеке побежала одинокая слеза. Это будет началом его новой жизни. Нацу больше не хочет страдать, не хочет причинять ещё кому-либо страдания. За эти три дня Люси изменила его, открыла ему глаза. Драгнил вздохнул. Было невыносимо больно понимать, что это всё-таки конец. Подумать только. Недавно он был всего лишь мальчишкой, теперь он мужчина. Розоволосый встал с кровати и отправился на балкон. Внизу было тихо, умиротворённо. Его глаза ещё долго блестели от слёз, но всё когда-нибудь, да заканчивается. Заканчивается боль, мучения, сама жизнь. Никто из нас, к сожалению, не вечен. Пора понять это. И если там, после смерти, всё же есть жизнь, то они, непременно, встретятся вновь. Жизнь — это не то же самое, что и смерть. Тут нужна сила воли. Умереть мы всегда успеем, сейчас нужно просто жить и наслаждаться каждым моментом, который приготовила судьба. Помните: живут только сильные.

***

POV Люси Сейчас я сидела в кругу самых близких мне людей. В кругу семьи. Точнее, того, что от неё осталось. Мама приготовила моё любимое блюдо — лазанью, и любимое блюдо Стинга. К слову о брате, в последнее время он вёл себя подозрительно тихо. Мы даже почти не разговаривали с ним. Мама говорит, что он такой в последние пять месяцев. Если вспомнить, то он и вправду был немногословен, когда я приезжала в прошлый раз. Ему нехорошо? Я беру стакан с водой в руки и делаю глоток. Мама смотрит к себе в тарелку, а брат на картину с подсолнухами, которая висела над холодильником. Кухня у нас небольшая. Всего десять квадратов, но тут поместился диван. Обои у мамы в кухне светло-коричневые и на них прикреплена настенная наклейка черепахи. Не логично почему-то, но смотрится вполне себе ничего. Моя родительница в ближайшее время хочет сделать себе ремонт. Странно это, да? Я сижу в кругу семьи, и они ещё не знают, что меня вскоре не станет. Будут ли они скучать по мне? Конечно же будут, я уверена. Я всё ещё жива только благодаря им. Если бы не семья, то мне бы захотелось умереть раньше. Моя жизнь была тернистой, и я не хочу чтобы это продолжалось, не хочу страдать. Хочу побыть с ними, а потом уйти и обрести покой. Я знаю, что самоубийцы попадают в Ад, но не думаю, что может быть хуже, чем сейчас. Кладу кусочек сыра себе в рот. Нужно наслаждаться сейчас каждым кусочком, чего только не попробую. Хочу запомнить этот приятный вкус. Мне кажется или мы уже слишком долго молчим? У каждого из нас на душе что-то своё. Мама так и не смогла отойти от развода. Я уже одним шагом в могиле, но, как видите, пока ещё даю себе шансы. Этот последний. Лейла поднимает глаза и смотрит на Стинга. Тот уже успел повернуться и смотрит на стол. — Сынок, — обращается она к нему. — Съешь что-нибудь. Я запекла курицу, как ты любишь, — она слабо улыбается. — А ты, дочка, чего не ешь? Я не ожидала, что она обратится ко мне, поэтому, от испуга, чуть не перевернула стакан. — Долго мы ещё будем делать вид, что всё нормально? — блондин поднимает голову. — А? Он обращается к матери, глаза той грустные. — Эй, Стинг, братец, успокойся. У тебя всё хорошо? — я сижу от него слева, кладу руку на плечо. Тот одёргивает плечо. Он ведь принимает таблетки, да? Что-то мне не по себе. — Это ты виновата, что отец ушёл от нас! Стинг повышает голос на Лейлу. Парень сжимает столовый прибор в руке. Нужно его как-то успокоить. Мы уже видели это прежде. — Сынок, ты принимаешь те таблетки, которые тебе выписал доктор? — осторожно спрашивает мама, поглядывая на меня. По спине побежали мурашки. Что делать? — Да что вы заладили со своими таблетками?! Младший брат грубо сжимает нож в руке. — Так, послушай, — мама приближается к нему. Он тяжело дышит. Его глаза начали краснеть. — Давай посчитаем до ста? — тихо говорит мама. Блондин резко встаёт. Он отталкивает маму, а в его руке по-прежнему нож. Мама спотыкается, но всё ещё держит Стинга за руку. — О Боже! — кричу я. В следующую секунду всё проходит словно в замедленной съёмке. Брат промахивается и попадает ей прямо в горло. Моё лицо исказила гримаса ужаса. Я падаю со стула и подползаю к ним. Шея матери истекает кровью, она не может ничего сказать. — Люси, я... Не... Что... Что мне делать? — у Стинга случился шок, и он попятился назад. Соображать было сложно. Нож вытаскивать нельзя, иначе она истечёт кровью ещё раньше. — Звони в скорую, — сквозь слёзы, кричу я, но это уже напрасно. Пульс не прощупывается. Брат убежал куда-то в комнату, а я продолжила сидеть рядом с окровавленным трупом. Никогда не забуду как сильно в тот день воздух вонял железом. Мои руки были липкими и мне хотелось сбросить с себя кожу. Я не жалела о том, что спустя десять минут всё же ушла, окровавленная, с того проклятого дома, оставляя плачущего Стинга одного. В глубине души я понимала, что он сделал это не специально, а лишь потому что болен, но в тот день я ненавидела его. Мне было всё равно, что случится с моим братом. Помню, как нашла мост, куда мы с Гажилом и Лексусом приходили в детстве. Хотелось просто взять и прыгнуть, чтобы летние потоки воды унесли моё тело подальше отсюда. Туда, где хорошо и спокойно. Но у меня осталось одно незавершённое дело. Я хочу рассказать кому-то свою историю. Поэтому я отправилась к себе домой, где и провела последние дни своей жалкой жизни.