Намеренное пси-явление

***

— Стой, стой, стой! То есть, ты сейчас говоришь, что сам правитель Ада предложил тебе работу? — закинул ногу на ногу мужчина с розовыми волосами, попивая из кружки прохладительный напиток. — Ты серьезно думаешь, что я занимаюсь всей этой писаниной только для того, чтобы приукрасить свою сущность? — раздраженно фыркнул брюнет, продолжая печатать на машинке очередные строки своей истории. — Не то, чтобы не верю. Но все это как-то нереально! И да, зная твою «работу» … Ты ведь не будешь вносить этот разговор в чистовик, дорогой мой? — поставив кружку на столик около дивана, Аннет внимательно взглянул в спину Норда. — Нет, — бросил Андор, делая пометки на ближайшей бумаге о записи этого диалога для полноты истории. — И что тебе кажется нереальным? Ты и сам, черт возьми, живешь в Промежутке и знаешь, что Хеллсинг и Эден реальны. — Я не про это. Все складно и прочие мелочи… но встает вопрос. — Какой еще? Я недостаточно ясно все расписываю? — Как ты вообще узнавал мысли людей, что окружали тебя в тот или иной момент жизни? То есть, как ты вообще можешь писать о чувствах того же самого Сцелуса, дорогой мой? — Ответ очень прост, — Андор закончил очередную страницу своей истории и повернулся на стуле лицом к Кетте. — Я спросил их об этом. — Даже Эдена и Хеллсинга? Моего дорогого наездника и его несбывшуюся жену? — вскинул свои тонкие брови мужчина. Его бирюзовые глаза округлились, а рот прикрыла рука с крашеными ногтями. Словно он разговаривал с верной подругой о делах чужой личной жизни. — Ага. Первые двое в некотором смысле только благодаря мне смогли начать налаживать контакты. Да, и Хеллсинг сам поручил мне такую работу. Он и не был против каких-то подробностей. Ева рассказала все нужное за чашкой чая. А Аджаб на анонимной основе, потому как я обещал ему информацию о личной жизни Евы. — Анонимность подразумевает, что ты не писал бы его имя в этой истории. Иначе ты просто соврал, дорогой мой, — потер розовый висок мужчина, задумчиво обведя взглядом комнату пустынного дома. — Не учи меня писать мою же жизнь, бесполое создание, — пробурчал Андор, поднимаясь со стула и собирая написанные листы в стопку. — Он, как и Ева, все равно не читают это. Так что, вряд ли наш адский генерал будет против его исчезнувшей тайны. Ведь он и не узнает! — разведя руками, брюнет бросил стопку бумаг в свою сумку через плечо и подошел к зеркалу. — Попрошу без подобных оскорблений! — вспыхнул возмущением Кетта. — Если такой умный, то что будешь делать, если он все же узнает? — Что-нибудь придумаю. Сомневаюсь, что я не смогу пережить его возмущения. Смутится слегка, взбесится на пару дней и успокоится. Не пойдет же он меня убивать? — взяв каменными пальцами гребень, Андор провел им по свои смольным волосам, что еле доставали середины шеи. Не считая, конечно, пары передних прядей, что сохранили свою длину еще с прошлой прически. — Мой наездник, дорогой мой, человек вспыльчивый. И уже я сомневаюсь, что ты сможешь решить весь конфликт болтовней. Куда прихорашиваешься? Неужели нашел себе подругу жизни, шалун? — широко улыбнулся Аннет, наблюдая за Нордом, что накидывал рубашку. — Что? Нет, нет. Мне хватило при жизни и пока не хочется. Любовных интриг мне и на станции хватает. Леон все уши забил своими безумными россказнями про ту или иную личность Промежутка. — Станция? — проследил взглядом мужчина за своим оппонентом, когда тот направился ко входной двери, чтобы обуться. — Ага. Я ведь свою историю отдаю Леону. Ему все равно заняться нечем в периоды, когда гонок нет. И Сая рядом, — фыркнул Норд, продолжая возиться со шнурками. — Так что, он зачитывает главы по радио населению по возможности. Имена он, конечно, изменяет. Да и весь рассказ он позиционирует, как совершенную выдумку. Так что твой секрет никто не узнает. Как и у Аджаба. — Так ты у нас теперь публикуешься в формате аудиокниги? Недурно, дорогой мой. Не думал, что ты осмелишься на такой поступок, учитывая твою прошлую нелюдимость, — мужчина сдержанно хохотнул. — Все меняется, розовый. И люди в первую очередь. — Позволишь последний вопрос? — Какой еще? — Норд обернулся, бросив взгляд на настенные часы в гостиной Раймонда. — Почему ты под конец так серьезно взялся за свой рассказ? В начале все так прозаично и криво что ли? — Аннет метнул на Андора заинтересованный взгляд, полный некоторого непонимания. — Потому что я тоже человек. Просто мне вдруг подумалось, что будет слишком глупо пересказать подобную часть своей истории…вот так. Не история поменялась, а я, — звякнув ключами в кармане брюк, Андор дернул ручку двери, как вдруг в окно гостиной постучались. — Кто там еще? Мне пора идти! — Привет, мой наездник! — проворковал Аннет, игриво махнув пальцами в окно, — кажется мне, что он все же слушает ту станцию, по которой транслируют твою историю. Иначе не объяснишь его гневное лицо. — Меня нет! — закрыв на замок дверь, Норд ринулся к задней двери. — Удачи с новой главой, дорогой мой. А наездника я возьму на себя, — хищно улыбнувшись, Кетта провел пальцем по тонкой брови, поправляя ее форму.       Выскочив из дома, брюнет ринулся как можно скорее к уже знакомому месту. Минуя закоулки, улицы и повороты, Норд искал взглядом уже привычную громадную систему стеклянных труб. Это была воздушная почта. Десятки из них расползались над домами, исчезая между черепиц. Другие же стелились по земле, в недоступных для чужих ног участках. И лишь одна труба была устремлена куда-то глубоко под землю. Она и была нужна сероглазому.       Протиснувшись между людьми, что выстраивались в очередь, для отправки писем и записок на другой конец Промежутка, Норд вытащил из сумки тонкую стопку бумаг, сворачивая их. Выискав среди рядов обычных капсул для писем, свою, что была с золотыми узорами по стеклу и подходящего размера, Андор одобрительно кивнул.       Уже долгое время он занимался этим. Подобная процедура казалась ему чем-то обыденным. Как почистить зубы или протереть салфеткой каменные пальцы, что иногда покрывались пылью пустыни при долгом сне. Его работа, что обеспечивала его другу Распильному спокойное пребывание в человеческой форме, заключалась в очень простой, но кропотливой идее. В какой-то степени, Андор был подобием музы. Переправляя свою историю в ум человека, что был еще жив, Норд был никем иным, как вдохновителем. Пускай, и звучит это странно. Музы ведь должны вдохновлять на нечто новое, творческие свершения и прочее? Так и есть. Но Андор не считал свою историю чем-то избитым. Она была известна лишь в мире мертвых, но не живых. В мире смертных это было совершенно новой историей, что рождается в чужой голове и, возможно, приобретает форму полноценного рассказа. А может навеки останется лишь выдумкой между чужих мыслей. Все зависит от человека, что услышит ее в своей голове. Кто именно получал его послание, Андор не мог знать. Но искренне надеялся, что все его труды не напрасны.       Поместив капсулу с очередными страницами в трубу, брюнет вновь наблюдал, как она исчезает в темноте почтовой дыры, а после оттуда раздается хлопок и золотая вспышка света. — Как продвигается работа, Андор? — прозвучал со спины женский голос. Обернувшись, парень увидел старую знакомую с рубиновыми глазами. — Привет, Ева. Как видишь, постепенно подхожу к концу пересказа. Вот, отправил сегодня еще пару страниц. Как там Саня? — Норд чуть отошел от трубы, чтобы не мешать другим, подобным ему, отправлять свои труды. — Он неплохой ученик. Хоть, как мне кажется, и слишком сильно беспокоится о своей сестре. Порой начинает паниковать и метаться из угла в угол даже от обычного камня на дороге или плохой отметки. — Вполне в его стиле. Зато, он точно не упустит любую опасность в ее сторону, — дернул уголком губ Норд. — Как ее рука? — Откуда ты знаешь про новый протез? — дернула бровью Ева. — Да так, Аннет рассказал, — пожав плечами, Андор решил утаить ту часть истории, в которой он уговорил Хеллсинга на одно маленькое изменение в завещании Авроры. Оно было рассчитано на то, что все деньги и драгоценные камни, что она сберегла за свою короткую жизнь, вступят в свою материальную силу только с двадцати восьмилетним возрастом Андора. Но, увы, судьба распорядилась иначе, и завещание осталось без своего наследника. А потому сам Норд и решил поменять лишь пару строк в нем, чтобы переместить деньги на благотворительность определенной больнице, в которой и находилась сестра Александра. — А ему лишь бы язык развязать, — тяжело вздохнула Ева, проведя ладонью по своему лицу. — Протез прижился. Все относительно неплохо, хоть, как ты и понимаешь, к нему ребенку трудно привыкнуть. — Ничего, лучше уж пройти через такие трудности, чем и вовсе без руки ходить. Саня бы не простил себя, если бы его сестра так и осталась без руки, на которую в будущем она могла надеть обручальное кольцо. Ты ведь знаешь его сентиментальность. — Ты прав, Андор. Пусть будет так. Куда направляешься? — По делам, только и всего. Загляну к Леону на работу, нужно кое-что обговорить. А к тебе у меня есть просьба, — Норд свел брови, пытаясь кое-что прикинуть в своей голове. — Не могла бы ты заглянуть ко мне, то есть к Раймонду домой? Там сейчас маленькая проблема на пороге, но если ты просто там появишься, то она решится в мгновения. — Хорошо, а что за проблема? — скрестила руки на груди Ева, пытаясь понять первопричину. — Просто приди и сама все узнаешь. А теперь мне пора, — с этими словами Андор устремился прочь, в сторону радиостанции.       Очередной день набирал свои обороты. Жаркое солнце грело макушку головы, пока ноги неустанно шагали в знакомом направлении. Мелькали лица людей, некоторые из которых, Андор мог припомнить за все время проживания в подобном месте. Он все чаще подмечал, что некоторые люди стали пропадать из этих мест. Кто-то говорил, что они просто не вылезают из дома. Кто-то же пускал слух, что их забрали в Рай. Но последняя версия быстро развеивалась, когда люди возвращались в ряды обычных жителей, только уже с крохотными золотыми кольцами на указательном пальце левой руки.       И только Андор мог точно сказать, что это все был вовсе не слух. Эден еще со времен его битвы с Хеллсингом начал пытаться изменить правила Рая. И его брат не оставался в стороне. С тех пор прошло много времени и явные изменения в устройстве небесной обители все ярче проявлялись в людях, что числились в рядах «достойных», при том, имея возможность видеть своих близких в Промежутке. Лишь эти золотые кольца выдавали в них тех, чьей ладони коснулась рука Сцелуса. Улыбнувшись подобному слуху, что вновь скользнул в чужом разговоре на улице, Норд посмотрел на свои каменные пальцы. — Все меняется. Люди, история, жизнь… И даже боги, правда, мама? — камень сверкнул голубой искрой и вновь погас, словно был не живым и не теплил в себе чужую душу.       Андор Норд вновь шагнул по дорожке, ведущей к его очередной цели на этот день. Люди вокруг жили. Он сам ощущал себя более живым, нежели в прошлом мире. Он не жалел о том шаге на крыше, что оказался длиною в целую жизнь. Жалел лишь о том, что он был настолько глуп, что не нашел иного выхода из такой простой проблемы в своей смертной жизни. Но, теперь он этого не допустит.       След на песке остался еще на многие часы после ухода самого человека. И сам пустынный ветер не смог стереть его с лица дороги. Лишь мерцали на солнце черные драгоценные крупицы, обрамляя отпечаток чужой души в бессмертном мире.