Отцы и дети.

«Почему человек так гордится чувствами, возвышающими его над животными? Они лишь умножают число наших нужд. Если бы наши чувства ограничивались голодом, жаждой и похотью, мы были бы почти свободны; а сейчас мы подвластны каждому дуновению ветра, каждому случайному слову или воспоминанию, которое это слово в нас вызывает.» (с) "Франкенштейн, или современный Прометей"

***

      Оно всё разрастается, но теперь Дэвид, кажется, понимает, с чем имеет дело. Это чувство перепрограммирует, изменяет его быстрее, чем он мог себе представить. В какой-то момент он даже думает, что есть в этом процессе нечто поэтическое и что это какой-то сбой в работе нервных узлов.  Но дело, конечно же, совсем не в этом. – Отец... Это очень странное ощущение, я всё ещё пытаюсь распознать его, — Дэвид осторожно, тихо заходит в лабораторию Вейланда. — Оно выросло из чувства благодарности, — вспоминает робот. — И моей воображаемой коллекции самых разных очертаний вашей улыбки. – Что..? – Питер резко поворачивает голову, услышав голос робота. Он только хотел быстро удовлетворить свои потребности, ведь последний секс у него был чуть ли не несколько лет назад с еще живой женой - он был занят разработкой робота и ночами пропадал в лаборатории. Но ему помешал Дэвид, одетый в белый обтягивающий костюм. Андроид пристально разглядывал своего создателя, руки которого лежали ниже пояса, и сканировал его. Учащенный пульс, неровное, сбивчивое дыхание, зрачки расширены, пульсация в районе паха - всё это недвусмысленно указывало на одно. Вейланд сглотнул и мельком оглядел свое прекрасное творение. Он только сейчас подметил, что, кажется, считает его красивым, или же считал всегда? Аккуратные черты лица, цвет глаз, мимика, всё это гармонично дополняло друг друга, делая создание Вейланда идеальным. Это осознание почему-то смутило его, а еще он понятия не имел, почему так невыносимо трудно задержать взгляд дольше, чем на пару секунд. Вот только зачем он оставил Дэвиду половую принадлежность — неизвестно. Внутри него – сотни проводков с бегущими по ним электрическими зарядами и информационными потоками, и Дэвид вряд ли способен испытывать что-либо напоминающее человеческий оргазм. Он живет в вечной гармонии с собой и окружающим миром, недоступной человеку. – Вы — человек, а значит, вам присуща излишняя импульсивность, верно? – Дэвид склонил голову и босиком прошелся по комнате, останавливаясь у сидящего в кресле изобретателя. Дэвид отметил у мужчины выступающий от возбуждения бугор чуть ниже пояса и взгляд его стал более заинтересованным. Но всего на секунду. – Верно, – брюнет впился серыми глазами в андроида. Он пытается уловить ход мыслей синтетика, но сбивается с толку. «Почему, черт возьми, он не может просто уйти отсюда и дать мне возможность уединиться?!» – Тогда, Отец, позволь мне помочь тебе расслабиться, – Дэвид мило поднял уголки губ и опустился на колени, так, что лицо его было на уровне паха мужчины, – ваше тело жаждет сексуальной связи? Питер впился ногтями в кожаные подлокотники и сжал губы в тонкую полоску, глядя на заинтересованный, немного отстраненный и снисходительный взгляд синтетика. Что же будет дальше? - хмыкнул про себя Вейланд. Дэвид тянется руками к ширинке смущенного изобретателя и расстегивает ее. Питер в ступоре. Он не может шелохнуться, он словно окаменел. – Я хочу сделать Вам приятно, мистер Вейланд, – с этими словами андроид оттягивает резинку боксерок Питера и его взору предстает большой член, желающий поскорее исполнить свое предназначение. Дэвид ухмыляется, дотрагиваясь до органа и следя за реакцией создателя. Тот прикрывает глаза от накатывающейся похоти и скрипит зубами. Капля пота стекает по острой скуле и вниз по подбородку, но Вейланд не предпринимает попыток остановить все это. Ведь темноте нет дела до порочности и неправильности происходящего.

***

Он все же слегка дергается, когда Дэвид высовывает язык и лижет головку. А потом всасывает его, медленно, словно наслаждаясь процессом. Дэвид не издает ни звука — если ему не нужен воздух, то вряд ли он вообще умеет стонать. Но зато Вейланд инстинктивно толкается в его горло, слегка оттягивая синтета за волосы, мягкие, наощупь совсем настоящие, а другой рукой поглаживая по виску. Синтетика и органика больше не имеют значения. – Г-где ты этому научился?..– ошарашенно спрашивает Вейланд, но мысли его путаются, не находя подходящих слов, и он отдается во власть рук Дэвида. Как забавно, единственное, что Питер Вейланд не может подчинить своей воле, является он сам. Его сущность, его инстинкты, его человеческая природа. – Всё когда-то бывает впервые, мистер Вейланд. — Я знаю, что ты больше, чем просто робот…– говорит Вейланд сквозь стон из слегка приоткрытого рта. Грудь его то вздымалась, то опускалась. Интересно, о чем думает Дэвид, ощущая под синтетичными пальцами человеческую плоть? Вейланд трясется от оргазма, такого оглушительного, что сердце чуть не разрывается. Глухо стонет, изливаясь прямо на лицо Дэвиду, который слизывает белую жидкость, столь похожую на его синтетическую "кровь." – Что... это было? – пробормотал Вейланд через пару минут, приглаживая выбившиеся из прически волосы. Прокручивая это событие и анализируя его, Вейланд подумал о том, что самое порочное и худшее из всех творений — мужчина: Иуда ли, предавший Христа, или некий Антихрист еще похуже Иуды. В писание сообщается о многих мужчинах, осужденных на вечные муки, но нигде не упоминается ни одна осужденная женщина. Вейланд ухмыльнулся. Единственное, что осталось от Его Женщины - это маленькая дочь. Укол вины пронзил брюнета. Он стремился подчинить мутации, установить генетические причины многих заболеваний, вылечить рак. А сейчас он понимает, что тогда у него было все - любимая жена, амбиции и... время. А он пропускал все это сквозь пальцы. И сейчас его любовь выражалась в акте творения. И в завершение он создал сына. – Я хотел отблагодарить Вас, мистер Вейланд, пока не станет поздно, – голос синтетика прорезал мысли изобретателя, и Дэвид, уловив взгляд создателя, продолжил, – Ведь вы не вечный. Вы умрете. А я нет. Дэвид разочарованно посмотрел на Вейланда. Его создатель ничем не превышает способностей Дэвида, а ещё, он просто человек. Управляемый в первую очередь биологическими потребностями. «Вы умрете. А я нет.» – Подай мне чаю, Дэвид, – сухо процедил мужчина, застегнув ширинку и поправляя галстук. Он бросил короткий взгляд на загрузившуюся проекцию – Господи, он создал самого настоящего монстра, и стал самим Франкенштейном. Но уже слишком поздно – остается лишь идти вперед.

***

Провожая сосредоточенным взглядом удаляющуюся фигуру андроида с внешностью арийца, Вейланд задумался – возможно, Дэвид пригодится экипажу и в получении удовольствия, учитывая его широкий искусственный член, висящий между двумя стройными ногами. Завтра он пойдет представлять свое творение. И никто не знает, к чему в будущем его это приведет.