Предназначенные.

Чонгук елозит по простыне под Тэ и стонет несдержанно, пытаясь унять зуд в заднем проходе. – Тэхён, пожалуйста, – хнычет Гуки, а альфа понимающе кивает. Он наклоняется и целует омежьи губы. Глубоко и страстно, длинными пальцами рук расстегивая брюки младшего. Избавив того от брюк и боксеров, Тэхён развел ноги парня в стороны. Чонгук явно был смущен такими действиями, но разум и стеснительность помахали ему ручкой и уплыли в закат, как только холодная подушечка пальца коснулась горячего сфинктера, слегка надавливая. Затем палец альфы скользнул внутрь и Чонгук выгнулся в спине, испытывая дискомфорт. Тэхён перешел поцелуями на шею Чона, а тот шумно сглотнул и прикусил нижнюю губу. Альфа просунул палец сначала на одну фалангу, затем полностью, немного двигая им. Чонгук жалобно захныкал, жмуря глаза и сжимая пальцами постель. Он пытался соскользнуть с пальца Тэхёна, чтобы избавиться от дискомфорта, но Ким прибавил второй палец, выбивая из омеги болезненный всхлип. – Потерпи, малыш, – ласково шептал альфа на ушко Чону, нежно покусывая мочку ушка младшего. Тэхён добавляет третий палец, разводя их внутри на манер ножниц. Растягивает, подготавливая для себя, а после сгибает и жмёт на простату. Чона подбрасывает на кровати: он до кровавых полумесяцев впивается ногтями в плечи альфы. Тот рычит от боли, но не останавливается и продолжает ласкать чувствительное место. – Ох, чёрт, Тэ, — стонет Чонгук. Но альфе достаточно и этого, чтобы понять что его омеге уже мало пальцев. Ким подрывается с кровати и быстро стягивает с себя джинсы и боксеры. Пристраивается меж разведенных ножек омежки и тянется к прикроватной тумбочке, выуживая из ящичка ленту презервативов. Быстро раскатывает резинку по члену и осторожно направляет себя внутрь. – Малыш, обхвати меня ногами, – хрипит Тэ. Чон выполняет просьбу альфы и прижимает того сильнее к себе. Тэ целует того в губы и входит одним движением. Господи. Мышцы его обхватывают настолько тесно, что это реально с ума сводит. На то, чтобы не начать долбиться в горячее тело на бешеной скорости, толкаясь в тесноту, у Тэ уходят почти все остатки самоконтроля. Он тяжело дышит, упираясь локтями в матрас, и смотрит в глаза омеги. – Как ты? Тот тяжело выдыхает, кусает и облизывает губы, в после закидывает руки на шею альфы. – Пожалуйста, трахни меня уже. У Тэ окончательное помутнение рассудка от такой просьбы Чона. – Обожаю, – шепчет он и больше себя не сдерживает. Глаза младшего заволакивает пеленой возбуждения. Чонгук выгибается, прижимаясь так тесно к телу альфы, что между ними вообще даже миллиметра не остается. Его член трется между их животами, пачкая смазкой. Он горячо шепчет, глядя вмиг почерневшими глазами: – Сделай меня по-настоящему своим. Тэхён не дурак, понимает все. Его глаза темнеют, он кивает и толкается особенно глубоко, вгрызаясь зубами в чужое плечо. Чон заходится тут же криком болезненного удовольствия. У Тэ перед глазами звёзды пляшут, а внутренний альфа рычит довольно, словно урвал целый кусок вкуснейшего и редчайшего на всей планете мяса. Запах вишни с крупицами мяты и клубники со взбитыми сливками вязкой патокой разливается по всей комнате. Он затекает в ноздри, забивается в легкие и впитывается в кожу.

***

Течка Чонгука длится ровно пять дней и все это время парни не вылезают из постели, пытаясь насытиться друг другом. Тэхён берет Чонгука на кровати, в гостиной, на кухонном столе, да даже в душевой кабинке. Он берет то нежно, то грубо. На все пять дней их уютное гнездышко превратилось в жаркий траходром, они отвлекаются только на то, чтобы покушать и принять душ. Это была первая течка в жизни омеги. Она была самой лучшей в жизни Чона.

***

– Намджун! – Разносится по всей квартире недовольный визг Джина. Именно визг. Даже не крик. – Намджун, ты там сдох что ли?! – Нет-нет, я уже бегу! – Нам действительно бежит, задевая по дороге лампу, ударяясь ногой о порожек, врезаясь в дверь и матерясь. Джин откровенно угарает от неуклюжести своего парня. – Почему так долго? – Перестает смеяться Джин, сразу же хмуря брови недовольно и глядя на вошедшего парня. – Я целых двадцать три секунды ждал. – Прости, ты что-то хотел? – Джун садится рядом с омегой на уютный диван и зевает. – Я хочу морковку, – уверенно заявляет Джин. – А еще какао, арбуз, огурцы и майонез. Джун глядит на Сокджина, типа, "ты больной или да", но все же выполняет пожелание беременного. Через пару минут на столе стоит все, чего хотел Ким. Рука омеги тянется сначала к одному, потом к другому, в итоге абсолютно все летит ему в рот, а под конец заправляется майонезом. Сначала Джин жует с непринужденным лицом, затем его глаза расширяются как в замедленной съемке, после чего тот хватает салфетку со стола и выплевывает все на нее, жмурясь от противного странного вкуса. Джин тихо смеется. – Джун, а принеси мне хлебушек, сливочное масло и сахар, – Сокджин выдыхает и трет глаза. Намджун кивает и уходит на кухню, прихватив с собой все, что принес до этого. Пока Ким роется в холодильнике, в поисках этого масла, он слышит крик из гостиной: – Ким Намджун! Я рожаю! В глазах Мони моментально темнеет. И, прежде чем додуматься позвонить в скорую, парень бледнеет падает в обморок.