Предназначенные.

Напряжённая тишина, накопленный до невозможности воздух и тяжёлое дыхание, которое слышно из-за закрытой двери. Иногда можно услышать дикие стоны Джина и крики врачей: – Ну невозможно, он снова упал в обморок! – Слишком слабонервный альфа! И: – Джун, блять, ненавижу тебя! Дверь родильной палаты открывается и в коридор выходят врачи, держа Намджуна на плечах. Они усаживают альфу между Чонгуком и Тэхеном, качают головами и уходят. – Я пойду, поддержу Джина, раз этот дохляк не в силах, – вздыхает Тэхен и поднимается с места, заходя в палату. Чонгук вылупляет глаза, напуганно озираясь по сторонам, ведь впервые он в таком месте. А стоит ему подумать, что и сам окажется когда-нибудь на месте Джина, так волосы и вовсе седеют в геометрической прогрессии. Тэхен держит брата за руку, нашептывая успокаивающие слова, помогая дышать и со стороны выглядит очень даже спокойно. Но все абсолютно не так. Альфа изнутри дрожит и, видя мучения старшего, мысленно уже жалеет своего малыша Куки, ведь Тэ обязательно захочет детей, когда тот закончит школу. Ещё пару часов мучения и слышится детский плачь. Сокджина плачет и смеётся одновременно, у Тэхена аж в ушах режет. – У вас омега, – радостно оповещает врач и отдает теплый свёрток в руки родителя. Джин широко улыбается, да так, что щеки сводит. Тэ облегчённо выдыхает и выглядывает за дверь. – Хён, у тебя там ребенок родился. Намджун, что только пришел в себя, вскакивает с места и забегает в палату, чуть ли не сносят с ног медбрата, стол с инструментами и ещё пару предметов, что находятся там. – Ты идиот! – Прости-прости, солнышко, я перенервничал! – Оправдывается Ким и тянется к своему ребенку, но Джин качает головой, мол, не трогай, на что альфа обиженно дует губы. – Не хватало ещё, чтобы ты ему сотрясение сделал, – фыркает Джин и смотрит на Тэхена, который тянет руки к своему племяннику. Омега без раздумий отдает ребенка младшему брату и умиляется тому, как гармонично Тэтэ смотрится с детьми. Джун хмурится и выдыхает, в конце концов понимая, что действительно может уронить ребенка по своей неосторожности.

***

– Хён, а тебе было больно? – Спрашивает Чонгук у Джина, пока в палате нет Альф, которые ушли за едой по рекомендации врачей для поддержки иммунитета папочки и ребенка. Ким смеётся. – Конечно было больно, думаешь я просто так кричал и проклинал Джун-и? Чонгук вздыхает и кивает, понимая, что задал действительно глупый вопрос. – А как вы его назвали? – Марк, – Джин улыбается и чмокает сына в висок, продолжая качать его на руках.

***

Неделя проходит за неделей и вот уже полетело три месяца. Джун ещё больше пропадает на работе, а Джин поддерживает порядок в доме, следит за ребенком и успевает все, что только можно. В один из дней Намджун приходит намного раньше. По нему видно, что он сильно взволнован, глаза отражают озорной блеск, что настораживает Джина. Марк давно спит, а родители сидят на кухне. – Джин, – вдруг тихо зовёт Намджун. Ким вопросительно смотрит на альфу, кивает, как бы спрашивая, что такое. Альфа прочищает горло и поднимается со стула. Он опускается на одно колено перед омегой, а сердце Джина пропускает несколько ударов и ухает куда-то вниз от волнения. – Сокджин, ты самый дорогой человек в моей жизни, – взволнованно начинает Джун, доставая из кармана бархатную коробочку цвета бордо. – Ты научил меня дышать свободно, ты научил меня жить, а не просто существовать, ты научил меня любить, – альфа открывает коробочку, в котором красивое золотое кольцо, усыпанное множеством бриллиантов. Не слишком броско, но и не дёшево. – Ким Сокджин, ты станешь моим мужем? Джин открывает и закрывает рот, подобно рыбке, шмыгает носом и кидается на шею Джуна, покрывая его довольное лицо поцелуями. – Конечно да, конечно я согласен! – Буквально пищит омега между поцелуями и, наконец, накрывает губы альфы своими в поцелуе.