Предназначенные.

Всего месяц с того дня, как Намджун решился на этот шаг, и вот этот день настал. Джин смотрится очень ангелоподобно в своём белом смокинге с красной розой у сердца и чёрным галстуком-бабочкой на шее. Джун же одет в чёрный смокинг с галстуком небесного оттенка и такой же алой розочкой в кармашке со стороны сердца. Джун и Джин как инь и янь: такие разные и такие идеально дополняющие друг друга. Всё как в самых прекрасных снах Сокджина: красивая площадка, осыпанная аккуратно остриженным газоном, красная дорожка до алтаря и сам алтарь, представляющий из себя арку, укращенную разносортными красивыми цветами. В центре трибуна, а за ней священник – мужчина-бета лет шестидесяти на вид. Джун стоит у алтаря и очень сильно волнуется: ладони потеют, по телу проходятся табуны мурашек, это просто невыносимо. Сердце будто в ушах вообще стучит. Играет свадебный марш и на другом конце красной дорожки появляется Джин. Лучи солнца освещают его так, будто тот действительно с небес спустился, слишком сказочно Джин выглядит для этого мира. В руках Кима пышный букет алых роз, а пухлые губы с вишневым бальзамом на нём растянуты в широкой улыбке. Джин идёт медленно, подмечая, что вот ещё немного и ноги окончательно откажут от волнения. – Ким Намджун, готовы ли Вы делить все радости и печали, все счастливые и грустные периоды жизни с Ким Сокджином? Согласны ли Вы быть верным до конца дней своих, любить и оберегать своего мужа, не давая в себе усомниться? Готовы ли Вы умереть в один день? – На память задаёт вопросы священник, держа костлявые руки на страницах огромной толстой книги. – Я готов, – коротко и ясно отвечает Намджун. – А Вы, Ким Сокджин? Готовы ли вы? – Переводя взгляд на омегу, спрашивает мужчина. – Конечно готов, – дрожащим голосом отвечает омега, поджимая губы и стараясь вот так прямо сейчас не расплакаться. Молодожёны обмениваются кольцами. – Объявляю вас мужем и мужем, – закрывая книгу, говорит бета. – Можете поцеловать жениха, – как бы между прочим говорит тот, косясь на Джун. Альфа не медлит и, притянув Джина за талию к себе, нежно целует в губы уже своего мужа. Все присутствующие на церемонии буквально взовьются. По щеке Джина скатывается слеза и тот крепче обнимает своего любимого. Чонгук плачет, утыкаясь носом в шею своего парня, а тот, в свою очередь, смахивает с ресниц слёзы.

***

– Эй, малыш, ты уверен что всё хорошо? – Неуверенно интересуется Джун, когда утром застаёт своего мужа в обнимку с унитазом. – Да, Джун-и, все хорошо, видимо, я вчера отравился, – успокаивает того Джин, а в голове бегущая строка: «блять, я нихуя не помню со вчерашнего дня. Кто мне вообще разрешил до такой степени напиться, что я даже первую брачную ночь с Джуном не помню?!». Однако, весёлая была ночка. Ближе к вечеру по квартире разносится трель звонка. – Зай, открой, пожалуйста, – кричит Джин, шинкуя овощи и одновременно с этим успевая жарить мясо. – Уже бегу, солнышко! – Произносит Намджун и действительно бежит, врезаясь по дороге в дверь, спотыкаясь о косяк и бедром чуть ли не снося тумбочку. Альфа открывает дверь и видит на пороге Тэхёна с Чонгуком. – О, привет, малышня, – треплет Чона по волосам Джун и улыбается, а после Тэхёну руку жмёт. Альфы смеются над тем, как Гук выпячивает нижнюю губу, явно обижаясь на Намджуна. Тэхён следует на кухню, по дороге встречая Марка и от души чмокая того в щёчку. – Привет, хён, – подходя к Сокджину, улыбается Тэ. – Ты просил тесты, я привёз. – Спасибо, Тэтэ, – Джин улыбается и смокает брата в щёку. Вскоре счастливая семья садится за стол, но через пару минут, сославшись на плохое самочувствие, Джин удаляется в ванную комнату под обеспокоенные взгляды ребят. – ДА КАК ЖЕ, БЛЯТЬ, ТАК?! – Слышится вопль Сокджина, – Я СНОВА БЕРЕМЕН! Намджун не успевает дойти до ванной комнаты, как на последних словах Джина просто застывает с наиглупейшим выражением лица: – Котёнок, это же чудесно!

***

– Ах~х, хён, не так быстро, – выгибаясь в спине и утыкаясь лицом в подушку, стонет Чонгук. Тэхён крепко держит чокгуковы бёдра, продолжая толкаться с каждым разом всё быстрее и резче. Комната наполняется стонами, выкриками сладких «боже, Папочка» и «о, да, малыш», неприличными шлепками и запахом животного секса. Когда Ким чувствует что уже близок к разрядке, покидает дрожащее под собой тело и пачкает белёсой жидкостью поясницу и лопатки Чона. Гук же обмякает и устало валится на кровать, пытаясь восстановить дыхание. – Хён, скоро выпускной и я думаю, что хочу детей, – делая перерывы между попытками восстановить дыхание, проговаривает Чонгук и обнимает старшего, что ложится рядом. – Уверен что хочешь, малыш? – Осторожно интересуется Тэхён, целуя своего любимого мальчика в макушку. Чонгук кивает. Тэхён определённо счастлив.