Английский порок

— Это все новоприбывшие, мистер Джонсон? Задав вопрос, юноша немного повернул голову в сторону, обращаясь к своему другу. Взгляд его ярко-карих глаз всё ещё был устремлён за стекло перед ним. Окинув взглядом народ внутри комнаты, молодой человек всё же перевёл взгляд на стоящего рядом. Едва заметная улыбка проскользнула на тонких губах: — Прошу прощения, мистер Джонсон, если отвлекаю Вас от, безусловно, важнейших размышлений, — молодой человек говорил медленно и спокойно. — Да, простите. Из новоприбывших в моём распоряжении только эти тринадцать человек, — мужчина, что был немного взволнованным, начал успокаиваться. — В этом году я не имею чести похвалить Вас, мистер Джонсон, — посерьёзнев, сказал молодой брюнет, отрывая зонтик от земли и ступая в сторону друга. — Могу ли я увидеть кого-то не из новых, но интересных, мистер? — Мистер Орихара… — мужчина сглотнул, не ожидав этого вопроса. — Я, конечно, буду иметь честь ознакомить Вас и с другими образцами, но вынужден признаться, что некоторые из них… Орихара упёрся зонтом в пол, едва заметно улыбнувшись, а затем спросил: — Вы испуганы кем-то, находящимся под Вашим покровительством? — Вынужден согласиться, милорд. — Уж кому-кому, а Вам ли пугаться, находясь под моим покровительством? Единственный, кого Вы, мистер Джонсон, могли бы бояться — это я. — Прошу прощения. — Я хочу взглянуть на образец, столь пугающий моего друга. — Конечно, — мужчина медленно кивнул. — Но хочу отметить, что просмотр невозможен через стекло. — По какой причине? — За неимением вышеупомянутого, милорд. — Что ж, — молодой человек снова приподнял зонт и ступил за спину мужчины, медленно шагая вперёд. — Нам туда, верно? Мужчина развернулся и последовал за Орихарой. Мистер Джонсон был старше юноши, поэтому не был столь же элегантным. Годы брали своё, и когда-то ровная спина уже не держалась так прямо. Он проследовал к двери без стекла, останавливаясь и просовывая ключ в один из многочисленных замков на двери. — Уважаемый поступил к нам с пару месяцев назад, милорд. Как и у прочих, то было его собственной инициативой. Одному из моих работников не повезло впасть в немилость к уважаемому, что вылилось в несчастный случай. — Поэтому Вы заперли его здесь? — Не соглашусь, милорд. Уважаемый сам изъявил желание этого. Нашей инициативой было лишь отделить его от прочих. Безопасности ради, разумеется. С тех пор инцидентов не было. — Инциденты идут в придаток ко многим из нижнего и среднего классов, — спокойно сказал Орихара. — Конечно, милорд, — мужчина кивнул, продолжая открывать замки. — Вы ведь не умалчиваете ни о чём? — Простите? — Вопрос был понятен. Стоит ли мне знать ещё что-то важное? — Боюсь, Вы не поверите, милорд, если не увидите самостоятельно. — Хотелось бы лицезреть. — Надеюсь, не доведётся, — мужчина сказал это искренне, взглянув на юношу. — Я сам всё ещё не могу поверить в то, что видел. Если Вы его возьмёте, поселите в комнате, где не будет хрупких предметов. Дерево также относится к ним. — Натуральное дерево, коим обладают комнаты моего поместья, не сломать обычному человеку, — с недоверием сказал Орихара. — Именно потому я и сказал так. Орихара стоял поодаль, наблюдая за работой мужчины. На последние слова он только усмехнулся, но внутри себя, в глубине души он чувствовал толику тревоги. Его глаза заметно сверкнули. Неизвестно, был то блик от света или огонёк неподдельного интереса. Когда его друг закончил со всеми десятью, по подсчётам Орихары, замками, то юноша сразу шагнул вперёд. Рука друга предупредительно поднялась, а глаза смотрели в глаза юноши. Удивлённый отсутствием малейшего страха, его друг тихо сглотнул и проговорил: «Вам придётся оставить дверь открытой, но будьте аккуратны». Затем он отошёл, с лёгким переживанием наблюдая, как неизменно уверенными шагами Орихара идёт дальше, толкая тихо скрипящую дверь. «Как много людей могли бы…», — думал мистер Джонсон, глядя на Орихару. — «…без тени волнения ступить за порог этой комнаты?» Изая Орихара был человеком не из пугливых. Он знал и понимал всю сущность мира вокруг него и внутри него. Опасности и следующее за ними ни в коем случае не беспокоили молодого человека. Его работой было как раз не бояться ничего. Или, скорее, то было уже частью его характера. Однако волнение одолело его сразу, как скрип двери резанул его слух. Стальная тяжёлая дверь была единственной таковой в этом доме, а тайна, связанная с человеком, который ему сейчас предстанет, была впервые так интересна ему. Молодой человек совершенно не понимал волнение его друга, однако было во всей этой загадочности нечто волнительное и для самого Орихары. Нельзя было не признать, что по мере открытия двери, интерес смешивался с предвкушением, подавляя всякие зачатки страха. Сердце его забилось столь быстро, что, не будь оно внутри, могло бы быть громче скрипа двери, которой касалась рука в перчатке. Постепенно взгляду представала комната, обставленная, как и прочие, простецкой мебелью. То были голые полы и стены из дерева, не испорченные нигде, что наводило на вопрос о надобности такой двери, если даже полы и стены оставались в хорошем состоянии. Кроме того ему стали непонятны предостережения друга о древесной мебели для комнаты. Ведь, судя по волнению мистера Джонсона и замкам стальной двери, этот человек опасен. Далее был виден маленький стол для еды, ровный и чистый, а около него и стул. Когда дверь распахнулась полностью, Орихара уже был за порогом комнаты, а взгляд его попал прямо на кровать, сложенную простыми досками без всякого матраца на ней. На кровати тоже было пусто. И только когда глаза посмотрели в другую сторону, он увидел этого человека. Прекрасной внешности светловолосый высокий молодой человек смотрел на Орихару так же скучающе, как Орихара смотрел на людей в своём обществе. Такой взгляд был частью этикета, о котором простые люди не могли знать много. Выглядел мужчина совершенно безопасным, хотя и внушающим по своему телосложению. Высокий рост и крепко сложенное тело было первым, что попадалось взгляду. Очевидная разница между их с Орихарой телосложением была видна невооружённым взглядом. Свободная рубаха, как и широкие брюки, не позволяли увидеть больше. Но проглядывались плечи и мышцы рук, что позволяло приблизительно оценивать физические способности этого человека. «Ну и ну…», — Орихара едва удержался от присвиста, что было бы крайне неприличным в присутствии людей, если только это не были бы слуги. Орихара Изая брал в своё подчинение людей каждый год. Один год, один человек, один готовый дворянин на выходе, даже если не титулованный. В зависимости от умений и развития мужчин, а брал Изая только мужчин, те выходили разными по своему воспитанию и роли в высоком обществе. Однако впервые на его памяти человек «с улицы» не был хилым, худым, либо больным на вид. По силе и вовсе ему наверняка уступили бы некоторые рыцари. Орихара задумался уже сейчас, как он мог бы использовать этого человека. Его будет ждать великое будущее, если постараться. Мистер Джонсон медленно подступил к Орихаре, встав возле него, но не отступая дальше шага, чтобы не находиться слишком близко к человеку с другой стороны комнаты. Тот даже не удостоил вниманием появившегося «начальника», всё ещё удерживая взгляд на Изае, чем последний тоже не жадничал. Мужчина между ними вежливо прочистил горло и заговорил: — Осмелюсь представить вас друг другу. Милорд, это уважаемый Хейваджима Шизуо, прибывший к нам не далее двух месяцев назад, — после этого он указал на юношу с зонтом. — Милорд Орихара Изая. Граф, старший сын Его Светлости Герцога Орихары. Мой друг и давний знакомый, навещающий моё поместье каждый год. — Приветствую, уважаемый, — Орихара немного опустил голову в знак приветствия и уважения. Мужчина у стены сделал шаг вперёд, выполнив короткий поклон. — Известно ли Вам, уважаемый, какие цели имеет мистер Джонсон, принимая людей в своё поместье? — упираясь зонтом в землю, спросил Изая. Прежде чем ответить, блондин взглянул на мистера Джонсона, и тот неуверенно кивнул, молчаливо соглашаясь с любыми его будущими действиями или словами. Взгляд Шизуо устремился вновь на Орихару, а за ним последовал лёгкий спокойный кивок, как ответ на заданный вопрос. — Прошу изъясняться в устной форме, уважаемый Хейваджима, — в знак недовольства Изая немного приподнял брови, на что не получил ровно никакой реакции. — Что же. Тогда продолжим. Подтверждаете ли Вы, что знакомы с мистером Джонсоном и пришли сюда по собственному желанию в поисках работы, укрытия, услужения кому-либо или по причине иных подобных трудностей Вашей жизни? — Да, милорд, — заговорил Хейваджима, и Изая не мог остаться равнодушным к такому приятному низкому голосу. — Рад слышать, что Вы умеете изъясняться не только в молчаливой форме, — Орихара слегка улыбнулся. — Изволите подойти ближе, чтобы я мог осмотреть Вас и вынести окончательное решение? Хейваджима молча подошёл на несколько шагов ближе. Безэмоциональное выражение лица теперь было устремлено на Изаю с расстояния всего в два шага. Орихара посмотрел на его лицо, цепляясь почти за каждую его черту, а после улыбнулся уголками губ. Ухмылка, по видимости, не понравилась мужчине перед ним, о чём свидетельствовал тихий недовольный выдох носом. Орихара отступил в сторону и пошёл вокруг, осматривая чужое тело везде, где мог зацепиться взгляд. Зонт его перемещался вместе с ним, отрываясь от пола, а потом стуча коротким звуком о пол. И звук этот был размеренным, методичным, как шаги Орихары, как часы, тикающие в нижнем кармашке его жилета. Это было раздражающим для Шизуо, потому что он слышал и шаги, и стук зонта, и часы в кармане. И тикали эти часы не в ритм шагов с зонтом, что приводило происходящее в своеобразный хаос для слуха Хейваджимы, в то время как Изая слышал только такт и размеренность своих шагов и зонта. Эти несколько секунд были мучительно долгими для Шизуо, но всё закончилось, когда Орихара остановился напротив него. — Милорд? — подал голос Джонсон, о котором Изая, конечно, не забыл. — Мистер Джонсон, друг мой, сколько Вы готовы получить за него? — спросил брюнет, поворачиваясь вполоборота от Шизуо к другу. — В зависимости от того, каким Вы можете установить его месячное жалование, милорд, — мужчина немного улыбнулся, когда почувствовал, что опасности пока не предвидится. — Что же, уважаемый… — Позволите, милорд? — заговорил Джонсон, не дав Изае начать расспрашивать Шизуо. — Прежде он работал во многих местах. Также в шахтах, закрывшихся из-за распространившейся астмы, на заводах бумажных, где все рабочие отравились свинцом, и на хлопкопрядильной фабрике, где рабочие также были больны туберкулёзом. — Может ли быть, что он болен? — едва заметно вскинув брови, уточнил Орихара, отступив на полшага назад. — Нет, мистер Орихара, — ответил мистер Джонсон и сразу же заметил, что Изае пришлось приложить много усилий, чтобы не удивиться открыто. — Бывал ли он ранее в услужении или на прочих похожих работах? — Нет, милорд. — Уважаемый, — Орихара обратился к Шизуо с лёгкой улыбкой, свидетельствовавшей о крайней степени его довольства. — Я Вас выбираю! Мистер Джонсон сделал короткий поклон в знак согласия, затем вывел Изаю из комнаты и запер дверь на все замки. Теперь им нужно было подняться на второй этаж из подвала и собрать все имеющиеся документы о Хейваджиме Шизуо. Изая забрал всё это, и теперь только он имел право пользоваться этим или изменять что-либо в документах. После этого они заключили договор о передаче работника, такой же, как и во все предыдущие разы сделок. В этом договоре было описано, что теперь Хейваджима Шизуо не являлся бедным, бродячим, либо безработным. С этого момента он был в подчинении у графа Орихары Изаи, со всеми вытекающими. Имя мистера Джонсона указывалось в этом договоре только в качестве посредника между ними двумя, поскольку его деятельность была слегка незаконной. Не то чтобы он торговал людьми, продавая их в рабство. Его дом был чем-то вроде конторы по трудоустройству, но без гарантий, что у пришедших действительно появится работа. Он предоставлял каждому убежище на полгода. В разное время года его навещали знакомые или давние друзья, как Орихара Изая, и могли выбрать кого-то себе для разных целей. Изая был из тех, кто выбирал людей, чтобы делать из них высокопоставленных персон, но никто, даже мистер Джонсон, не мог знать, что на самом деле было целью графа. Никто не знал, как он вёл себя с «новеньким» после того, как покидал этот дом. — Благодарю, мистер Джонсон, — сказал Изая, когда они спускались вниз, чтобы передать Хейваджиму Шизуо и выполнить установленную оплату. — Также я вынужден извиниться за свои слова. Мне всё же есть за что похвалить Вас. Это самый необычный человек из всех полученных от Вас. — Не стоит, милорд. Я горд Вашим визитом и жду Вас снова в следующем году, — мужчина улыбнулся, посмотрев на Изаю, а затем открыл подвальную дверь и прошёл к комнате Шизуо. Орихара с лёгким нетерпением наблюдал, как снова открываются замки. Мужчина отошёл от двери, как только она открылась, и кивнул Хейваджиме, молча показывая, что он может выйти. Тот послушно вышел, подошёл к Орихаре и встал рядом в паре шагов, глядя в другую сторону от него. Изая взглянул на него, слегка улыбнувшись. Он чувствовал лёгкое волнение в груди, но на его лице это не отразилось. Он отсчитал нужную сумму и передал Джонсону. Тот пересчитал, кивнул и пожал руку Орихаре. — Приятно иметь с Вами дело, мистер Орихара. Позволите проводить Вас к Вашему экипажу? — Буду благодарен, мистер Джонсон, — согласился Орихара и обратился к Хейваджиме. — Погода близится к зиме, уважаемый. Вероятно, Вам следует набросить пальто. — Не стоит, — отозвался Шизуо, обратив внимание на графа. — Тогда нам нужно как можно быстрее сесть в экипаж. Не хочу, чтобы Ваш вид позорил мою честь, — с лёгкой улыбкой сказал Изая и пошёл с Джонсоном к выходу. — Меня не заботит чья-то честь. Меня заботит только работа, — блондин следовал за ними. — С такими речами Вам никогда не получить работу, уважаемый. Работая в чьём-либо услужении, Вы должны волноваться о чужой чести и чужом достатке. Не о своих. В первую очередь — Ваш господин. Мистер Джонсон было подумал, что Изая может отказаться от своего нового подопечного из-за такого поведения, но он надеялся, что заключённый договор помешает этому. Взглянув на Орихару, он и вовсе убедился, что всё в порядке: тот выглядел вполне спокойным и даже немного улыбался. Зато того же нельзя было сказать о его подопечном, ибо тот выглядел не слишком довольным. И это только благодаря сдержанности выражения его лица. Позволь он себе выразить недовольство внешне, вряд ли это были бы просто поджатые губы. На улице вечерело, и шёл моросящий дождь с холодным ветром. Погода, как и сказал Орихара, близилась к зиме. Как-никак, это был конец ноября. Экипаж покорно ждал своего хозяина. Тепло одетый кучер распахнул двери кареты перед господином, ожидая, пока он попрощается с другом и сядет внутрь. На нового подопечного своего господина он взглянул только украдкой. Неприлично, да и не было особого интереса при осознании, что это очередной человек, который пробудет с ними всего год. — Ну, здесь я прощаюсь с Вами, милорд, — поклонившись, сказал Джонсон, стоя у дверей экипажа на улице. — Счастливой дороги и передавайте моё приветствие сёстрам, как увидите их. — До встречи, мистер Джонсон. Шизуо молча поклонился Джонсону. Тот улыбнулся и поклонился ему в ответ, наблюдая как двое сели в карету. Когда они отъехали, мужчина, положа руку на сердце, шумно выдохнул с облегчением, пробормотав под нос благодарность Богу за благополучное заключение сделки и отныне отсутствие опасности в лице Хейваджимы Шизуо. Теперь он перешёл под обязанности Орихары и, если что и могло случиться, то это было бы уже его ответственностью. А ему, как другу и «поставщику» людей, оставалось только ожидать, что же выйдет из этого к следующему декабрю.