Английский порок

Шизуо, конечно, не был человеком со сверхбыстрым мыслительным процессом, как не был человеком, читающим людей насквозь, подобно Изае, однако и глупым он не был тоже. У него была чуткость и интуиция. Изая бы долго сокрушался, узнай он, что Хейваджима всё понимает, несмотря на все надежды графа. Шизуо понимал, что существует проблема, только не собирался обдумывать это. Ну, или на крайний случай, если думать, то не сейчас. Мысли об этом только лишний раз его нервировали, отнимали время и концентрацию в работе, а этого хотелось меньше всего. Поэтому он оставил это на потом. Так себя убеждал Шизуо: это на потом. Будет ещё время подумать. Об этом он подумал в день, когда они с Изаей отъезжали от дома его отца. Он подумал, что сейчас худшее время, чтобы о чём-то волноваться. Впереди полно работы и, вероятно, действительно будет мало времени на отдых. Не то чтобы он таил надежды забыться в работе, чтобы вообще не вспоминать больше то, что было. Но это была лишь вполне обоснованная, по мнению Хейваджимы, причина отложить размышления. Так же произошло и через неделю, когда среди прочей работы вблизи Изаи, они случайно столкнулись вечером в коридоре, освещённом едва-едва горящими свечками. Ему вспомнилось то, что было, а ведь ночь для размышлений была вполне удачной, было много времени для отдыха: они рано разошлись по комнатам. Подумать обо всём было время, но Шизуо решил, что слишком устал, слишком было много работы. Когда прошла ещё одна неделя, Хейваджима надеялся, что всё забылось для них обоих. Он, по-честному, не вспоминал об этом, и всё шло хорошо, но потом Изая, раздавая указания по уходу за домом накануне дня приёма, показался Шизуо таким взрослым и отчего-то приятным в серьёзности своего отношения к предстоящему празднику. И тогда ему моментально вспомнилось всё то, что он откладывал так долго. В этот момент он, сам того не понимая, опять начал усиленно искать внутри себя причину, чтобы в очередной раз отложить решение происходящей недосказанности между ними. Но взгляд никак не отходил от Изаи, такого интересного в новом тёмно-синем фраке*, который нужно было немного разносить перед завтрашним вечером. А выглядел теперь Орихара визуально выше, чем есть на самом деле, да и мысли всё ещё стучались в голову, не давая забыть о надобности обдумать всё, что происходит между ними. С момента ночёвки у отца Изаи до момента, когда Хейваджима поймал себя на том, что рассматривает Орихару, а мыслям позволил пройти и удобно занять всё место в голове. Он уже позволил себе всё-таки задуматься над всем этим. Сегодня не получилось. Он не смог придумать себе очередного оправдания, чтобы выбросить это вон из головы. Или просто не успел, пока отвлёкся на разглядывание Изаи. Он категорически не хотел этого. Ненавидел думать об этом, как и вообще обо всём остальном, что связано с Орихарой. Нахмурившись и опустив голову, Шизуо не заметил, как Изая тоже посмотрел на него, всего на несколько секунд, прежде чем снова продолжить объяснять что-то слугам. А через несколько минут он уже шёл по направлению к Хейваджиме. Тот именно в этот момент и поднял взгляд обратно, но ретироваться было уже поздно. — Ты слышал, что я говорил? — спросил Изая, упираясь в пол новеньким зонтом. — Да. Слышал, — Шизуо отвернул лицо, изображая крайнюю заинтересованность какой-то картиной на стене неподалёку. — Шизу? — вскинув бровь, Орихара с лёгким недоумением смотрел на него. Хейваджима резко повернул голову к нему, нахмурив брови и меняясь в лице. — Я же просил не звать меня так, — Шизуо тихо цыкнул и развернулся, уходя куда глаза глядят, лишь бы от Изаи дальше. Чуть сузив глаза, Изая немного вскинул подбородок и нехотя отвернулся от уходящего Шизуо, чтобы продолжить заняться подготовкой, раз уж разговор не задался. Через несколько секунд он снова обернулся, но тот уже скрылся за одним из поворотов. Хейваджима наткнулся на дверь кухни, когда свернул. Он не планировал здесь оказаться. Просто хотелось куда-то идти и выглядеть так, словно знает, что делает. А свернув сюда, он немного растерялся, жалея, что не свернул куда-то ещё, ведь здесь ему делать было вообще нечего. Разве что отсиживаться. Но все сейчас крайне заняты хлопотами в честь завтрашнего праздника, и сидеть тут он не мог себе позволить. Не тогда, когда все работают как никогда усердно. Шизуо открыл дверь кухни с тихим вздохом и озадаченностью на лице. Всё его волнение и спутанность мыслей теперь были видны в глазах. Ему было нелегко думать обо всём происходящем. Он так долго откладывал необходимость разложить по полочкам мысли, что теперь всё стало только хуже. Одно за другое цеплялось столько времени, накручивалось, смешивалось. Теперь было практически невозможно придумать всему логичное объяснение. Было крайне трудно найти себе оправдание, чтобы в это было можно верить. Оправдание тому, почему Шизуо не может перестать думать об Изае, что ни делал бы он в течение дня. Что любил Хейваджима больше всего — находить оправдания своим глупостям, своим поступкам и даже своим мыслям. И если мысли иногда получалось заглушить, как он делал эти недели, то поступки не предотвратишь, слов не воротишь. Особенно, если прошёл уже месяц, во время которого то и дело оба чувствовали себя не в своей тарелке. Настолько, что даже практически не ругались. Потому что почти не разговаривали. Хейваджима взял кружку воды из чана, делая несколько больших глотков. Но действиями себя не отвлечёшь. А мысли, которым он дал ход, не остановишь какими-то бесполезными отвлечениями. Хейваджима понимал, что отчасти виноват в этом сам. Он так долго тянул с этим, что теперь даже не успел понять, когда ход размышлений начался без его ведома. Он просто стоял там, смотрел на Изаю, а в следующий момент он уже позволяет себе наконец задуматься обо всём этом. Поздно было себя корить за попытки не думать об этом так долго. Как и жалеть, что теперь нет отбоя от желания мыслей устроить разбор полётов для совести, чести и логики. И всё в одно время. Шизуо нахмурился, сел за старый стол и сложил руки, опуская на них голову. Кроме всего прочего, он понимал, что очень устал из-за беготни с предстоящим праздником. Трудно было стоять на ногах, трудно было контролировать поток мыслей, трудно не вспоминать об Изае так часто. А труднее всего было прямо сейчас удержаться, чтобы не уснуть. Проснулся он уже когда стемнело. Он не знал этого, ведь на кухне не было окна, но ощущение времени у него было хорошее, а кроме этого — часы на стене работали исправно. Увидев, сколько он проспал, он встал из-за стола и повернулся к двери, но замер. Там тихо стояла Оливия, улыбающаяся и скромная. — Здравствуйте, — Шизуо поприветствовал её и провёл руками по лицу, чтобы немного взбодриться, а затем посмотрел по сторонам. — Здравствуйте. Я не следила за Вами, только что зашла и немного удивилась, увидев Вас спящим, — вежливо сказала девушка, улыбаясь уголками губ. Она была милой. — Нет, это Вы простите. Я уже ухожу, Вам нужно работать, как я понимаю. Ещё раз извините, — Шизуо коротко поклонился и прошёл к двери мимо девушки. — Что Вы, не стоит, — девушка обернулась, когда Хейваджима открывал дверь. — Ещё кое-что, если позволите. — Да, пожалуйста, — он посмотрел на неё с вниманием. — Извините меня. За мою настойчивость. — Не стоит, правда, — Шизуо начал отнекиваться, но девушка перебила его. — Нет, нужно. Я была не права. Однако я так и не поняла причины Вашего отказа… Я ведь не обидела Вас? — О, нет, ни в коем случае. — Тогда прошу, позвольте узнать причину. Извините, но я не верю, что дело было лишь в том, что Вы беспокоитесь о безопасности. В этом доме нет такой жёсткости в правилах. Можно было бы как-то это решить, полагаю, — девушка опустила глаза, понимая, что может не услышать ответа. — Прошу прощения, Оливия, если моё поведение или отказ были оскорбительными для Вас. Вероятно, это причина, по которой Вы чувствуете обиду, но… — Хейваджима тихо выдохнул носом и посмотрел девушке в глаза. — Вы прекрасная женщина, и я не стал бы отказывать без нормальных на то причин. Дело не в неприязни. Я лишь не заинтересован в отношениях. — Но мы можем… — Нет. Я не заинтересован ни в каком виде отношений. Ни с кем, — пояснил Шизуо, снова взявшись за ручку двери и коротко договорив, перед тем как выйти. — Мне пора. Прошу простить. Он быстро пересёк коридор и взбежал по ступеням главного холла, вскоре оказываясь в своей спальне. Там он услышал тихий писк из динамика, что обозначало очередной вызов к Изае. Вздохнув, он мельком подумал, как долго его вызывали, прежде чем он услышал. Развернувшись, он вышел и пошёл на поиски Изаи. В спальне его не было, зато был в кабинете. Войдя, он вопросительно посмотрел на Орихару: — Чего тебе? — Наглеешь, я смотрю. Я имею право тебя вызывать, не надо грубостей, — Орихара встал из-за стола и прошёл к тумбочке, забирая с неё знакомую коробку. — Вот. — Что это? — Не помнишь? — Изая бросил ему коробку, и тот поймал. — Сигареты. Я ждал, что ты передумаешь, но, видимо, придётся силой заставить забрать. Это приказ. Забери. Мне они ни к чему, а тебе ни к чему лишняя гордость. — Ты позвал только за этим? — Шизуо посмотрел на коробку в руках, немного хмурясь, но подчиняясь приказу забрать это. — Нет, не только. Сначала обещай, что заберёшь и не выкинешь. Они стоили мне больших денег. Такие пока только планируют выпустить, но ещё не выпустили, так что оцени, — Изая немного сощурился и посмотрел на Шизуо. — Хорошо. Ты же не отстанешь… — Хейваджима снова посмотрел на коробочку, а потом на Изаю. — Спасибо. Значит, ты купил это для меня? — Да. Что уж тут скрывать, — Изая пожал плечами и сел обратно, молча наблюдая, как Шизуо перешёл тоже ближе и сел в кресло сбоку от стола. — Кроме этого, я позвал тебя, чтобы поговорить. — Ладно, — Шизуо кивнул. Он казался спокойным, но в мыслях у него был полнейший бардак, отчего он чувствовал раздражение и желание поскорее остаться в одиночестве, чтобы заняться размышлениями. Он думал, что если не разберётся с мыслями как можно скорее, то просто натворит глупостей или и вовсе сойдёт с ума. Ему было просто необходимо расставить всё на свои места, принять хоть какое-то решение, прийти хоть к какому-то выводу, чтобы больше не было бесконечных вопросов и сомнений в голове. Больше всего он ненавидел сомнения и нерешённость. Особенно, когда сам виноват в том, что теперь с ним происходит. — Шизуо, — граф покинул своё кресло, оставляя на столе кучу бумажек и свои очки. — Что-то происходит, я это вижу. Шизуо поднял взгляд вверх, когда Изая остановился перед ним. Орихара продолжал говорить: — Я знаю, что ты не хочешь меня слушать, но ты должен понимать, что я не хочу проблем. Твоё поведение мне не нравится. Особенно в последнее время, — Орихара сделал небольшую паузу, терпеливо продолжая после. — Раньше я хотя бы понимал, о чём ты думаешь, даже если мне не нравилось это. Но я не могу стерпеть, когда ты что-то скрываешь. Ты мой слуга и ты обязан всегда быть в норме, хочешь ты того или нет. — И что ты хочешь услышать? Я сейчас вроде как должен поверить, что тебе не всё равно, или начать душу изливать? — Хейваджима усмехнулся и встал, приблизившись к Изае и убирая руки в карманы. — Отрицать не буду, что мне есть о чём волноваться, но разве я один странный в последнее время? — Не понимаю, о чём ты. — Понимаешь. Мы оба понимаем, что всё изменилось. Но тебе не хочется об этом говорить. Мне тоже. Поэтому оставь речи для кого поглупее, а мне пора, — Шизуо собрался уйти, ступая в сторону, но Орихара его остановил. — Нет, мне как раз хочется это обсудить. Не смей уходить во время разговора. Он закончится, когда я решу. Я твой хозяин, а не какой-то сплетник-дружок или девушка-простушка, понятно? — Изая нахмурился. — Объяснись. Или хотя бы додумайся прийти в норму, чтобы не портить работу мне и себе. Особенно в преддверии завтрашнего приёма. — Ты же понимаешь, что я буду делать только так, как хочу? Пора привыкнуть, Изая, — Шизуо посмотрел на него, стоя вполоборота. — А оскорблять моих друзей и девушек, которые не сделали тебе ничего плохого, не слишком умная идея. — Погоди, — Изая немного сощурился и потом улыбнулся. — Ты вроде как защищаешь их, но я вижу, что это не всё. Что-то было между тобой и Оливией? — Нет. — Нет уж, было, я вижу. Что же произошло? — Это не твоё дело. — Как и не моё дело, почему ты ей отказал, почему всё ещё остаёшься на этой работе, вопреки своей гордости, и почему не желаешь поговорить начистоту, даже зная, что я не стану тебя осуждать. Не моё дело? Я тут главный, Шизуо, здесь абсолютно всё — моё дело. Пора бы тебе это усвоить. — Я сказал, что ничего не было. И это правда, — Хейваджима пожал плечами. — Но не вся. Вы ведь говорили недавно. Это я знаю точно. Она всё ещё пытается тебя завоевать, да? — Изая отступил назад и вернулся к столу. — Забавно было бы посмотреть на вас двоих вместе. Только что-то мне подсказывает, что ты никогда не согласишься с ней быть. — Это ни для кого не тайна. — Как и твои якобы важные на то причины, которые ты скрываешь. Думаешь, это причины? Наверное, только ты ещё не понял, что это просто оправдания для себя. Не больше. А настоящие причины где-то глубже твоих решений и твоего выбора. Они в подсознании, — Орихара удобно уселся в своё кресло. — Ты бредишь. — Кажется, у тебя не было желания со мной говорить. Можешь идти, Шизу. — Прекрати так звать меня. — Или можешь остаться и быть мужчиной, каким ты всё ещё не желаешь быть. Сесть, поговорить со мной честно и решить всё раз и навсегда. А если ты считаешь, что только ты достаточно умён, чтобы что-то «решить», то ты ещё глупее, чем я думал. Удачно тебе сочинить ещё пару оправданий для себя, — Изая договорил, надел очки и сделал вид, что что-то на листке бумаги было очень важным. Хейваджима молча выслушал последние слова, складывая в голове по кусочкам весь их разговор, а потом взглянул на Изаю. Поджав губы, он недолго сомневался, потом вздохнул и снова отвернулся. Он решил, что выбрать.