Английский порок

Это было тихое утро. Шизуо подготовил всё, что нужно, чтобы Изая мог принять ванну, а сам тем временем ждал его за пределами маленькой комнатки. Он сидел в кресле перед небольшим столиком с шахматами, оставшимися после вечера игры Изаи и его отца. Хейваджима наугад начал двигать фигуры, абсолютно не понимая, что он делает, но это было интересным. Позади послышался плеск воды, а затем и голос Изаи: — Вода стынет. Шизуо вздохнул и нарочно опрокинул фигуру с острым концом наверху, имени которой он не знал, но ассоциации от неё были с Изаей. Подойдя к ванной, он приоткрыл дверь и заглянул туда. Изая улыбнулся, когда увидел недовольство на лице Хейваджимы. Ванна была сделана таким образом, чтобы лежащему в воде была видна дверь. В доме Изаи всё было иначе: там он всегда находился к двери спиной. Шизуо зашёл внутрь и прошёл к ванне, бросив взгляд на Изаю: — Ты же можешь сделать это сам. Здесь не нужна моя помощь. Можешь ведь воспользоваться краном? Просто поворачиваешь вот здесь и… — Шизуо нахмурился, когда заметил, что Изая его не слушает. Орихара смотрел на него, но в его глазах не было ни капли заинтересованности в словах Шизуо. Но было в них что-то такое, что не нравилось Хейваджиме, словно бы этот взгляд предвещал что-то не слишком хорошее. Хейваджима вздохнул: — Ты, конечно, ни слова не услышал. — Да, верно, — Изая без тени скромности признал это, не отрывая взгляда от своего камердинера. — Не могу понять, почему тебе так трудно просто вести себя по-человечески… — со вздохом тихо сказал Хейваджима, самостоятельно спуская часть воды и добавляя горячей. — Вот так. Это всё? Изая следил взглядом за тем, как Шизуо добавил воды, а потом снова посмотрел на его лицо и слабо кивнул. Хейваджима выпрямился и пошёл к выходу, но Орихара остановил его, взявшись мокрыми пальцами за рукав. Шизуо непонимающе свёл брови и обернулся, ожидая быть втянутым в ещё один разговор, а их он не слишком любил. Но Изая ничего не сказал, он только смотрел в глаза, долго и молчаливо. Оставаясь на месте, Шизуо тоже смотрел на него, и этот момент показался необычным. Атмосфера стремительно менялась, а мыслей в голове становилось всё больше, и всё чаще они были лишними. Долгое молчание сильно способствовало тому, чтобы в голове в огромных количествах появлялись всё новые и новые мысли, путая сознание. Хейваджима переставал понимать, что происходит и что это за ситуация такая. Из-за их молчания и долгих взглядов в глаза, мысли в голове Шизуо переставали быть привычными. Было немного странно чувствовать, как сильно молчание в такой неловкой ситуации может менять мысли. Шизуо подумал, что у Изаи были бы все шансы стать для него кем-то большим, чем предметом ненависти, не будь он таким подонком. Кроме того, в голову закралась маленькая глупая мысль, что у Орихары необычный цвет глаз. Это было последним, что он подумал, прежде чем раздражённо выдернуть руку и продолжить свой путь к выходу. Он злился на себя за то, что растерялся. За то, что был сбит с толку этой непонятной выходкой графа. За то, что долгое молчание и царившая вокруг атмосфера заставили его мысли приплыть к неправильному берегу. Изая не стал его удерживать, когда почувствовал, как рука Шизуо высвободилась из пальцев. Орихара проводил его взглядом, не улыбаясь и даже, кажется, не моргая. Он немного опустил голову и опустил руку в воду, плескаясь в воде. Правда, теперь это не было таким интересным. В его голове возникло слишком много противоречий, чтобы запросто переключиться на прежнее веселье. Он любил принимать ванны и даже иногда любил баловаться в воде. Не столько ради веселья, сколько ради желания расплескать побольше воды вокруг и иметь тому логичное оправдание: ну, плескался, вот и разлилось. Но сейчас ему было не по себе, и он не мог никуда от этого деться. Изая расслабился, немного съезжая под воду, пока наверху не осталась одна только голова. Он упёрся затылком позади и опустил взгляд на руки, которыми медленно водил поверх пены на воде. Он чуть сузил глаза и нахмурился, когда поймал себя на мысли, что пытается вновь и вновь создавать в голове образ Шизуо, каким тот был пару минут назад. Он стоял так спокойно и смотрел так мирно. Ну, или может безразлично. Но в этом взгляде хотя бы не было отвращения или презрения. Больше всего раздражало, что Изая не мог найти оправданий себе за то, что остановил. Как не мог понять, почему взгляд, обращённый на него в тот момент был такой приятный. «Приятный?», — Изая сильно всплеснул руками, на секунду нахмурившись. Потом посмотрел куда-то в сторону, со скукой опустив взгляд в пол и глядя на воду, которая попала на пол, а кроме того до сих пор капала с бортиков. Он тихо цыкнул и нахмурил брови сильнее. Такое необъяснимое настроение было крайней редкостью для него, и потому он всё ещё не знал, как себя вести, когда все мысли и тело буквально противятся здравому смыслу. Прекрасное тому доказательство — его попытка остановить Шизуо без видимых на то причин. Когда Шизуо был за пределами ванной комнаты, он мог слышать воду, но не думал, что прямо сейчас Изая пытается сдержанно психовать. К слову, сам Хейваджима не чувствовал себя готовым психануть и разрушить всю эту спальню. Он скорее винил себя за то, что не был в состоянии среагировать сразу, да и ещё правильно. Только это было причиной его раздражения. Ну и, может, совсем немного он был раздражён из-за того, что не понял мотива Изаи. Просто взял и остановил, а потом смотрел своим странным взглядом. Хейваджима опустился на диван и раскинул руки в стороны, на спинку. Постукивая пальцами по дорогой обивке, он взглянул в сторону закрытой двери ванны и в очередной раз попытался понять, что такого он нашёл в том моменте, что это так запало в его голову. То ли Изая был каким-то необычно хорошим с виду, то ли просто голова Шизуо начала плавиться от адской работы с неприятнейшим человеком бок о бок. Видимо, совсем плохо дело становится с мозгами. — Неси полотенце, — Изая первый раз отдавал приказ в таком нелепо раздражённом тоне. Он никогда не верил в свою строгость, но знал как себя вести, чтобы и без строгости люди его боялись, однако сейчас, пусть он и был раздражённым, а тон его голоса показался ему скорее нервным, чем злым. Хотя, он не считал, что Шизуо достаточно умён, чтобы различить маленькое изменение в тоне, так что, вероятно, Хейваджима даже не поймёт была это строгость или просто нервы. В дверь постучали, а потом вошёл Шизуо с полотенцем. Он подошёл ближе, удерживая на руке полотенце, а второй помогая Изае смыть с себя пену. Он выглядел таким же, как и прежде, всё так же не смотрел на Изаю в подобные моменты, но почему-то Орихара подумал, что изменения есть. Только он пока не мог понять, дело ли в неловких движениях — более неловких, чем обычно — или это что-то другое, что пока трудно различить. Для Шизуо всё было легче. Он понимал, что дело в его мыслях. Всё это очень странным образом повлияло на его мышление, и оно же стало причиной некоторого волнения, когда снова пришлось видеться с Изаей. Теперь уже было труднее просто отключиться от всего сущего и выполнять работу. Он постоянно вспоминал искренне взволнованный взгляд Изаи ему в глаза и неуверенную хватку пальцев на краю рукава. Когда Изая был чист и вода спущена, Шизуо по обыкновению раскрыл полотенце перед графом, позволяя ему закрутиться, а потом открыл дверь, пропуская в спальню, где на кровати была подготовленная недавно одежда. Орихара привычно обмахнулся полотенцем. Он делал это неряшливо и беззаботно, не волнуясь, если где-то всё ещё будет мокрым. Он пару раз похлопывал по рукам, ногам и всему телу, а потом откидывал полотенце в сторону. В этом случае, откинул он его на кровать, а затем поднял руки, когда Шизуо подошёл, чтобы помочь с одеждой. Скоро ему осталось только застегнуться в пуговицах и надеть жилетку с пиджаком, но в этот раз он оставил это Шизуо, наблюдая в зеркало, как тот обходит его от спины вперёд и начинает застёгивать. Хейваджима теперь стоял между ним и зеркалом. Весь такой спокойный и высокий, и Изая не мог не подумать, что сегодняшнее утро точно что-то изменило в них. Та ситуация в ванной, наверное, не была единственной причиной. Что-то было не так с того момента, как Орихара подшутил над Шизуо, изобразив отравление, а потом произошла ссора, недомолвки, не слишком удачная ночная беседа… а потом ванна. И эти взгляды, зародившие так много новых мыслей и так меняющие теперь всю реальность. Изая не мог видеть, как это влияло на Шизуо, но был уверен, что и тому не чуждо человеческое. Может, даже больше, чем самому Изае. Именно поэтому он верил, что Хейваджима тоже думает о чём-то подобном. И так же, как Орихара, не понимает, что происходит сейчас между ними. Слишком быстро всё стало так трудно. — Кхм, — Изая усмехнулся, разрывая затянувшиеся минуты тишины. — Ты все вещи собрал? — Да, ты же видел утром. — Хотел уточнить, — Орихара мысленно отругал себя за глупый вопрос. — Когда вернёмся, нужно сразу заняться подготовкой к приёму. Осталось меньше месяца, а людей будет много. Нужно всё успеть. — Почему не сказал об этом Уильяму тогда? — Хейваджима застегнул пуговицы и взялся подвязать галстук, игнорируя тот факт, что между ними слишком маленькое расстояние. — Я сказал, но ведь и мне придётся постараться тоже. А ты будешь всё время со мной, вот и говорю, — Изая немного расслабился, услышав вполне спокойный тон голоса Шизуо, однако столь явное нарушение личного пространства быстро привело его в противоположное чувство. — Разве что-то изменится от этого? — Может быть, — Орихара всё ещё стоял на месте, как и Шизуо. — Работы будет много. Будь готов, что иногда спать будем совсем мало. — Я могу вообще не спать, я вынослив, — это не было слишком заметно, но слова звучали тише предыдущих. — Я тоже, — Изая сморгнул и слегка поджал губы, не в силах даже выдавливать ухмылку из-за возникшего волнения. — Это вряд ли. Я видел, как ты любишь спать, — закончив с галстуком, Хейваджима немного задержал пальцы на нём, и это не осталось незамеченным для Изаи, однако виду граф не подал. — Но я могу прожить без этого. Я вполне вынослив, — Орихара тихо выдохнул носом, нервничая. Ситуация начинала переходить всякие грани нормального. — Не так, как я. — До тебя мне, конечно, далеко, — граф хотел было усмехнуться, но попытка оказалась безуспешной. Даже он не мог этого сделать, находясь внутри такой атмосферы в непосредственной близости к Шизуо. — Рад, что ты это понимаешь, — кивнул Хейваджима, глядя в глаза. — И ты даже не станешь скромно отрицать это? Конечно, имея такую силу, ума не нужно… — Изая поднял руку и аккуратно прикоснулся к руке Хейваджимы чуть выше сгиба локтя, подкрепляя свои слова намёком на хорошую физическую форму Шизуо. — Зато я богаче и умнее. — А толк от этого велик? — Шизуо скосил взгляд в сторону руки Изаи, и тот её убрал, не переставая смотреть на Шизуо. — Ну, ты ведь видишь разницу между нашими положениями, — Орихара проследил взглядом, как Шизуо взял со спинки кровати жилетку. — Смотря, в чём эта разница состоит, — немного задумчиво и тихо сказал Шизуо, надевая жилетку на Изаю, который в свою очередь всё больше терялся. — Хочешь сказать, что у тебя есть повод считать себя выше меня? — Изая вскинул брови и немного отступил назад, наконец имея силы усмехнуться, когда наваждение от неожиданной близости пропало. — Да ты, я смотрю, ещё и зазнавшийся. Истинное доказательство недалёкости твоего ума. Шизуо ничего не ответил, только слегка усмехнувшись в явном неверии. Он не воспринял слова Изаи хоть сколько-то серьёзно, а кроме того — его вообще мало волновало, что думает о нём Изая. Хейваджима подал ему пиджак, не приближаясь больше на слишком короткое расстояние. Он отвернулся и взял в руки чемодан Орихары, уходя к двери: — Нам пора. — Видимо, тебе нет дела до того, что я думаю о тебе, — Изая накинул пиджак и прошёл мимо Шизуо, хватая по пути с дивана зонт. — Похоже на то, — Хейваджима изобразил наигранное сожаление на лице, а потом пошёл следом за Изаей, но тот остановился и обернулся. — Но подумай вот о чём: если ты не собираешься подчиниться и стать всё-таки кем-то более значимым в этом обществе, то ты всю жизнь будешь со мной, прислуживая. Понимаешь это? Значит, рано или поздно тебя начнёт волновать не только, что я думаю, но и многие другие вещи. Время так всё меняет, Шизу. — Не зови меня так, — коротко отозвался Шизуо, не изменившись в своей серьёзности, что ни говорил бы граф, однако нельзя было не заметить, что на секунду его взгляд увильнул в сторону, а это уже реакция: слова не прошли мимо. — Очень по-взрослому, что ты уходишь от ответа придираясь к этому. Скажи спасибо, что я не дал тебе другого имени, хотя имел право. Мне нравится твоё, так что тебе повезло. А если не хочешь нормально отвечать на мои слова... — Изая усмехнулся. — То может, поговорим о тебе и Оливии? — Что ты опять пристал ко мне? И действительно. Изая отвернулся и пошёл дальше, отвечать он тоже не хотел, потому что не знал верного ответа. Такого, который бы устроил Шизуо, да и его самого. Орихара чувствовал себя более взбудораженным, чем обычно. Это не было заметно по его походке или поведению. Он был всё таким же статным и непробиваемым на вид, с ухмылкой, всё той же ненавистной Шизуо ухмылкой, но вот за речью своей следить ему стало труднее. Он бы хотел спихнуть всё на плохое утро, но на самом деле всё дело было только в Хейваджиме и всех этих странностях: эти чёртовы «приятные» взгляды, нарушение личного пространства и волнение, возникающее из ниоткуда. Изая не был уверен, что ему удастся как-то решить проблему появившейся беспомощности перед Хейваджимой, если тот находится слишком близко, но оставить это просто так граф не мог себе позволить. Конечно, он попытается. Попытается не повестись на инстинктивное желание заставить Шизуо не уходить из поля зрения, попытается не растеряться, если тот снова нарушит его личное пространство, не поведя при том и бровью. Попытается вернуть себе пока ещё не полностью утерянное достоинство. Попытается. А вот получится ли — дело другое. И это хорошо, если Шизуо ещё не понял состояния графа.