Создатель

В том году Зейн впервые увидел снег, и это было изумительное зрелище, потому что раньше с неба падали только капли дождя. Дождинки были обычные, прозрачные, но снежинки оказались совсем другим делом — нежные и удивительно красивые, они падали Зейну на ресницы, не успевая растаять. И от этого хотелось смеяться во всё горло. Зейн с Лиамом моментально высыпали в сад, чтобы поиграть в снежки, и Луи, увидевший их в окно, не переставал кричать, чтобы они немедленно оделись, потому что лечить их — него забота. Вскоре к ним присоединился Найл, и тогда уже Луи не смог удержаться, оставляя недоделанный суп на плите. За ним выбежали окрепшие Плутарх, Аристотель и Сократ, радостно лая и резвясь. Они тоже видели снег в первый раз, и резвиться с хозяевами среди вырастающих сугробов было даже приятнее, чем валяться в траве. Последним на улице показался зубной врач Гарри Стайлс, друг Лиама, Луи и Найла, знакомый им еще со времен учебы. Он гостил у них весь последний месяц и рассказывал Зейну много интересного про зубы и полость рта. Через час пришлось забежать в дом — температура резко упала, и им понадобилось несколько чашек горячего шоколада, чтобы прийти в чувство. В гостиной был разожжен камин, постелен новый коврик — всё искрилось уютом и теплом. Лиам сидел на диване, Зейн лежал, опустив голову на его колени, Найл устроился в кресле, Луи — прямо на ковре рядом с его ногами и собаками, а Гарри разместился в кресле напротив, читая интересную книгу про коренные зубы. На следующий день всё вокруг было покрыто пушистым ковром почти по колено, и Лиам показал Зейну, как делать снежных ангелов. Им было совсем не холодно, любовь согревала их не хуже огня в камине. Правда, снег из-за шиворота всё равно потом пришлось убрать. Они прошлись до беседки, что теперь была покрашена и отремонтирована, и опустились на скамеечку, оглядывая замерзший сад. Он выглядел сказочно, как волшебное королевство, и Зейну безумно нравилось смотреть на эти чудеса вместе с Лиамом. В этом году, еще до зимы, он увидел немало чудес. И падающие листья, и осенние цветы, и интересных животных, что вылезали погреться в последних теплых лучах. Коснувшись его щеки, Лиам мягко привлек внимание Зейна. На улице стало тепло — это карие глаза столкнулись друг с другом, распространяя свет. – Зейн, я хочу тебе кое-что сказать, – нежно проговорил Лиам, опустив руку на его ладонь, что пряталась под варежкой. – Сними их на минутку. – Хорошо, – с легкой улыбкой ответил Зейн. Он не знал, зачем Лиам просит его оголить руки, но доверял ему больше всего на свете. Лиам распахнул пальто (хотя ему строго-настрого запретили выходить на улицу без теплого шарфа), вытащил из внутреннего кармана крошечную коробочку и, прочистив горло, поднял глаза на Зейна. У него был удивительно трогательный вид, от чего Зейн даже застыл, не мигая. А когда Лиам встал со скамейки и опустился на одно колено, и вовсе голова закружилась. – Зейн Малик, я прошу тебя стать моим мужем, – торжественно проговорил Лиам, показывая ему золотистое колечко. – Я прошу тебя провести со мной остаток жизни, делить горести и радости, поддерживать и заботиться обо мне, как я буду заботиться о тебе. Кровь зашумела в ушах. Зейн ошеломленно хлопнул ресницами — несколько еще нерастаявших снежинок упали на его колени. Холодный поясок из золота оказался на его пальце, а ладони — в руках Лиама. Сердце уже выпрыгивало из груди. – Конечно, я им стану, – прошептал Зейн, завороженно наблюдая за лицом Лиама. Его мгновенно окрасила изумительно яркая улыбка. – И ты станешь моим мужем, и мы всегда-всегда будем вместе, – возвысившимся от радости голосом проговорил Малик. – Всегда-всегда, – кивнул Лиам. Его лицо потянулось навстречу, и в этом всегда было что-то волшебное. Как и во всех их поцелуях.