ЛУНА, СИРЕНЬ И РЕВОЛЬВЕР

Луна шалила. Она то выглядывала из-за слоя пышных, серо-ватных туч, создавая на садовой тропинке кружевную вязь из теней – то пряталась в тучи, как в перину, и тогда сад погружался в темноту. Воздух был напоен тысячами ароматов раннего лета, в котором нежный, едва слышный запах нарциссов смешивался с дыханием сирени... Все это не могло не трогать чувств молодого человека, пробиравшегося по узкой тропинке к садовой беседке. На губах его играла умиротворенная улыбка, полной грудью он вдыхал благоуханный воздух летней ночи... Но вот и беседка; юноша замер, прислушиваясь. Было тихо; только щелканье соловья прерывало тишину. - Элен, вы здесь? – шепнул юноша, оглядываясь. - Элен? На какое-то мгновение луна высунулась из-за туч, словно желая помочь влюбленному найти-таки свою прелестную Элен. Она осветила и беседку, и силуэт молодого человека... И в ту же минуту раздался выстрел – сухой и резкий щелчок... за ним последовал крик боли и наступила тишина, в которой слышен был лишь шелест быстрых шагов, спешащих прочь от беседки. Ранним утром следующего дня надворный советник Штольман, сидя в просторной зале старинного особняка, беседовал с молодой девушкой – бледной, без кровинки в лице. - Так вы говорите, Елена Станиславовна, вы нашли его примерно два часа спустя после выстрела? А как вы могли, простите, знать, когда был выстрел? Девушка комкала в руке носовой платок, который, впрочем, был ей не нужен – на лице ее не было ни слезинки; однако темные тени под глазами и взгляд, устремленный словно внутрь себя – были много выразительнее рыданий. - Меня запер кто-то в моей комнате, - выговорила она с трудом. - Запер? Зачем? - Не знаю. Чья-то глупая шалость. Я ... мы с Сергеем уговорились встретиться в беседке. Мы там встречались каждый вечер, всегда в десять часов... - Дальше, прошу вас. - Доктор говорит, что есть надежда... что он выживет. Как вы думаете, это правда, или меня просто утешают так? Штольман повернул голову в угол залы, где на креслах расположился доктор – полный, румяный мужчина в золотом пенсне. Тот кивнул, играя ложечкой в чашке чая. - Рана не очень серьезная, - сказал он спокойно. - Не потеряй он много крови... но даже и так – опасений за жизнь нет, хотя он, конечно, очень ослаб. Штольман перевел глаза на девушку. - Так как мы помолвлены и день свадьбы уже был назначен, мой папенька не возражал против наших встреч по вечерам... Я одевалась в своей комнате, и уже взялась за шаль, как вдруг – щелчок – кто-то повернул ключ с той стороны... Моя комната в дальнем конце дома, я звала, кричала – никто не слышал. Только спустя два часа горничная, проходя мимо, услышала меня и открыла дверь. Я понимала, конечно, что Сергей не будет ждать меня два часа... но все же побежала в беседку – сама не знаю, зачем. Глупо, но я надеялась его там увидеть, несмотря ни на что... И, - она сделала паузу, – увидела... На полу беседки, в луже крови... Поэтому я и думаю, что стреляли именно тогда, когда он туда пришел, то есть – около десяти вечера... Она утомленно прикрыла глаза. - Давайте по порядку, - вздохнул Штольман. – Давно вы помолвлены? - Недавно. Понимаете, наш дом – и этот особняк, дом родителей моего жениха – рядом стоят, их разделяет только сад, да еще ограда, конечно... но там даже калитки нет в ограде, только арка. Мы поселились здесь чуть менее года назад. И сразу же, - она засмущалась. - Понравились друг другу, - чуть улыбнувшись, продолжил фразу Штольман. - Да. Познакомились, подружились… обе наши семьи подружились, даже входить друг к другу в дом стали как к себе домой… потом Сергей объяснился. Мы уже готовились к свадьбе... Г-н Штольман, - внезапно попросила девушка – можно, я пойду к нему? Может, я ему нужна... Штольман повернулся к врачу. - Что скажете, доктор? Можно ли нам – мне и Елене Станиславовне – навестить раненого? В каком он состоянии? - Для допроса непригоден, - покачал головой врач, - и я категорически против того, чтобы его мучили всякими разговорами. - Но хоть пару вопросов? Доктор вздохнул. - Ладно, под моим присмотром, - проворчал он неохотно.