ЛУНА, СИРЕНЬ И РЕВОЛЬВЕР

- Варенька арестована; револьвер она, как выяснилось, стащила у отца одного из своих друзей-гимназистов, - сообщил Штольман. Выглядел он не то усталым, не то расстроенным – Анна не поняла, но молча встала и отошла к буфету, вернувшись через полминуты с чем-то в руках. - Яков Платоныч, - позвала она, и поскребла его рукав пальцем, как котенок лапкой. - А? – рассеянно отозвался Яков Платоныч, и тут же обнаружил, что рука верной супруги протягивает ему рюмку коньяку. Коньяк был принят с благодарностью. Стало легче. - Ребенок же она еще совсем, - вздохнул Штольман, - и хоть бы понять, за что она этого Сергея так возненавидела, что решилась на такую… глупость? Она молчит и молчит... - Ну что вы, Яков Платоныч, никакой тут ненависти вовсе не было, - возразила Анна, - не жалейте уж ее так. Тут не ненависть, а холодный и жестокий расчет. Хотя и глупый… помните, я вам сказала про женскую логику? - Расчет? Какой же? Анна помолчала, улыбнулась и тихо спросила: - Яков Платоныч, я никогда вас не спрашивала… а кто вы по вероисповеданию? - Материалистом был, пока вас не встретил. - А теперь? - Теперь, наверное, агностик, - Штольман усмехнулся. - Это как? - Ну – это когда человек считает, что Бог, конечно же, есть, - но про него людям ничего не известно. - А! Но я не про это. Вот если бы вас в каком-то официальном месте спросили, кто вы… - Лютеранин, если официально. - Ага. А у лютеран есть такое правило, что нельзя жениться на свойственниках? Или это только у православных? - Вы это о чем и к чему? – спросил Штольман в некотором замешательстве. - Ну вы же сами спросили о мотивах. Помните, я вам сказку читала, а вы заснули… а потом еще спросили, отчего вдова Солоха не хотела, чтобы сын ее, Вакула, женился на дочери вдовца Чуба, Оксане? Потому что сама хотела замуж за Чуба? Если Оксана и Вакула поженятся, то их родители уже не имеют права сами между собою пожениться – они ж теперь вроде как родственники, хотя никакого родства по крови нет… И это касается не только детей и родителей, но и … - Братьев и сестер… - пробормотал Штольман, - как же я сразу об этом не подумал… - То есть, вы понимаете, если Сергей и Елена поженятся… - Уже понял… Георгий не может жениться на Варваре. А она на это рассчитывала. Она была уверена, что главное – не дать сестре выйти замуж за Сергея, дорогу перебежать… а уж Георгия прибрать к рукам – это для нее, такой неотразимой, сущие пустяки! Она даже подумать не могла, что Софи, которую она считала «серенькой мышкой» - ее соперница… - Да… вот вам и мотив, - Анна подняла глаза на мужа и спросила удивленно: - Что вы так улыбаетесь, Яков Платоныч? Штольман помолчал, и впрямь улыбаясь чему-то, потом пробормотал: - Да просто; выйти замуж, а через полгода спросить у мужа, кто он по вероисповеданию… а вы не знали? - Мне кажется, я вообще очень мало знаю про вас, Яков Платоныч, - тихо ответила Анна, и тон ее голоса насторожил Штольмана. Обняв ее сзади за плечи, он так же тихо спросил: - Что вас мучает? Анна молчала. - Я же чувствую, - шепнул он. - Что-то с вами происходит не то, вы стараетесь это скрыть. Но… может, признаетесь мужу? - Яков Платоныч, - вдруг проговорила Анна скороговоркой, и голос ее стал совсем детским, - я видела вас с той женщиной… в кафе… Только не сердитесь, я туда зашла случайно, и хотела подойти к вам, я так обрадовалась, что вас там встретила, а тут она… И я слышала весь ваш разговор, от начала и до конца; вы сказали, что не хотите ее видеть… Она сделала паузу. - Но вы не сказали, что я жива, что мы женаты, и даже перчатку так надели, чтобы она не видела кольца… Вы словно стыдитесь нашего брака… - Да бог с вами, - шепнул он. - А что ж тогда? - Не знаю, поймете ли вы меня, - пробормотал он, вспоминая слова, недавно им услышанные, - есть такие чувства, слишком хрупкие, чистые, чтобы позволять … позволять чужим людям до них дотрагиваться… Чтобы имя моей Анны произносили со злобой… Ваше имя, вы понимаете?