"Мудак"

— Мудак, — рычит Енджэ, ударяя точно в челюсть. Джебом пошатывается, но послушно принимает удар за ударом, опираясь о стену в прихожей. В дверях стоит заплаканная СуЕн, умоляющая Чхве остановиться, но тот лишь яростно бьет дальше. — Сука! Ненавижу тебя! Ебанный гондон! — каждое оскорбление сопровождается громким ударом. По подбородку Има уже стекает кровь, а на скуле красуется огромный синяк, но тот терпит: есть за что. — Хватит! Остановись! Не надо больше! — девушка не выдерживает и хватает Енджэ за руку, останавливая замах, блондин замирает, тяжело дыша, и взбешенно смотрит на нее. — Отпусти меня, тварь! — цедит младший, крепче сжимая кулак, СуЕн испуганно косится на Джебома и мотает головой: — Пожалуйста, остановись! — по ее щекам текут черные слезы, оставляющие темные дорожки на белой коже. — СуЕн, отойди, — голос Има хриплый, но повелительный. Девушка всхлипывает и послушно отходит. — В глаза мне смотри. Старший послушно поднимает голову, смотря в такие родные глаза, и внутри противно скребет, отдаваясь неправильностью происходящего. Сам виноват. В глазах Енджэ тонны выжигающей ярости, за ними — непролитые слезы обиды. Несмотря на то, что все считают Енджэ довольно слабым и хрупким, он может постоять за себя. Джебом надеется, что он намного сильнее, чем все думают. Он верит в это. — Убирайся и никогда больше не попадайся мне на глаза, — в голосе стальные нотки, Им прекрасно знает, что они скрывают на самом деле. СуЕн тянет его за рукав толстовки и умоляет: — Джебом, пойдем, прошу! Идем же, — девушка настойчива, в ее глазах плещется концентрированный испуг. Енджэ окатывает СуЕн презрительным взглядом и отворачивается. Смотреть противно. Дверь закрывается с тихим щелчком. Кажется, Енджэ умер внутри. ***** Через неделю Енджэ кажется, что стало труднее дышать. Будто в груди что-то большое, легкое, не дающее порой нормально вдохнуть. Вот и все. — думает Енджэ Неужели я не смогу разлюбить? — задает себе вопрос в тысячный раз. Ответ Чхве знает. Не сможет. Нет. Но и простить не сможет тоже. Слишком свежа боль, слишком велико разочарование внутри. Чхве решает просто ждать, ведь ничего другого не остается. ***** Джебом устало сидит возле открытого окна на кухне, выдыхая сизый дым в воздух. От бесконечного потока мыслей болит голова. От бесконечного потока чувств болит сердце. Он готов винить себя весь остаток жизни, и он бы с радостью оградил от себя Енджэ на всю жизнь, но он просто не может отказаться от него. Не может жить, зная, что ему может быть плохо. Что он может разлюбить. Он сожалеет, что вообще повелся на глупый флирт с СуЕн, он ведь даже не любил ее никогда, но тогда это стало отдушиной. СуЕн была мила, безусловно красива и послушна. Не шла наперекор Джебому и безоговорочно слушала его. Енджэ был не таким: бесконфликтный, он всегда имел свою точку зрения и не терпел, когда ею пренебрегали. Мог оспорить слова Джебома, и не выдерживал, когда ему приказывали. Но разве не за это Им его и полюбил? Джебом просто не выдержал. Он и сам до сих пор не знает, почему он решил завести интрижку на стороне. Надеялся, что Чхве не узнает? Но он прекрасно знал, что Енджэ неглупый мальчик. С СуЕн он расстался в тот же день — не хотел врать ей. Через неделю он не выдержал: не знать что происходит с Енджэ, и не иметь возможности хотя бы слышать или видеть его убивали Има изнутри. Выедали тревогой и глухой виной. Но Джебом ждал. Покорно ждал звонка или смс, что да, я готов выслушать твои извинения. У них так было сначала: если они ссорились Джебом ждал сигнала, что Енджэ готов выслушать извинения, или наоборот. Но телефон молчал. Душа молчала тоже. ***** Молча летела пыль, бесшумно оседая на поверхностях. Через балконную дверь едва пробирались звуки с улицы. Яркая полоска солнечного света разрезала полумрак комнаты, освещая узкую полосу. Блондин неподвижно лежал на диване, лениво следя за полетом частичек пыли, изредка задерживая дыхание и прислушиваясь к ощущениям внутри. Дышать было легко. Енджэ посмотрел на руки: сбитые костяшки, покрытые жесткой корочкой. Как напоминание о том дне. Буря внутри улеглась быстро; уже через сутки Чхве успокоился: не было больше ярости и ярких вспышек глухого отчаяния. Была боль. Было разочарование. Но Енджэ чувствовал, что без Джебома он неполноценен, будто всего половина. Чувство обиды перемежалось с острой нуждой в прикосновениях, тихом шепоте и родных объятиях. Он нуждается в нем, и спорить с этим глупо. Один шанс, Енджэ. Дай его себе, иначе ты рискуешь разбить свою жизнь на мелкие осколки пустого существования. Яркость экрана чуть слепит, и Чхве прикрывает глаза, привыкая к свету. Знакомый алгоритм и неуверенные прикосновения к экрану: «Мудак.» Внутри просыпается робкая радость. Он приедет, ведь Енджэ будет его ждать. Через 13 минут слышится стук в дверь не настойчивый, не робкий — просто стук, но Чхве понял. Енджэ открывает дверь и крепко держится за ручку, боясь поднять глаза. Джебом молчит тоже, ждет согласия, но, если честно, руки трясутся и невыносимо тянет вперед. — Енджэ, — молит Им, когда вид съежившегося парня, приносит чуть ли не физическую боль. Сжимая ручку до побеления кожи, Чхве скулит, не выдерживая натиска: — Мудак, — в тот же момент его почти сносят. Джебом крепко прижимает младшего к себе, боясь отпустить хоть на секунду. Енджэ цепляется за ткань ветровки на чужой спине и неловко отступает назад, путаясь в ногах, но упасть не дает Джебом, притягивая к себе. Им молчит, напряженно дышит и ни на секунду не ослабляет объятия. Он знает, что Енджэ без труда поймет все его мысли, он проницателен, в отличии от старшего. И Енджэ понимает, соглашается, утыкаясь в шею Има и давая волю слезам. Ему не больно, но слезы как медленно уходящее из него напряжение последних дней. С каждой секундой все легче. Енджэ начинает улыбаться. По ногам дует с открытой настежь двери, и Чхве ежится от прохлады. — Холодно? — блондин поднимает голову, встречаясь взглядом — двойной смысл вопроса — и выдыхает, едва касаясь губ Джебома: — Я люблю тебя. Им счастливо улыбается и тут же целует, не спрашивая. Енджэ проницателен в отличии от самого Джебома.