Няньки

ЧАСТЬ 1 (17:00 - 20:00)

Явь оказалась страшной. Потому что на самом деле в вопросе «пошел или не пошел ребенок» хождение имеет весьма второстепенное значение. Гораздо важнее, куда ребенок пошел. Екатерина Великина “От заката до обеда” Next to me Ed is fine He's a fucking Einstein Stephen Lynch “Special Ed”

*** — А это наш Вик-чан. — Юри улыбнулся, застегивая пиджак. Выглянувший из спальни крошечный ребенок устремился было к нему, но замер в нерешительности, заметив незнакомых людей. — Кацудон, ты какие-нибудь другие имена вообще знаешь? — Юра стянул ветровку и переглянулся с Отабеком, который с каменным лицом подпирал Никифоровскую «стену славы». — Но Виктор — хорошее имя… И первенцев всегда называют в честь отца… — залепетал Юри, отступая к двери. — Уебывайте уже в свой театр, пока я не передумал. — Пока-пока! — Виктор, подталкивая Юри, заспешил к лифту. — …Виктор, но я, кажется, забыл телефон!.. — Долбоебы, — Юра скинул кеды, но тут же выскочил на площадку — Э, стойте, а на каком языке с ним разговаривать-то? Лучезарно улыбнувшись, Виктор помахал ему, и створки лифта захлопнулись. — «Первенца», — фыркнул Юра, запирая дверь. — Спорим, эти наркоманы и второго назовут Виктором. Бля, реалити шоу. «Кацудон и Викторы». Могут все бросать и зашибать бабки. Он присел рядом с Отабеком и рассмотрел вверенный им на сегодняшний вечер объект в короткой майке, памперсе и полосатых носках. Штанов на объекте не было. Он попятился и жалобно заморгал то на Юру, то на входную дверь. — Бек, он же японец, ну какой нахер Виктор. Слышь, Сузуки, чего не здороваешься? — Юр, пацаны до двух лет еще не очень разговаривают. — Может, в Японии разговаривают, там же, типа, все мозги, — Юра подергал малыша за край майки с радужными пони.— Нда, в хоккей тебе без шансов. Ребенок сморщил нос и заревел. Отабек подхватил его и кивнул на свою куртку: — Там Юри с утра список прислал. Чем кормить и расписание. — Какое еще, блядь, расписание, — Юра вытащил из куртки телефон и принялся в нем копаться, пока Вик-чан безутешно рыдал в Отабека. — Чего он орет, как циркулярка, сделай уже что-нибудь! Ты ведь прошаренный. — Я пытаюсь, — Отабек вытащил из-за пазухи армейский жетон и потряс им, но то, что годилось для его казахских племянников, не сработало. — Кацуки — графоман охуевший. У Панасоника рожа не треснет пять раз в день жрать? «Ест бананы только размятые, осторожно штаны», что за х… Эй! — он отобрал у ребенка забытый телефон Юри, который тот успел стащить с полки, приспособленной, как и все горизонтальные поверхности в питерской квартире Виктора, под награды. — Не давай ему это. — В Японии, вроде, детям ничего не запрещают, — хмыкнул Отабек, раскачивая Вик-чана, который из-за потери телефона пошел на второй круг плача. — Вот пусть и пиздуют обратно в свою Японию, а покупать кацудону новый меня не прет, — Юра переложил чужой телефон повыше. — «Развивающие игры под классическую музыку и полдник». Бека, я у них там видел танцевальный коврик, подключи ему. На час точно зависнет, а я сейчас нам доставку закажу. — Юр, у нас проблема. — Что будешь, пиццу или яп… пона мать… — Юра застыл на пороге. — Вот сейчас не понял. Вместо огромной плазмы на стене чернел одинокий кронштейн. На кронштейне висел галстук. Очень скоро выяснилось, что из кухни, ванной и спальни телевизоры тоже исчезли, а гостевая комната встретила Юру и Отабека свежим ремонтом и припаркованной коляской. — Дохуя разрешают, говоришь? Япония, говоришь? И ноут запаролили! Ну, кацудоны, — Юра набрал Виктора. — Трубу отключил, гондон! — он швырнул телефон на диван, где его тут же ухватил Вик-чан. — Фу! В смысле, no, нельзя! — Юра отнял телефон, и снова яростно нажал вызов: — Слушай сюда, Никифоров, вот что с тобой будет, если ты через пять минут не перезвонишь, сука такая, я тебя… Отабек закрыл ребенку уши и ногой подтянул к себе ближайший контейнер с игрушками. *** В ближайшие несколько часов голосовая почта Виктора существенно обогатилась, а Юра увидел в исполнении Отабека танец маленьких утят. — Их детский риэлтор — гребаный профессионал, подогнал им копию Никифорова, — Юра выключил стереосистему и посмотрел на ребенка, который продолжал приплясывать перед ними, не обращая внимания на отсутствие музыки. — Такая же социоблядь и позер. Пока его громко хвалили и апплодировали, Вик-чан с удовольствием дрыгался под песни, закидывал ногу за голову и возился с игрушками. Но как только Юра с Отабеком от него отходили, или начинали болтать между собой, тут же терял к занятиям интерес и целеустремленно бежал в коридор штурмовать заветную полку с телефоном Юри. Сперва он забирался на чемодан, с чемодана на банкетку, с банкетки перелезал на антикварный комод, откуда его раз за разом снимали то Отабек, то матерящийся Юра. Сидеть в интернете тоже было невозможно — едва завидев телефон, ребенок вис на ногах, лез на колени и включал ультразвук, когда «игрушку» ему не давали. Поэтому они приноровились по очереди прятаться от Вик-чана в комнатах, но это помогало ненадолго, так как сын чемпионов отлично умел считать до двух и половина зрительного зала его не устраивала. — Как. Же. Задолбало, — Простонал Юра и побился головой о диван, в пятый раз собирая дорогую палехскую матрешку-макси. Ребенок в нетерпении ползал вокруг, помогая Отабеку собирать матрешечные половинки, а заодно с ними подавая Юре останки развивающих игр, кубики, и засохшие лаймовые корки. — Готово, блядский цирк продолжается, — Юра хлопнул в ладоши и поднял собранную матрешку. — Я ме-е-едленно снимаю… — Юр. — Ладно, ладно. Смотри, Нинтендо, а что же тут внутри, ни за что не угадаешь, неужели деньги?— он жестом фокусника открыл матрешку. — Офигеть! Еще одна! Ребенок взвизгнул и схватился за щеки от избытка чувств. Когда матрешка Вик-чану надоела, Отабек сделал большую глупость и прокатил его на спине. Слезать Вик-чан ни в какую не пожелал, и Юра был вынужден ходить рядом и придерживать его за майку, чтобы не свалился. После незапланированного родео взмокший и оглохший Отабек сбежал в спальню, где засел в скайпе с тренером, и Юра остался с Вик-чаном один на один. Сунув ему банан и оставленную Кацуки бутылочку, Юра открыл объемистый бар, и тут же хмуро захлопнул его, оглянувшись на подопечного. — Нет в жизни счастья. Целый банан Вик-чану понравился, но есть он его не стал, катая по полу, словно желтую подводную лодку. Очищенный и размятый банан пошел лучше, хоть и остался частично на Юриных джинсах. Глотая минералку, Юра какое-то время наблюдал, как ребенок пыхтит и пытается встать на голову рядом с пустой бутылочкой. — Э, Сони, после еды на йогу нельзя, ты ж так блеванешь, — Юра пощелкал пальцами. — Прием! Что же с тобой делать, — он оттащил ребенка на диван и огляделся в разгромленном пространстве. — Матрешку хочешь? Вик-чан помотал головой и показал на дверь спальни. — Занят он, в скайпе сидит, предатель. Busy. Что, часто такое слышишь? — Юра скорчил скуксившемуся ребенку рожу и схватил первые попавшиеся игрушки. — В траве сидел Кацуки, ребенка бросил, сука, и Витя тоже сука, стареющий алкаш… Театр имени Плисецкого, до чего докатились. Короче, смотри, приехал однажды, ээ… что это за херня вообще… одноглазый кальмар в Японию в гости к… Ребенок сунул в рот большой палец и задумчиво уставился на потолок. —Бека!!! Он обосрался!.. Пока Отабек возился с памперсами в ванной, Юра снова открыл бар и закрыл его только после основательной дегустации. Подошедший Отабек заглянул Юре в лицо и кивнул. — Мне тоже. — Пиздец какой-то, — Юра плеснул ему текилы из запасов Виктора и посмотрел на часы. — У Лилии так не уставал. А ты полкило уже скинул, наверное. Отабек отставил стакан и притянул его к себе. — Алтын, даже не думай. У меня в этом кацудоньем гнезде больше никогда не встанет. Все японские дети сутками на жопе сидят, собирают роботов, а этот… — Юра прислушался и метнулся в коридор, в двадцатый раз за вечер снял Вик-чана с комода, и подмышкой принес на кухню: — А почему у него башка мокрая?! — Ну, — Отабек почесал в затылке. — Пришлось вымыть… — Стоп, лучше не рассказывай. Взрослой расчески Вик-чан испугался, а детскую они не нашли, поэтому Юра просто включил фен и направил на ошалевшего ребенка снизу вверх. — Ну вот, хоть на человека стал похож. А то ходишь у кацудона весь прилизанный, как монах, да, Кавасаки? — Сид Вишес,— Отабек посмотрел на всклокоченного, но довольного Вик-чана. — Кацуднишес, — Юра отложил фен. — Я на него твои очки надену, а ты сфотай. *** На ужин Вик-чану достались небольшие мисочки, заботливо подписанные Кацуки на русском языке, так что их содержимое осталось загадкой. Перемолотую в блендере массу Отабек на вкус не опознал, а Юра пробовать отказался. Засовываться в детский стульчик Вик-чан не захотел, как и сидеть на обычном стуле, так что в итоге с комфортом разместился у Юры на коленях. Увидев доставку, ребенок оживился, поэтому взрослую еду пришлось срочно переносить на подоконник. Пока Вик-чан выколупывал рисинки из пожертвованного авокадо-маки, Юра успел загрузить в него половину оставленного Кацуки «ужина». Отабек за это время не жуя расправился со своей порцией, и они поменялись — Отабек принялся изображать съедобные вертолеты и поезда, а Юра стоя доел роллы и заглянул в холодильник: — Что на десерт? Повидавший Никифоровский холодильник оказался чисто вымыт и ничего вкуснее йогурта не содержал; в морозилке среди аккуратных лотков со льдом сиротливо стояло ведерко с соевым мороженым. Высказавшись про родню Юри до седьмого колена, Юра снял с мороженого крышку и воткнул в него три ложки. — Юр, мелким нельзя мороженое, — Отабек передал ему потяжелевшего Вик-чана и стал споласкивать миски. — Это не мороженое, а хуйня, — Юра зачерпнул кончиком ложки. — Ну-ка, скажи «ма-ма Ви-тя». — Итя. — Красавчик! На, заработал. Плечи Отабека затряслись: — Ты ведь сейчас научишь. — Пусть в другой раз няньку нанимают, — Юра снова зачерпнул из ведерка. — Закрепим рефлексы. Ребенок, жадно следивший за его рукой, скосил глаза на переносице, когда ложка уперлась ему в нос. — Давай, Мицубиси, «ма-ма Ви-тя». — Афф, ба-ба-ба-ба, — Вик-чан весело заболтал ногами и потянулся к ложке. — Заебись, это успех,— Юра со вздохом скормил ему мороженое, и прицельно швырнул ложку в мойку. — Я понял. Никифоров как нажрется, вот точно такую же хуйню несет. Конец первой части