"Обманули дурака на четыре кулака" или "Как Егор Крид фистинг попробовал"

             Мальчишка при заселении звезды проявил завидную расторопность, и Егор решил тоже не заставлять себя ждать. Быстренько приняв душ и взяв себе на заметку чуть позже попробовать поплавать в роскошной четырёхметровой чаше джакузи, певец встал перед зеркалом во всю стену и оглядел себя в полный рост.       В общем и целом, мужчина остался доволен тем, что видит. Некоторые мышцы, если честно, следовало бы слегка подкачать, но теперь, с обилием татуировок на теле, это было не особо заметно, если только специально не пытаться пристально приглядываться. А так – бицепсы на месте, пресс проявлен, ягодицы… Парень повернулся вполоборота и вгляделся в отражение. Да, тоже всё отлично, нижняя часть тела вообще без нареканий: и попа упруго подтянута, и ноги хорошо подкачаны, и член… О да, член большой! Тем более в состоянии перманентной эрекции, которая не покидала парня при мысли об ожидающем его в спальне голом Кирилле.        Булаткин – а сейчас он ощущал себя больше именно обычным человеком, а не поп-звездой – взял пушистое белое полотенце и обмотал его вокруг бёдер. Потом размотал, небрежно перекинул через плечо, и снова взглянул в зеркало. Попробовал повесить на шею… Да, так было сексуальнее всего, но этот стояк… Нет, нельзя мальчишке позволять так явно увидеть, какую реакцию он вызывает у знаменитого певца!       В итоге Егор остановился на компромиссном варианте: полотенце на бёдрах, но приспущенное так, чтобы открывать весь покрытый недлинными светлыми волосами лобок, держась за торчащий член. Наконец, решив, что и так слишком уж долго с этим заморачивается, хотя ведь не собирается задерживать на себе эту тряпку более минуты, артист тщательно взъерошил ёжик мокрых волос, ещё одним полотенцем промакнул последние мокрые капельки на плечах, и неторопливо вышел в комнату.       Кирилл, как и ожидалось, сидел в разобранной кровати. Он был голым, но скомкал в руках одеяло и прикрывался им аж до самого горла, с какой-то настороженностью глядя на приближающегося Крида. Было непонятно, чего в его глазах больше – испуга или восхищения. То, что парень всё-таки обнажён, было видно только по выглядывающей из-за ткани полоски кожи на боку.       Егор ухмыльнулся. Юноша сейчас и правда напоминал ему пушистого встревоженного котёнка, которого разбудили, взлохматили, а что с ним будут делать дальше – кормить и ласкать, или больно пнут и выкинут на улицу, он пока не догадывается, но пытается надеяться на лучшее.       – Не бойся! – прошептал он, походкой змея-искусителя скользя к кровати, и на ходу начиная ослаблять узел на полотенце. – Я просто хотел показать тебе, кто здесь хозяин. А теперь я не сделаю тебе больно, я буду ласков! – Булаткин опёрся коленом о матрас и позволил ткани соскользнуть с бёдер, являя себя мальчику во всей красе. – Иди сюда, зайчоночек!       – А я и не боюсь! – нервно пробормотал пацан, фокусируясь взглядом в паху Егора. – Ты что думаешь, ты у меня первый что ли? Ха-ха!       – Судя по твоей реакции, я бы сказал, что да, – не отказал себе в удовольствии слегка позабавиться Крид, проводя рукой по всей длине своего члена и показательно покачивая им из стороны в сторону. – Но вот судя по состоянию попки, я понимаю, что нет.       Парень густо покраснел.       «Какая прелесть! – мелькнула мысль у Егора. – Может, зря я предпочитаю профессиональных проституток, и действительно стоит иногда обращать внимание на поклонников? Как давно кто-то из моих партнёров в постели вот так трогательно смущался от маленькой невинной пошлости? У-у-у, что-то и не вспомнить, было ли вообще такое!»       Словно услышав мысли певца, мальчик пошёл в наступление.       – Хватит болтать, – охрипшим от волнения голосом заявил он. – Ложись и покажи мне, что ты умеешь пользоваться этой своей штукой между ног, а не просто писаешь с её помощью, как некоторые!       – Ого, как мы заговорили! – рассмеялся певец, но всё же послушно откинулся на мягкие подушки. – А как же обращение на «Вы»? А куда делось почтительное отношение к «ВИП-гостю»? Я вот изначально собирался доставить тебе удовольствие, которого ты ещё никогда не знал с другими, но сейчас начинаю думать, что я с этим слегка погорячился. Не я для тебя стараться должен, а ты – для меня. Так что я пока расслаблюсь и полежу, а ты садись сверху и постарайся сделать так, чтобы я остался доволен!       Он потянул одеяло из рук собеседника на себя, любуясь наконец-то полностью открывшимся его взору подтянутым мальчишеским телом. Захотелось немедленно схватить этого наивного развратника за бёдра, притянуть к себе и снова резко, без особой подготовки, проникнуть в эту узкую горячую глубину. Чтобы со стонами и слезами вначале, и лепетом благодарности в конце, когда накатившее наслаждение смоет у парня воспоминания обо всей предшествующей боли, и он будет хотеть только одного: повторить эти волшебные ощущения снова и снова. А уж Егор Булаткин сможет ему это обеспечить, с этим у него никогда проблем не возникало!       Мальчик под откровенно изучающим взором певца покраснел ещё сильнее, а затем вдруг быстро подался вперёд, перекинул одну ногу через лежащего, и уселся ему на бёдра, прижимая свой тоже уже пульсирующий от возбуждения орган к напряжённому члену Егора.       – Да, вот так мне уже больше нравится! – промычал певец, снизу вверх глядя на – теперь он мог это сказать с уверенностью – очень красивое личико парнишки и ощущая под руками его бешено колотящееся под рёбрами сердце.       – А так? – поинтересовался парень, оставляя робкий поцелуй на шее певца.       – Поцелуи – это хорошо! – одобрил Крид, опуская руки на ягодицы паренька и начиная нежно их мять. – Но сейчас мне хочется чего-то более конкретного, ты же понимаешь?       – Конечно, понимаю, – промурлыкал юноша, продолжая, однако, выцеловывать круги на шее и плечах Булаткина. – А я ведь на самом деле повидал много звёзд, – вдруг заявил он, прижимаясь обнажённым телом к груди Егора и выдыхая ему прямо в губы.       – Много? – самодовольно ухмыльнулся Крид такому откровенному вранью, нежно скользя пальцем по гладкой щеке. – Это сколько? Две, три? А может, даже четыре? Как часто сюда приезжает кто-то из знаменитостей всероссийского масштаба?       – У нас не такая глушь, как тебе кажется, – рассмеялся юноша, начиная нежно пощипывать певца за соски. С каждой минутой страх его всё больше проходил, и он становился всё раскованнее. – А я – очень общительный молодой человек, как выяснилось. Я люблю глубоко и долго кого-нибудь «общать»! – смех стал ещё громче.       – И что, ты хочешь мне сейчас вот таким образом показать, что я для тебя – далеко не первый? Это такая попытка похвастаться, какой ты весь из себя сексуальный? И ты всерьёз считаешь, что это ты будешь меня сегодня иметь, а не сам под меня ляжешь? – с внезапно проснувшимся высокомерием решил поставить зарвавшегося мальчишку на место Егор, приподнимаясь на постели и принимая сидячее положение в обнимку с устроившимся на его бёдрах Кириллом.       – Посмотрим, – прошептал, практически простонал парень, потираясь своим возбуждённым членом о накачанный пресс потенциального любовника. – Это всё сейчас так неважно!.. Главное, что я встречал многих… – мальчик погладил ладонями широкую мужскую спину. – Ласкал многих… – он быстро лизнул чужое ухо, вызывая у Крида непроизвольный всхлип. – И знаешь… – нежные руки слегка отстранили голову певца в сторону, и глаза парней встретились. – Вы все такие…       – Офигительные? – без особого энтузиазма попробовал угадать Егор. Ему не нравилось, когда его ставили в один ряд с кем-то там ещё. – Возбуждающие?       – Одинаковые! – ласково прошептал парень… и резко ударил изумлённого ответом певца лбом в челюсть, разбивая тому губы и опрокидывая на разостланную кровать.       – Какого хрена?! – взревела разъярённая звезда, прижимая ладонь к подбородку и чувствуя во рту резкий металлический привкус крови. – Ты что творишь, урод?!       Крид попытался схватить паренька за запястье и отвесить хорошую оплеуху, но тот оказался проворнее и быстро соскочил с кровати.       – Только то, что необходимо, – быстро ответил он, и Егор заметил, что у него в руках снова оказались те самые очки, которые он недавно сунул себе в джинсы.       В следующую секунду Кирилл протянул руку с ними вперёд, и из толстой оправы прямо в лицо певцу вылетело облачко пара. А ещё через мгновение мир перед глазами поплыл, а всё тело налилось свинцовой тяжестью.       Лёжа в полной темноте, краем угасающего сознания Егор какое-то время ещё ловил некоторые звуки из окружающего мира. Вот паренёк куда-то уходит, а затем из соседней комнаты слышится писк проводимой через замок карточки – кто-то открывает дверь в номер.       Ни страха, ни волнения не было. Только чувство медленного уплывания куда-то в пульсирующую тёплую мглу и полное безразличие к своей дальнейшей судьбе и вообще к чему бы то ни было.       Спустя минуту раздаются голоса. Один – явно Кирилла, второй тоже кажется смутно знакомым, но вспомнить наверняка Егор никак не может. Тем более что в голосе звучат злые интонации.       – Почему так долго? Он тебе ничего не сделал? – интересуется незнакомец. – Почему я ничего не слышал?       – Нет, успокойся, ничего страшного не случилось! – а это уже оправдывается Кирилл. – Он меня просто… немного поласкал, ничего больше…       – Смотри у меня! – это снова первый. – А с микрофоном что?       – Да он снял с меня очки и убрал в карман! А потом в ванную с ними ушёл, и там оставил! Хорошо, что у меня запасные есть.       – Вот видишь! – незнакомый голос слегка потеплел. – Я ведь говорил, что они тебе когда-нибудь пригодятся, а ты «не надо, не надо»! Всегда меня слушайся! Ладно, давай тут заканчивать!..       В голове у Егора зашумело, и звуки стали неразборчивыми. Он ощутил, что его подняли и потащили куда-то с постели, но куда и зачем – он не понимал. Его куда-то усадили, продолжая поддерживать, а в следующую секунду он ощутил, как ему в зад проскользнуло что-то тонкое и хорошо смазанное, а затем в животе появилось ощущение чего-то слегка распирающего.       «Клизма? Мне делают клизму?» – успел подумать он, и окончательно провалился в темноту.       

* * *

             – Ну что, как он, приходит в себя? – донёсся до слуха Егора встревоженный голос, в котором он уже без труда угадал Кирилла.       – Да всё с ним в порядке, успокойся уже! – слегка раздражённо ответил ему тот самый неизвестный посетитель. – Не понимаю, чего ты так вокруг него квохчешь? Меня начинают терзать смутные сомнения: уж не втюрился ли ты, а, Кирюша?       – Ещё чего! – пылко возразил мальчик. – Просто он как-то слишком медленно просыпается…       – Ну так это же как раз из-за тебя! Я вижу, как ты к нему неровно дышишь, вот и ввёл ему не всю дозу сразу, чтобы не слишком колбасило.       «Дозу? О чём это они? Мне что, колят какие-то наркотики? Хотят подсадить меня на иглу?» – вереницей завертелись в мозгу Крида тревожные мысли, и он тихо протестующе застонал, не в силах сделать ничего другого.       – Вот видишь! – вновь заговорил неизвестный, и певец почувствовал, как его что-то кольнуло в вену чуть пониже щиколотки. – Он уже прошёл начальные стадии выхода из глубокого сна, так что дальше будет гораздо легче. Сейчас я введу ещё дозу антидота – и через пять минут будет как новенький! Даже голова не должна кружиться, как у остальных.       Незнакомец оказался прав: буквально через минуту к Егору вернулось ощущение тела, и он понял, что лежит на кровати, всё ещё голый, с раскинутыми в стороны руками и ногами.       – Просыпайся, красавчик! – снова заговорил неизвестный, но на этот раз тон его голоса был почти ласковым.       И теперь-то Егор узнал эти бархатистые интонации. И тут же широко распахнул глаза в попытке подтвердить свою догадку.       Так и есть. Перед ним стоял Алексей, тот самый организатор из клуба, чьим помощником являлся Кирилл. Последний, кстати сказать, тоже присутствовал здесь. Он надел обратно свои трусы, но более из одежды на нём ничего не было. Парни стояли рядом, и теперь, видя их обоих разом, Егор не мог не отметить удивительного сходства.       На улице это мешали сделать надвинутый капюшон мужчины и ночной полумрак, но теперь, когда парень стоял в хорошо освещённой комнате в простой рубашке с закатанными до локтей рукавами, было хорошо видно, что у них с Кириллом одинаковый цвет волос, одинаково резко очерченные скулы, та же форма носа, изгиб губ, и даже цвет глаз. Различия были только в возрасте, причёске и фигуре: Алексей был выше сантиметров на десять и гораздо более мускулистый, на голове носил средней длины ёжик, а не длинную чёлку, и выглядел примерно лет на двадцать пять.       – Вы… Вы братья? – переводя взгляд с одного парня на другого, зачем-то поинтересовался Егор, как только почувствовал, что язык в достаточной степени его слушается.       – Вижу, мозговая деятельность не нарушена, – усмехнулся старший из ребят, приобнимая второго за плечи. – Значит, и всё остальное должно функционировать как надо! Вот видишь, а ты боялся! – он улыбнулся и чмокнул младшего в затылок, вызывая у того недовольную гримасу.       – Понятно… – тихо пробормотал Крид, хотя что ему давал этот факт, было решительно не ясно. Он помедлил ещё секунду, и во всю мощь натренированных концертами лёгких завопил: – Помогите!!! Убивают!!! На помощь!!!       В ту же секунду он рванулся в сторону, собираясь скатиться с кровати подальше от стоящей перед ним парочки, но обнаружил крайне неприятное обстоятельство: он был крепко привязан. Раскинутые в форме морской звезды руки и ноги были стянуты кожаными браслетами, а тянущиеся от них верёвки уходили к четырём столбикам по углам массивной кровати, на которой он лежал.       Запаниковав, парень заорал ещё громче: – Спасите!!! Кто-нибудь!!! Пожар!!! Горим!!!       Последнее само собой всплыло у него в мозгу, услышанное когда-то ещё в школе на уроках ОБЖ, когда заболевшего учителя замещала молодая девчонка, сама практически вчерашняя школьница. Та решила, что необходимо дать женской половине класса несколько практических советов, которые в жизни помогут им чуть больше, чем инструкция по сборке автомата, и весь урок старательно рассказывала о необходимости предохраняться во время половых контактов, своевременно посещать маммолога, и – главное – в случае потенциального изнасилования ни в коем случае не кричать «Убивают!», а что есть сил вопить «Пожар!» и стучать кулаками по всем машинам, вызывая срабатывание сигнализации. Мол, на первый вариант никто не откликнется, а вот во втором случае внимание публики обеспечено.       Закончила свой рассказ девушка под аплодисменты класса гениальным выводом: «Даже если в итоге всё равно ничто из этого не поможет – так хотя бы обязательно кто-нибудь найдётся, кто на мобильник заснимет и в Instagram выложит. Всё не напрасно будет действо происходить, будет потом, что посмотреть и вспомнить!»       И вот теперь эти советы сами собой всплывали в мозгу, и Егор завывал как резаный, извиваясь в путах: «Горим! Пожарные!! Огонь!!!»       Устав дёргаться, певец сделал небольшую передышку, не понимая, почему никто до сих пор не пытается на него напасть и заткнуть рот. Он посмотрел на ночных посетителей, всё так же стоящих у него в ногах постели, и сдержал готовый вот-вот сорваться с губ очередной призыв о помощи.       Кирилл со страдальческим выражением на лице затыкал уши пальцами, а Алексей просто скорчил кислую физиономию и с нескрываемой жалостью смотрел на связанного парня. Ни один из них не казался обеспокоенным возможными последствиями от криков.       – Ну что, закончил? – поинтересовался старший брат, видя временное замешательство Егора. – Зачем так дико орать-то? У тебя завтра концерт очередной, а ты таким макаром голос сорвёшь, даже приветствие между фонограммами прохрипеть не сможешь!       Только теперь Булаткин почувствовал, что его «отпустило». Эти слова про завтрашний концерт – они подразумевали, что этот самый концерт всё же состоится. А значит, предполагается, что что бы эти парни тут ни замышляли – это не должно помешать ему завтра выйти на сцену в добром уме и здравии.       Это открытие придало ему сил, и он, глубоко вздохнув и проглотив подступивший к горлу комок облегчения, решился попробовать поговорить со своими похитителями, если их можно было так назвать.       – Кто вы?.. – начал он и закашлялся. Всё-таки орал он и правда знатно! – Кто вы, и что вам от меня нужно?       – Первая половина вопроса какая-то дурацкая, – снова поморщился Алексей. Было понятно, что за главного в этой парочке выступает именно он. – Кто мы – тебе сказали меньше часа назад, и за это время ничего не изменилось. Мы – организаторы твоего концерта в нашем маленьком гостеприимном городе.       – А что, вот это – это тоже часть представления? – смелея с каждой минутой, Булаткин выразительно повёл подбородком по кругу, кивая на свои связанные конечности. – Что-то я не помню, чтобы мне кто-то оплачивал исполнение жёсткого стриптиза в стиле садо-мазо. Боюсь, у вас на такое денег не хватило бы даже после продажи всего вашего «гостеприимного городишки» разом, причём вместе с его обитателями!       – Ох ты, какие мы гордые! – издевательски восхитился Алексей. – Нет, мы тут люди простые, и наивно понадеялись, что после концерта под такую жёсткую «фанеру» нам положен небольшой бонус в виде приватного общения.       – Хватит этой хрени! – внезапно взбесился Крид, вновь начиная пробовать верёвки на прочность. – Немедленно развяжите меня и позовите моего менеджера – и тогда, возможно, я соглашусь как-то замять это дело и спустить всё на тормозах. Но сразу предупреждаю: у вас есть ровно одна минута, чтобы это сделать. Сделаете это прямо сейчас – и можно будет о чём-то говорить дальше. Опоздаете хоть на секунду – пеняйте на себя, последствия будут для вас плачевными. Я даю вам этот шанс только потому, что вы двое, очевидно, просто не до конца сообразили, во что вляпались.       Алексей задумчиво поднял брови, а Кирилл, встретившись взглядом с певцом, виновато отвёл глаза. Егор тем временем почувствовал, что попал на нужную волну, и продолжал:       – Я понимаю, быть фанатом непросто. Иногда у людей сносит крышу. Я и сам, помню, таким же был в детстве, когда заслушивался «50 Cent» и мечтал о встрече с Кёртисом. Мне казалось, я на всё готов ради того, чтобы пообщаться с ним один на один, получить от него парочку советов… И я понимал, как несбыточна эта мечта. Поэтому я всё понимаю. Вы, ребята, геи, и вам нравлюсь я, как исполнитель. Но поймите: таким вот образом, забравшись в мой номер ночью, накачав меня какой-то дрянью и связав, вы точно можете получить от меня какое угодно отношение, но только не желание с вами обоими переспать.       Старший брат нахмурился и хотел что-то сказать, но Крид перебил его:       – И всё же, несмотря на всё произошедшее, в вашем случае я готов сделать исключение. Даже теперь, хотя это удивляет в первую очередь меня самого. Кирилл, – певец перехватил взгляд мальчика, который тот бросил на него, и удержал его глазами. – Ты мне и правда очень симпатичен. Ты очень необычный юноша, и тебе удалось реально меня зацепить. А твой брат очень похож на тебя, и поэтому… Поэтому я даже согласен попробовать провести такой опыт, хоть раньше у меня подобного и не случалось…       – Ты сейчас про что? – заинтересованно наклонил голову Алексей.       – Я согласен попробовать переспать с вами обоими. По очереди или сразу с обоими вместе. Повторяю: даже несмотря на всё произошедшее! Но я согласен просто переспать! Никаких связываний и тому подобного! Освободите меня – и бурная ночь нам на троих обеспечена. Конечно, я немного обижен сейчас, но, думаю, вы сумеете загладить свою вину, и мы сможем начать наше с вами знакомство «с чистого листа».       Конечно, Булаткин врал, как сивый мерин. Он сейчас Луну с неба готов был пообещать, лишь бы только его отпустили. Нахрен этих маньяков! Нет, с младшеньким он бы, может, и развлёкся, но исключительно на своих условиях, после того, как доберётся до своего менеджера и сумеет обеспечить себе безопасность. А вот так вот, привязанным к постели в одном номере с явно слегка слетевшими с катушек братьями – не бывать этому!       – Короче! – видя, что никто не спешит развязывать стянувшие его узлы, повысил тон певец. – Повторяю: мы всё можем продолжить, но только при условии, что вы прямо сейчас меня освободите! У вас есть ровно минута, чтобы решить: убираете верёвки – и у нас начинается бурная ночь на троих, или утром сюда приходит мой менеджер с сопровождением – и вы оба отправляетесь за решётку за похищение и пытки человека. Со всеми отягчающими обстоятельствами: группа лиц, по предварительному сговору… Вам могут дать лет по двадцать каждому, если не больше! Вы понимаете, чем вы рискуете?       – От шести до пятнадцати, – флегматично заметил младший из братьев, явно подкованный в теме.       – Вот! Вы только представьте! Пятнадцать лет в тюряге! – радостно ухватился за проявленное собеседниками понимание Егор. – Вам оно надо? Красивые молодые парни! Вы представляете, что с вами там станет?       – Трахать, наверное, будут каждый день, – мечтательно закатил глаза Кирилл.       И тут же получил подзатыльник от старшего брата.       – Всего этого ещё можно избежать! – поняв, что мальчишка не воспринимает его слова всерьёз, перевёл Булаткин отчаянный взгляд на Алексея. – Просто развяжи верёвки! Сделай это прямо сейчас! Ровно одна минута – и как будто ничего не было!.. Шестьдесят, пятьдесят девять, – начал считать он, видя, что молодой человек бездействует, и пытаясь вывести его из ступора.       Братья переглянулись.       – Пятьдесят восемь, пятьдесят семь…       Между парнями словно произошёл какой-то молчаливый диалог, после чего Кирилл кивнул.       – Пятьдесят шесть? – с надеждой, что ребята сделали правильный выбор, протянул Крид.       – Пятьдесят пять! Пятьдесят четыре! Пятьдесят три! – с энтузиазмом подхватили братья счёт в два голоса. – Пятьдесят два, пятьдесят один…       – Какого чёрта вы делаете?! – если бы певец мог, он бы подпрыгнул на постели от злости. – Вы что, тупые оба? Вы ничего не поняли?       – Всё мы поняли, – усмехнулся Кирилл. – Просто ждём, чтобы у тебя не осталось никаких дурацких надежд и отмазок, что «минута ещё не прошла, у вас ещё есть шанс, покайтесь – и спасётесь», ну и тому подобного бреда.       – Ага, – подтвердил старший брат. – Так что не мешай. Пятьдесят, сорок девять!..       – Отпустите меня, вы, дебилы! – снова завопил во всю глотку Егор. – Мать вашу за ногу, я вас обоих урою! Вы даже завтрашний день не переживёте! Вы не представляете, какие у меня связи! Да я только шепну – и вам обоим головы поотрезают, а кишки на ёлках вокруг этой сраной гостиницы развешают!..       – Бесполезно орать, я уже говорил, – вновь подал голос Алексей. – Не ты первый, кто оказался на этой постели. Поверь, звукоизоляция в этих номерах – идеальная. Помогите!!! – заорал он так, что у лежащего уши заложило. – Убивают!!! Насилуют!!! На помощь!       Он покосился на замершего Егора.       – Ну что же ты? Давай вместе! Три-четыре: «По-мо-ги-тееееее!!!»       – Хватит орать! – ткнул его в бок младший брат. – Аж в ушах звенит! Ближе к делу давай!       Крид всё равно продолжил бушевать и беситься, а ребята тем временем продолжали обратный отсчёт, пока не дошли до нуля.       Одновременно с этим прервался поток ругательств со стороны певца. Настала напряжённая тишина.       Егор испуганно сжался, насколько позволяла ему длина верёвок, и нервно сглотнул, глядя на неподвижно стоящих бок о бок братьев.       – А теперь, когда мы покончили с угрозами и пустыми надеждами, – Алексей плавным движением скользнул вперёд и присел на краю кровати, сбоку от лежащего. – Теперь давай я тебе наконец расскажу, из-за чего ты оказался тут. А то я вижу, что тебе уже не терпится узнать об этом. Я ведь прав? Ну тогда слушай!..