"Обманули дурака на четыре кулака" или "Как Егор Крид фистинг попробовал"

             – Видишь ли! – начал, минуту помолчав, Алексей. – Всё довольно просто, и в то же время сложно. Сложно в том плане, что ты вряд ли меня поймёшь, но ты всё же постарайся.       Молодой человек снова будто бы о чём-то задумался, а потом повернулся ко всё так же молча стоящему у подножия кровати брату.       – Не мозоль глаза! – бросил он через плечо. – Иди, чаю, что ли, сделай!       – Не хочу! – буркнул юноша с упрямыми интонациями в голосе. – Не в этот раз!       – Ну ладно, не хочешь – как хочешь. Но всё равно отойди, не стой над душой хотя бы, – отвернулся от него старший из похитителей.       Кирилл немного помялся, но затем послушно отошёл в сторону и уселся в мягкое кресло у стены.       – В общем, так уж вышло, что мой брат родился геем, – глядя прямо в глаза Егору, сообщил рассказчик.       – Какая неожиданность! – не удержался от иронии Крид. – А я, блин, и не догадывался до этого момента! Думал, он просто так передо мной трусы спускает, от избытка мужественности!       – Заткнись! – миролюбиво посоветовал Алексей. – Не знаю, до чего вы там дошли в Москве, но у нас, в «глухой провинции», подобные особенности поведения категорически не приветствуются. Я даже сам с большим трудом принял эту информацию, несмотря на то, что дело касалось родного мне человека. Что уж говорить об остальных. Когда это случайно стало известно в школе… Кирилл, ты точно не хочешь за чайком сходить? – вновь прервался говорящий.       – Точно, точно! – отозвался тот. – Я уже спокойно это всё слушаю, можешь рассказывать. Он должен знать, для чего это всё. Хотя чего уж там, давай, я сам расскажу!       Мальчик поднялся с кресла и сел на кровать с противоположной от брата стороны. Окинув взглядом связанного Егора, он озорно улыбнулся и погладил его коленку. Певец недовольно дёрнулся, пытаясь избежать прикосновения, но паренька это только ещё больше развеселило. Он ещё более настойчиво принялся поглаживать голую ногу и бок Крида, пользуясь тем, что деваться тому было некуда.       – Не заигрывайся! – предупредил Алексей, внимательно наблюдающий за братом.       – Да ладно тебе! – легко отозвался младший, но под тяжёлым взглядом всё-таки прекратил импровизированный массаж и отодвинулся в сторону.       – Я… В девятом классе я влюбился в одного парня из нашего потока, – заговорил он как можно безразличнее, но взгляд «в никуда» выдавал серьёзные внутренние переживания. – И признался ему в этом, потому что мы неплохо общались, и в какой-то момент мне показалось, что он тоже ко мне неровно дышит. Но это признание оказалось моей самой большой ошибкой. Ничего он такого не чувствовал, а просто оказался самым обычным парнем. Таким же, как сотни миллионов других в нашей стране. И как только я ему признался – он тут же послал меня куда подальше, и потребовал никогда больше не подходить к нему и даже не смотреть в его сторону.       – Это, конечно, печально, – осторожно вставил Крид. – Но только не говори, что я очень похож на этого парня, и теперь ты решил реализовать свои мечты относительно него со мной.       – Дурак ты, – горько поджал губы Кирилл. – Какие ещё мечты? Да я даже поцеловать его тогда не решился бы, даже если бы мои предположения относительно его чувств и ориентации оказались верными. А он оказался даже слишком «мужественным» – его настолько распирало от отвращения ко мне, что он не смог ни минуты держать язык за зубами, и уже на следующий день вся школа только о том и говорила, что я – пидорас.       Мальчик вздохнул.       – Когда меня стали чмырить одноклассники – я терпел. Когда меня встречали после школы и избивали – я тоже как-то пытался с этим жить. А потом они все вконец охренели от чувства безнаказанности…       – Ты уверен?.. – перебил его старший брат.       – Да пофиг! – досадливо отмахнулся Кирилл. – Я кратко. Короче, как-то после школы меня схватили, сунули в какой-то фургончик, связали, увезли за город и там, привязав к дереву, стали запихивать в меня бутылку. Без разговоров, без объяснений… Они все были в масках и перчатках, но я некоторых узнал, конечно. И всё это снимали на видео. Там, правда, был крупный план, поэтому моего лица тоже не видно, слышно только, как я рыдаю, вою и умоляю их не делать этого. А потом ссылки на этот ролик в соцсетях разошлись личными сообщениями всем старшеклассникам школы. Понятное дело, клинических идиотов там нет, все прекрасно поняли, кто снялся «в главной роли» под псевдонимом «гнойный пидор».       Булаткин слушал, даже на минуту забыв о своём собственном затруднённом положении. Конечно, время от времени подобные истории случались, но одно дело – прочитать об этом где-нибудь в газете, и другое – услышать всё самому из уст непосредственного участника событий.       – В общем, можно сказать спасибо, что мне никаких травм не нанесли. И даже не оставили в лесу привязанным – просто бросили у того же дерева, и я домой потом пешком добирался, прячась от людей и машин. Мне казалось, что как только меня кто-то увидит – он тут же узнает, что со мной сегодня произошло, и будет презирать меня так, как никто никогда раньше.       – Вот почему ты, дурак, молчал?! – не выдержал Алексей, слушающий эту историю явно не в первый раз, но всё равно стиснувший зубы так, что у него надулись желваки на скулах. – Ну ты же видел, что я на работе пропадаю, но неужели ты думаешь, что я не нашёл бы времени, чтобы всё уладить, если бы ты хотя бы намекнул?!..       – Да чего теперь-то об этом, Лёш? – пожал плечами Кирилл. – В голове тогда такая каша была, что я вообще не понимаю, как я ещё в школу ходить умудрялся. Словом, – возвращаясь вниманием к Егору, продолжил он, – в школу я снова смог пойти только через два дня. Да и то только для того, чтобы брат ничего не заметил. Вот там я и узнал, что я теперь – местная знаменитость… Меня больше даже не били, меня даже коснуться случайно брезговали. И только смотрели: кто-то с жалостью, но большинство – с презрением. Через три дня я не выдержал и вскрыл вены. Вот, собственно, и всё.       Паренёк свернулся калачиком, обхватив себя за ноги, и отвернулся куда-то в сторону.       – Не буду рассказывать, как мне повезло, что я как раз в этот день забыл дома мобильник, и мне пришлось через час после отъезда вернуться домой, – перехватил инициативу рассказчика Алексей. – Полная ванная крови, порезы на всех частях тела, где только вены выступают… Спасибо, он горло себе не додумался перепилить!       – Горло – страшно! Артерию так просто не достать, а если задеть трахею – можно потерять контроль и потом задыхаться часами, – глухо отозвался мальчишка.       Егор невольно тяжело сглотнул от подобной перспективы, и заметил, что старший брат проявил схожую реакцию.       – Ладно, это всё в прошлом! – преувеличенно бодро заговорил Алексей, поднимаясь на ноги. – Киря, брысь на кресло! Брысь, кому сказал! – видя, что брат открывает рот, собираясь начать протестовать, прикрикнул старший. И юноша послушался. – Больница, реанимация, долгий период психологической реабилитации… Главное, что из всего этого тебе стоит знать: можно сказать, что стратегию тех маленьких уродцев мы изучили очень внимательно, и решили взять её на вооружение.       Егор снова напрягся. Из всего сказанного он пока так и не понял, каким боком эти события касаются конкретно его?       – Вот как ты думаешь, почему дети-натуралы порой ведут себя так жестоко по отношению к своим «голубым» сверстникам? – поинтересовался Алексей, садясь на корточки около кровати и принимаясь заниматься на полу чем-то, что лежащий на кровати человек не мог рассмотреть.       – Я… Ну, я не знаю. Наверное, стайный инстинкт – если ты чем-то отличаешься от других, то ты, скорее всего, слабый и больной, а значит – угроза для выживания вида, – принялся рассуждать Егор, вспоминая собственные размышления на эту тему. Он не совсем понимал, что хотел услышать мужчина, и поэтому внимательно наблюдал за выражением его лица, чтобы понять, не злят ли того произнесённые певцом слова. Но Алексей только кивал, видимо, соглашаясь.       – Да, согласен, это самая главная причина, если брать за основу чистые инстинкты. Ещё варианты? – подбодрил лежащего парень.       Егор на минуту замолчал, вспоминая собственный школьный опыт. К счастью, своё влечение к мальчикам он осознал не внезапно. У него не было, как у Кирилла, опыта несчастной влюблённости, когда мир переворачивается с ног на голову. Про существование «голубых» он услышал ещё в начальной школе, а затем просто с каждым годом понимал, что ему всё больше симпатичны отдельные индивидуумы одного с ним пола, в то время как на девчонок его особо не тянуло.       Однако «не особо» – это всё же не «совсем», поэтому удачно имитировать несколько школьных романов на уровне поцелуев и обоюдного петтинга проблем не составило. А уж популярность, обеспеченная деньгами родителей, только укрепила имидж «клёвого парня». А перепевка песенки Стрыкало про «Мама, я гей» ещё более укрепила подобное мнение – ведь это же юмор, а если человек с лёгкостью шутит над данной темой – выходит, его самого это никак не касается. По крайней мере именно так думает большинство.       Хочешь прослыть натуралом – собери команду из друзей, нарядитесь все вместе в помесь Верки Сердючки и Бориса Моисеева и начните петь «Голубую луну». Только непременно нужно заржать в самый ответственный момент, как будто идиотизм происходящего настолько шокирует тебя изнутри, что тебе сложно продолжать этот фарс. Вот и всё, легче лёгкого!       Всё это Крид быстренько прокрутил в голове, но вслух говорить, конечно же, не собирался.       – А какие ещё варианты? – вместо этого продолжил он отвечать на заданный вопрос. – Я всё сказал, и ты сам согласился, что это так и есть!       – Ну, ты же у нас парень образованный! – добродушно заговорил Алексей. – Тебе ведь знакома теория «чистого листа», или так называемая «tabula rasa»?       – Извини, я немного не в том положении сейчас, чтобы вспоминать философию, – приподнял привязанную руку Крид. – Как ты смотришь на то, чтобы развязать меня, и тогда уже всё спокойно обсудить? Как раз за чашечкой чая? Ты же пить хотел недавно, да и я бы не отказался…       – Кирюш, не плеснёшь гостю водочки для расслабления? – попросил Алексей, и младший брат тут же поднялся и двинулся к бару, несмотря на протесты певца, который принялся уверять, что с некоторых пор не употребляет алкоголь. – Короче, есть теория, что человек рождается с абсолютно «стерильным» разумом, и что туда заложат воспитатели – такой личностью он и вырастет.       Кирилл тем временем притащил бутылку «Martini Bitter», вставил туда соломинку и принялся запихивать её сопротивляющемуся певцу в рот.       – Хватит дёргаться! – в очередной раз окатив ароматной лужицей щёку певца при попытке попасть ему в рот, возмутился мальчишка. – Я же специально принёс тебе алкоголь полегче, коли уж ты водку не употребляешь! Тут двадцать пять градусов всего, это тебе не сорок! Смотри, вот сейчас попадёт в глаз – будешь тут орать от боли, и я тебе ничем не смогу помочь! Выбирай, в глаз или в рот?       Видя, что угроза не шуточная, Крид покорно взял в губы соломинку.       – Ты ещё пожалеешь об этом! – успел он вставить очередную угрозу. – Вы оба пожалеете!       – Ты мне ещё спасибо потом скажешь! – отозвался паренёк, постепенно вливая в певца всё больше и больше алкоголя. – Вот сейчас чуток опьянеешь – и легче будет расслабиться. А то ты весь какой-то на взводе прям!       – Всё, спасибо, я напился! Больше не хочу, а то мне станет плохо. Я уже почти пьяный! – пожаловался Егор, выпив от силы грамм пятьдесят.       – Ты себя недооцениваешь! – Кирилл воспользовался тем, что лежащий открыл рот, и резво просунул ему между зубами горлышко бутылки, крепко схватив за подбородок и вливая пьянящее зелье.       – М-г-х-м-м! – поперхнулся парень, вынужденный непроизвольно глотать. – А-гм-х-м!       – Не быть мне барменом! – посокрушался младший брат, расстроенно оглядывая забрызганную подушку и наконец отпуская свою жертву, после того, как умудрился закачать в неё без малого четверть бутылки. – Стараюсь от души, себя не щажу – а никто не ценит!       – Дебил малолетний! – сплюнул Крид, забыв про необходимость соблюдать осторожность в разговорах с безумцами. – Я же говорю тебе, я не пью! Да я сейчас просто сдохну от такой дозы!       – Не, нормально! – заверил мальчик, быстро наклонился и лизнул певца в мокрые губы. – Вкусный! – облизнулся он.       – А ну пошёл отсюда! – выпростал руку всё ещё сидящий на полу старший брат, и стеганул мальчишку по попе неизвестно откуда взявшимся длинным-предлинным ремнём.       – Ашшшш! – зашипел тот, недовольно потирая ягодицу. Но встретился с угрожающим взглядом Лёши, и счёл за лучшее исполнить приказ, снова удалившись на облюбованное ранее кресло. Трусы у него, как успел заметить Крид, при этом довольно сильно топорщились.       – Извращенцы! Меня окружают извращенцы! – выдал совершенно неожиданный перл Алексей, поднимаясь на ноги. В руках он держал тот самый длинный ремень.       Но, вопреки худшим ожиданиям Егора, хлестать его никто не стал. Вместо этого парень прикрепил его к постели с той стороны, где стоял сам, а затем перекинул через тело певца в области живота, перешёл на другую сторону кровати и затянул его ещё и там. Теперь певца удерживали не только верёвки на руках и ногах, но ещё и его тело было довольно плотно прижато к матрасу в области поясницы.       – Что происходит? – снова начал паниковать московский гастролёр. – Зачем всё это? Неужели нельзя просто спокойно поговорить? Ну парни, ну вы чего? Ну вы же адекватные оба, вроде, ну зачем вы так?..       – Так вот, с теорией «абсолютной чистоты разума» я во многом согласен, – как ни в чём не бывало продолжал прерванный рассказ Алексей. – Конечно, не целиком – совершенно очевидно, что каждый ребёнок рождается уже с каким-то собственным характером. Но это лишь общие предпосылки! Воспитание – вот что делает человека человеком!       – Ну и? – чувствуя, что принятый алкоголь постепенно начинает действовать, безнадёжно поинтересовался Крид.       – Если говорить короче, то что человеку с детства внушили – таким он и будет мир воспринимать. И с подростками так же. И в свете этого, я думаю, становится понятен мой вопрос к тебе о том, почему дети порой так жестоко ведут себя с другими. Не сказал бы им кто-то в детстве или юности, что «пидорасы – это зло, их убивать надо, и это вообще худшее, что может быть» – и не было бы у них такого отношения к «голубым»!       – Ну и? – вновь тупо повторил связанный.       – А вот тебе и «ну и»! – развёл руками Алексей. – Есть такой замечательный бренд «Black Star». Знаешь такой?       Крид посмотрел на своего мучителя, и в глазах у него промелькнула искра зарождающегося понимания.       – Вижу, до тебя начинает доходить! – обрадовался мужчина. – Всё верно, ты у нас – главнейший на сегодняшний день представитель данного музыкального лейбла. Который принадлежит кому? Правильно, твоему ненаглядному дружку Тимати! И ты сейчас популярнее самого основателя, насколько я знаю. Основная выручка их продюсерского центра идёт как раз от твоих выступлений.       Алексей наклонился, поднял откуда-то с пола упаковку латексных перчаток и надорвал её.       – А теперь давай-ка вспомним: а как у нас Тимати публично относится к геям? – глаза молодого человека опасно блеснули на этих словах. – Что там он кричал про «петуха» и тому подобное одному известному на всю страну исполнителю? Не стесняясь ни в выражениях, ни в действиях.       Парень достал одну перчатку и натянул её на руку, не сводя глаз со смотрящего на него со всё возрастающим ужасом Егора.       – Ну и вывод тебе, я надеюсь, ясен? – мужчина подался вперёд и наклонился над лицом лежащего. – Ты приносишь деньги Тимати. Тот на них живёт и продвигает свои идеи в массы. А идеи его заключаются в том, что надо быть «конкретным пацанчиком», а все пидоры – это шлак, зло и козлы опущенные. И вот эту философию впитывает подрастающее поколение, которое ищет себе кумиров и находит их в лице вот таких вот «блэк старов». А потом представители этого поколения приезжают в школу, хватают моего брата и увозят его в лес, где насилуют пивной бутылкой и тем самым доводят до попытки самоубийства. Казалось бы: какая связь между твоими концертами и потенциальной кончиной четырнадцатилетнего парня? А вот видишь, вполне себе прямая!       – Нет! – задохнулся от волнения Крид, уже прекрасно понимающий, что за всем этим последует. – Нет, всё не так, это просто твоя больная фантазия! Я никогда не говорил, что геи – это плохо! Я никого не настраивал на то, чтобы их унижали и тем более делали те вещи, которые сотворили с твоим братом! Поверь, я никогда не хотел бы подобного!       – Я знаю! – проникновенно глядя в глаза певцу, заверил мужчина. – Ты никогда даже не думал об этом. Но твоя работа на этого гомофоба обеспечивает ему необходимую поддержку. Если бы ты сотрудничал с каким-нибудь другим лейблом – другое дело, а так…       – Я перестану! – практически закричал Егор, ощущая, как в голове всё сильнее шумит от выпитого. – Я клянусь, я разорву с ним все контракты! Или попытаюсь его убедить не говорить о таких вещах публично. Он легко может от этого отказаться, ведь он же тоже говорит все эти вещи исключительно ради скандалов, ради известности! На самом деле он так не думает!       – Конечно, он так не думает! – с ехидством усмехнулся Алексей. – Иначе зачем бы он время от времени тебя потрахивал? Да-да, я всё знаю! – видя полезшие на лоб от удивления глаза певца, заверил он. – Я знаю и про то, что ты у нас – по мальчикам. И про то, что ты всё же предпочитаешь активную позицию. Ну и о том, что тебе всё же пришлось пару раз давать «чернозвёздному», пока ты только начинал сотрудничать с его командой. Ты тут что-то вопил о своих «больших связях»? Так вот, я тебя уверяю – у меня они ничуть не хуже! Даже, пожалуй, что и лучше. Так что ты можешь сразу забыть о своих планах «кровавой мести»!       – Пожалуйста, не надо! – в отчаянии прошептал Егор. – Ну пожалуйста!       – Поздно пить «Боржоми», когда почки отказали, – мрачно пошутил парень. – Мне нужны гарантии, что ты сделаешь именно так, как обещаешь. Пока у меня их нету, есть только твои слова, которые ничего не стоят. Но скоро всё будет так, как надо. Так что просто расслабься и постарайся получить удовольствие!       – Нет!! – заорал Крид. – Нет!! Нет!!! Не надо!!! Помогите!!!       Алексей пожал плечами, поднял с пола большую банку со смазкой и щедро зачерпнул из неё рукой в перчатке.       – Ну вот! – вздохнул он. – Хотел как лучше, а получилось как всегда!