"Обманули дурака на четыре кулака" или "Как Егор Крид фистинг попробовал"

             – Мир шоу-бизнеса взбудоражен весьма неожиданными разрывами контрактов между несколькими певцами и известными продюсерскими центрами, – бодро рапортовала с экрана телевизора красивая блондинка, ведущая одного из федеральных музыкальных каналов. – Без всяких видимых причин эти знаменитые на всю страну исполнители в один день заявили, что прекращают сотрудничество со студиями звукозаписи, которые дали стартовый толчок их взлёту на профессиональный Олимп. Что особенно удивительно – что все эти артисты не испытывают каких-либо проблем с раскруткой, поэтому предположить, что у них есть какие-то претензии маркетингового характера к продюсерам, было бы неверным. Более вероятным кажется наличие каких-то скрытых творческих разногласий. Больше всего исполнителей покинуло бренд «Black Star», но и у других студий тоже есть потери. Среди ушедших от своих лейблов певцов…       Ведущая перечислила несколько хорошо известных всей стране имён его коллег по цеху, а Егор сидел в гримёрке, пялился на экран и со злостью сжимал кулаки.       Нет, ему было наплевать на то, что его заставили порвать со студией Тимати. Даже не слишком бесило то, что ему позвонил на мобильный Алексей и сообщил, когда именно и в какой форме он должен сделать своё заявление. Он и так давно собирался остаться сам по себе, а может, даже основать какой-то свой продюсерский проект, так что это для него особым ударом не стало. Больше всего его раздражало, что теперь тот номер, с которого позвонил мужчина, более не работал. А окончательно вывел из себя список имён, которые сейчас звучали с экрана. Он понимал, что каждый из этих парней получил свою порцию внимания двух братьев-извращенцев, и почему-то его трясло от злости при одной мысли о том, что именно могло происходить у них с каждой из перечисленных звёзд.       Выключив телевизор, он решительно поднялся.       Как раз в этот момент дверь в гримёрку приоткрылась, и в неё всунулась голова менеджера.       – Егор, ты готов? Пора! – возвестил тот.       – Сам знаю! – буркнул Булаткин, в голове которого всплыла почти аналогичная сцена месячной давности, когда менеджер вот так же настойчиво зазывал его на очередное интервью, ставшее поворотной точкой в жизни Егора.       Не обращая более ни на кого внимания, он прошёл по коридорам закулисья, на ходу принимая от ассистента и закрепляя на ухе наушник, и под звуки грохочущей музыки вышел на затемнённую сцену. Где-то там, внизу, был большой зал, полный возбуждённых фанаток и фанатов, но пока они ещё не видели своего кумира, и он слышал только общий возбуждённый гул голосов.       Полыхнули первые вспышки подсветки – и понеслось! Начав сразу с хита, Крид в кои-то веки старательно выводил строки про «Моя невеста, ты – моя невеста!» Хотя звук с микрофона по-прежнему не шёл в зал напрямую, но в последнее время, произнося все свои «мама, я схожу с ума», «как мне с тобой повезло» и прочие рассчитанные на девочек фразы, он вкладывал в них совсем другой смысл, чем ранее, и поэтому действительно старался петь от души, а не просто открывать рот, как давно уже привык, чтобы сберечь голосовые связки для работы во время студийной записи.       Из головы у него не шёл некий смутный образ, и певец даже сам себе отказывался признаться, на кого именно он похож. Потому что этого не могло быть просто потому, что этого не могло быть никогда! И точка! И вовсе не поэтому он всё время, прошедшее после преждевременного прерывания тура и возвращения в столицу, ни разу ещё не вызывал к себе привычных мальчиков или даже девочек. Просто… Просто ему надо было восстановиться как следует, вот и всё!       Песня закончилась, зал взревел, и Крид подал условный знак звукорежиссёру, чтобы тот включил вывод микрофона.       – Друзья, спасибо, что пришли! – поблагодарил собравшихся парень. – Сегодня я хотел бы сказать одну очень важную вещь! Я много пою про красоту, любовь, про чувства… Но почему-то одна тема из моих песен обычно ускользала. И сейчас я хочу хотя бы словами сказать об этом.       Зал притих.       – А поговорить я хотел бы о том, что… – Егор слегка замялся. – Пожалуй, тоже о чувствах. Но о чувствах любви, дружбы и благодарности в широком понимании этих слов…       Видя, что зрители всё ещё ничего не понимают, Булаткин плюнул на попытки произнести какую-то пафосную речь, и неожиданно ему стало легко формулировать свои мысли.       – В общем, я хочу сказать так: в мире полно агрессии. Самой разной. Между людьми, между государствами. Обоснованной и не особо. Но как бы там ни было, это всегда ведёт к ужасным последствиям. Не бывает так, чтобы ненависть порождала что-то доброе и светлое, на что бы она ни была направлена. В конечном итоге это всё равно ведёт к ещё большему озлоблению и ухудшению самого человека и всего мира в целом. Поэтому я вас прошу: давайте не будем ненавидеть, а? Давайте будем терпимее. Вместо злости давайте дарить любовь. А любовь – она многолика и многогранна, для неё нет границ и пределов. Нет возрастов, полов, рас, национальностей… Любая любовь – это всегда прекрасно. Вы согласны?       – Да-а!!! – взревел зал, за небольшими исключениями совершенно не понимая, о чём сейчас говорил певец. Но ради именно этих самых исключений он свою речь и построил именно так. Егор понимал, что слова про «пол» непременно заденут тех, для кого эта тема актуальна. А всех остальных, возможно, тоже постепенно начнут склонять к мысли о необходимости пересмотра своих взглядов. Хоть немного, хотя бы чуть-чуть…       – Короче… Любите друг друга! – Егор усмехнулся. – Хотя… Если ты меня не любишь?..       – То я тоже нет!!! – заорал зал в ответ строчки его совместной с Molly песни, понимая, что именно сейчас будет звучать.       – Вот-вот! – стараясь не выдать своей досады, улыбнулся артист, перемещаясь на сцене чуть ближе к зрителям, и краем глаза отмечая, что в специальном отделении для ВИП-персон тоже заняты все места. Хотя билеты туда стоили совершенно баснословных денег. Ну так и что, это же Москва, тут всегда найдутся безумцы, готовые…       Поток мыслей певца прервался, когда один из прожекторов выхватил из темноты уголок между бархатными портьерами сбоку от сцены, где прятался смотрящий концерт обслуживающий персонал. Там, чуть в стороне от всех остальных, стояла странно знакомая хрупкая фигурка. И хотя вместо кожаной куртки на плечах мальчика была серая толстовка с капюшоном, под которым он старательно прятал лицо, Егор тут же понял, кто перед ним.       Странное чувство разлилось в душе. Шок и… какая-то непонятная радость. Не обращая внимания на голос в ухе, призывающий его пройти к центру сцены, где уже собралась подтанцовка, чтобы начать исполнение новой песни, Егор сделал ещё несколько шагов и остановился, глядя пареньку прямо в глаза. Прожектор уже поменял положение, но теперь певец видел и в полумраке. Эти сияющие глаза – их он вряд ли когда-нибудь забудет.       Несколько секунд парни просто стояли и смотрели друг на друга. Затем Егор повернулся к залу:       – Полминутки! Техническая заминка! – с улыбкой известил он, и быстро скрылся за кулисами, схватив попытавшегося отступить в сторону мальчика за руки. – Пожалуйста, не уходи! Встретимся после концерта, хорошо? Дождёшься меня? Обещай!       Он видел удивлённые взгляды персонала, толпящегося вокруг, поэтому старался говорить дружелюбным тоном, как будто просто встретил старого знакомого.       – Ты думаешь, стоит? – с сомнением пожал плечами Кирилл. – Я хотел просто ненадолго заглянуть… Просто увидеть концерт, убедиться, что у тебя всё в норме. Не думал, что ты меня заметишь…       – А как ты вообще сюда попал? – запоздало удивился певец. – А, ну да, знакомые везде, как я мог забыть! – хлопнул он себя по лбу, глядя на слегка виноватую улыбку мальчишки и чувствуя какое-то странное томление в области сердца. – Так ты дождёшься?       – Ну… хорошо, – снова пожал плечами мальчик.       Но Егор заметил, что в его глазах мелькнула искренняя радость. И этого было достаточно.       – Если ты меня дождёшься – то тебе привет! – пропел он в микрофон слегка изменённые слова песни, возвращаясь на сцену из-за кулис. – Если ты меня полюбишь – то и я в ответ!       Он занял своё место среди недоумевающей подтанцовки, и сделал знак звукорежиссёру начинать. Заиграла музыка, начался танец. И Егор как-то внезапно понял, что впервые за долгое время танцует не только его тело, но и душа.       Что там будет дальше – ему неведомо. Кириллу, наверное, тоже. Как и выступившему через минуту из глубины закулисья и вставшему за спиной мальчика Алексею. Но что-то будет точно, он это уже чувствовал. Только на этот раз без рук! Хотя… может, с двойным проникновением?..       Он пытался сдержать пошлые мысли, но удавалось с трудом, и от этого широкая улыбка сама собой наползала на лицо. И Крид продолжал петь и танцевать. И то и другое – теперь по-новому. По-настоящему.