Когда ты больше не эльф

Последнее время погода перестала радовать своим солнышком, и это не очень нравилось теплолюбивому Виктору. Постоянные тучи, хоть и были привычны из-за Питера, но и солнышка тоже хотелось. А тут еще и эти холодные, пронизывающие до самых костей ветра. В общем, хотелось тепла и на юга, но Виктору сейчас было не до них. - Боже, Юри! Ты опять завалил прыжок, - сколько раз за сегодня рука ударила лоб? Судя по шишке - много. И это, скажу вам, не предел. - Прости, Виктор, но я уже устал, - подъезжая к бортику, виновато проговорил Юри. Но, хоть Виктор и продолжал возмущаться вслух на всяких там кривоногих, но очень любимых парней с острова, сам он ковылял с тросточкой в сторону раздевалки. "Парень с острова", продолжая слушать вяки Вити, шел в паре шагов позади, мягко улыбаясь. Вспоминая и радуясь, что прошло почти три года. Он, кажется, никогда не забудет их первые полгода, проведенные в сознательном состоянии. После прихода в сознание Никифоровым начался полнейший хаос. А как же! Ведь великий русский фигурист соизволил-таки проснуться! Боже упаси, медработникам той больницы вновь принимать таких вот знатных особ. Один беременный Плисецкий чего стоил. Этот русский гопник каким-то Макаром умудрился, не пропуская соревнований Отабека, прилететь убедиться в услышанном, а потом и улететь. И ему было все-равно, что задержался он аж на неделю, а соревнования вообще-то идут в самом разгаре и Алтын несколько ревнует, но молчит и не обижается. Но и за ту короткую неделю он успел съесть чайной ложечкой все мозги у врачей и чутка понадкусывать у медсестер и братьев. Ничего не понимая в терминах Плисецкий злился на врачей, что никак не могли донести информацию о состоянии Виктора обычным языком. Но нет же! Им обязательно надо ляпнуть что-то на демоническом - латинском. И пофиг, что по-другому это не называется. Бесит же! Не понимает ведь беременная фея, что это самое элементарное объяснение, что на латыни ничего не говорили. Но по истечении недели, Юра посчитал, что его миссия выполнена и пора возвращаться к Беке. А японец молодец, объяснил в одном предложении, что к чему, и вторым очень миленько выпроводил. Мол, к своей душеньке лети. Он и полетел. Помимо этой беременной фурии больницу атаковали неизменные СМИ, куда ж без них. Эти существа чуть ли не ночевали на пороге здания, чтобы в удобный момент пробраться внутрь и разузнать там все. Однако сделать это было очень сложно, так как, во-первых, на охране стоял солидный такой мужик-шкаф, не поддающийся ни жалобным глазкам со слезками, ни чему-то еще. Во-вторых, медицинский коллектив данной больницы был не совсем обычным. Он был невероятно дружным, преданным делу, а еще половина из них преподаватели в медицинском ВУЗе, которые видели студентов до, на и после сессии, что намного страшней. И, в-третьих, как бы это не было странно или ожидаемо, но Кацуки Юри жил все это время в палате Никифорова. Он как сторожевой пес совершенно никого не пускал из посторонних. Великой честью оказали лишь лечащие врачи и массажисты, но вот все остальные необходимые манипуляции Юри проводил сам. Проводил их и млел от ответных взглядов, попутных разговорах и просто от Вити. Порой парню казалось, что все это сон и он просто пришел домой после разговора с Плисецким и Алтыном. Но, черт, вот он, его душенька, смотрит в ответ, пытается касаться и так мило смущается от некоторых, проделываемых Юри манипуляций, что просто хочеться кричать и целовать-целовать-целовать этого прекрасного человека. Человечка, которого он ждал всю свою жизнь, которого, если надо, будет ждать столько же, а может и больше. Но, гори все синим пламенем, он его дождется! Дождется, мать твою! Со временем страсть вокруг этого эпизода поутихла, но медики этого никогда не забудут. Ну, а если и вспомнят так, невзначай, то передернутся, перекрестятся и закидают чесноком, ведь только нечисть может продолжать свои тщетные попытки снизойди до милости двух псов больницы: громилы охранника и Кацуки Юри, который все шесть месяцев отгонял этих журналюг сперва из больницы, а потом и от дома. Ведь спустя положенные три с половиной месяца Никифорова выписали и настоятельно советовали ближайший год никуда не летать, плавать, ехать и так далее. Так же в течение этого года Виктор должен был проходить реабилитационные процедуры, которые включали в себя многие спектры физиологических и психологических процедур, за последние отвечал в большей степени, конечно же, Юри и совсем чуточку врач. За полтора года Юри с Виктором окончательно наладили отношения и даже расписались в ЗАГСе, но кольца пока не носили, лишь парные серьги, ведь у творческой личности, Виктора, был какой-то грандиозный план по их возвращению в мир спорта в качестве пары. План этот держался вплоть до третьего года их совместного житья-бытья. - Слушай, Юри, я тут... - японец всегда поражался этой своей особенности моментально приходить в реальность стоило только услышать любимый голос, - Ю-у-ури, ты опять о чем-то думал, пока я тебя отчитывал, - ох, опять эти милые негодования Вити. Вот как можно удержаться от соблазна и не обнять, пожамкать это существо? может кто-то, да и смог устоять, но точно не Юри, который был лишен всего этого почти три года. Он быстро догнал Виктора и, не обращая на обиженное сопение, обнял его как можно сильнее, бережнее, нежнее одновременно. Обнял так, чтобы до Вити дошло. Чтобы этот милый почти тридцатилетний мужик понял, как он его любит, как он счастлив. - Витя, я тебя люблю, — вот чтобы наверняка понял. - Юри... - а Виктор так и не научился реагировать быстрее на такие вот спонтанные проявления нежных чувств. Но спустя секунду он исправился: ответно обнял за плечи, притянул еще ближе и, улыбаясь, прошептал: Я тоже, тоже люблю тебя, Юри, очень. - И стиснул сильнее, хотя куда там еще? Но как оказалось можно, и не только это. Инициатор всего этого обнимательно-милующегося комплекса каким-то образом умудрился задрать аж до лопаток теплу спортивную куртку с российской символикой и с упоением стал наглаживать спину, поясницу и изредка касаясь шеи и кромки волос. В голове как-то некстати всплывают названия мышц спины на латинском и местном языке, но Виктор этого же не знает, а потому и млеет от прикосновений. Вместе с ним млеет и сам Юри, так как душенька не отстает и массирует кожу головы, перебирая пряди. Вроде, как и больная тема для Никифорова, думал Юри, но тот с таким упоением любит возиться с его волосами, что бывает доходит до идиотизма, но Юри не против. Кацуки знает от врачей, что после коматозного состояния у многих пациентов нарушается правильный рост волос. Они растут, конечно, но очень медленно, поэтому спустя три года у Вити на голове лишь 5-6 сантиметров растительности на голове, ежик в чистом виде. Беленький такой ежик, что при солнечном освящении превращает его в подобие нимба. - Опять ты о чем-то думаешь, - обиженно смотрит объект мыслей так мило сокращая мимическую мышцу лица - сморщивающую брови. - Ха-ха-ха, - будующий медик не удерживается от смеха. Как анатомия все-таки не вовремя влезла в голову. Но Виктор не знает, что там опять этот япошка надумал в своей головке, поэтому попытался выкрутится из объятий, но кто ж ему даст? Правильно - не этот япошка. Он надавил на шею и затылок рукой, приближая их лица, а после и соединяя в поцелуе. Первый поцелуй был долгим, страстным и слюнявым, как любит Виктор, а потом последовала череда коротких чмоков, что любит Юри. И на последнем он немного косит и попадает в лоб. Отстраняется немного и говорит с улыбочкой и озорным блесков в глазах: - У тебя такая милая мышца, сморщивающая брови, - и последний поцелуй в область этой мышцы. Виктор опешил, а потом до него дошло. И вот они продолжили свой путь к раздевалкам, но уже в обнимку и смеясь. Все-таки быть супругом медика очень весело и познавательно. *** Очередное мирное весеннее утро было прервано сперва звуками сообщения, а потом и будильника. Семья Никифоровых-Кацуки была разбужена именно этой какофонией. Двое мужчин одновременно, не раскрывая глаз, потянулись к тумбочкам, чтобы выключить эти исчадия ада, а затем и встать. Виктор потянулся на кровати, встал, почесывая бок, и направился прямиком в ванную, а Юри посидел еще с минуту на кровати, надел очки, застелил постель и пошел ставить чайник. Обычно за это время Виктор заканчивает умываться и идет на кухню, листая соц. сети на телефоне своем и супруга. На кухонном столе уже дымились две кружки сладкого зеленного чая и были расставлены пиалки с вареньем и печеньями, а супруга на горизонте не видать. "Да и самому умыться надо бы", - думает Юри и идет в ванную, где за десяток минут умывается, расчесывается и идет обратно на кухню, но через спальню. "Вот странно, - думает он опять, - Витя на кухне что ли?". Витя был там и одновременно не там. Спит еще? Вроде, нет, кушает вон и что-то очень быстро строчит в телефонах. - Витя, ты там что пишешь-то? - наклоняясь и привычно желая "Доброе утро" без слов, а поцелуем, он попытался что-то там прочитать на невозможном русском. Юри, конечно учит его и говорит очень даже хорошо, ведь дома они придерживаются именно этого и японского языка, но вот с письменностью просто беда. Поэтому оставив попытки понять быстро печатающиеся слова, он уселся на свое место и тоже начал завтракать. - Юри, - наконец, закончив писать и отложив телефон, Виктор начал говорить. - Тебе сегодня к какой паре? Во сколько закончишь? - У меня сегодня практика в больнице, сказали приходить к девяти, - немного подумав ответил тот, а потом посмотрел на часы, что стояли на кухонном шкафчике. - У меня терапевтическое отделение, поэтому рано отпустят. К часу буду свободен, а что такое? - Юра написал, что сегодня вечером они всей семьей прилетят в гости. Приказал, чтобы встретили, - смеясь на последней фразе, Виктор допил чай и поднялся. Вместе они прибрали со стола, помыли кружки и пошли в спальню одеваться на выход, постоянно переговариваясь. В итоге решили, что в час за Юри заедет Виктор и они вместе пойдут закупаться в магазин, потом Витя займется ужином, а Юри прибирется в гостевых и других комнатах. И у них даже останется время на небольшую тренировку длиною в час, а там уже и Юрочка прилетит. В общем на этом порешили и разъехались по больницам: на учебу и процедуры. *** Тренировку пришлось отложить до завтра, так как Витя слишком размахнулся с меню на ужин. Словно пир намечался какой-то, ей Богу! И Юри, видя запал своей пары, решил тоже выложиться по полной, поэтому квартира сияла стерильной чистотой больниц, что очень даже не удивительно. Юри кто? Медик, который уже работает в больнице, следовательно, он может без зазрения совести спереть что-нибудь домой. Так он обеспечил дом перчатками, антисептиком с мылом и СМС (синтетические моющие средства). Первое время это была случайность - забыл вытащить антисептик из кармана халата, а потом он подглядел за напарницей и совесть решила простить такие вот его выходки. Ну и ладно. Зато дома всегда чисто будет. Стол уже стал ломиться от блюд практически также, как раковина от грязной посуды. Комнаты сияли, кровати в гостевых были заправлены чистым бельем, а для сынишки Юры приготовлен подарочек. Все было готово, но что-то, да и забылось за всеми этими хлопотами. И только упавшая нечаянно поварешка вернула мыслю, что Юрочку то с семьей встречать надо.       - Витя! - завопил от осознания Юри. - Юра! Вокзал! Черт, аэропорт! - бегом-бегом он добрался, собирая все косяки и углы по пути, до недоумевающего Виктора. Поварешка повторно проделал свой путь к полу, а фартук лишился лямки. Эти два угорелых мужика неслись на всех парах по лестнице, совершенно забыв про лифт. Так же быстро они влетели в машину и рванули к аэропорту, который, слава Богу, находился всего лишь в полу часе езды от их дома. - Я кому говорил, чтобы встретили нас вовремя? - хоть эти двое и спешили как могли, но пробки - страшное существо даже в этом маленьком городке. - Прости, Юрио, - все еще пыхтя как паровоз, проговорил Юри, но это ему не помешало поймать и сжать в объятьях сынишку этой феи. Маленький мальчуган задорно смеясь и что-то лопоча на непонятной мешанине русского и казахского, все сильнее сжимал шею взрослого в объятиях. И вот японец переключил все свое внимание к мальчишке, как и всегда. А вот Виктор с Алтыном успели успокоить нервного Юру и отвести в машину, где он, усевшись под бочок к мужу, задрых. Кацуки тоже уселся, пристегнулся, поэтому пора трогаться. Приехали они за положенный час. Внесли все вещи и людей, которые отказались просыпаться и передвигаться самостоятельно. Расположили гостей в комнатах, убрали остывшую еду в холодильник и сами пошли спать. День закончился началом нового дня. Здорово! Прямо как в студенческие годы, что закончились не так давно - прошлым летом. Но Юри быстро отогнал от себя воспоминания, что решили помешать заснуть уставшему, и подкатившись ближе к русскому, заснул. Утро выдалось суматошным. Мало того, что спросонья парочка забыла, что дома гости с детьми, так еще в выходной как бы. Ну, делать нечего, надо развлекать приехавших. Программа была проста и практиковалась уже как третий год. Началось все с завтрака, состоящего из вчерашнего ужина и сегодняшнего чая. Потом хозяева дружно драили посуду в раковине, пока гости разбирали вещи. Через час они пешочком пошли к "Ледовому Дворцу" и там провели большую часть дня. Да, даже четырехлетний сынишка Юры катался на коньках. Как сказал перед походом Отабек: " Алмаз уже три месяца занимается, так что идемте уже". Ну как-то так. Там они покатались, замерзли и пошли отогреваться в кафешку. И когда уже пришли домой, то сонного Алмазика отправили баиньки, а вот взрослые перекочевали на кухню к бутылочке Амаретто и кофейку с печеньем. Там, как ни странно обсуждалось фигурное катание, а именно даты соревнований на будущий год. - Мы уже подали заявки на парное и одиночное, - хрустя печенькой и странно поглядывая на казаха, проговорил Юра. Алтын же улыбнулся вредной душеньке, отпивая кофею. - А мы только на парное. И не смотри на меня так, Юрочка, врачи и Юри не против. Говорят, что мышцы уже в норме, как и вестибулярка. - Кацуки, это он серьезно? - Отабек среагировал раньше мужа. - Да, мы уже и программу придумали. Все правда хорошо, тем более у нас есть еще месяцев пять есть. Не волнуйтесь, ведь всегда можно будет забрать заявку, - мило теребил отросшие волосы японец. - Но забирать мы ее не будем, - похихикивал русский. Ведь эти перекошенные лица стоили года конспирации. - Как знаете, только потом не ревите, идиоты, - отмерла ехидна. - Ха-ха-ха, спасибо за заботу. Ну, ладно. Думаю, пора закругляться. Юри завтра на работу с утра. - И разошлись они по спальням. Спалось всем спокойно и легко. Каждый из обитателей квартирки видел сон и для каждого он был приятен. И под влиянием сна каждая пара приблизилась к своим партнерам, оплела конечностями не сопротивляющуюся тушку и мерно засопели чуть ли не в унисон. Разбавлял эту идиллию звуков лишь изредка доносившийся стук когтей о паркет и детские разговоры во сне. ***       Как-то так получилось, что пять месяцев до первых соревнований прошли мимо Юри и Вити слишком быстро. Прошла череда дней рождений, Новый год и рождество с их суетой и весельем, прошли морозы и снегопады, постепенно они уступили место весне с талыми ручейками и неожиданными снегопадами и гололедицей. Как-то совершенно пришло осознание, что они уже в аэропорту и загружаются в самолет, летящий к первому этапу соревнований. Слишком быстро, как думал Юри, они прилетели в теплую гостеприимную страну. Слишком быстро они прошли со своей программой отборочные и заняли первое место, что гарантировало им проход в следующий этап. Все было слишком стремительно, быстро и неуловимо, а еще так долгожданно и от того обыденно, что недоумение плескалось в мозге японца, грозя перевалить через край. И в итоге они благополучно добрались до Гран-При. Оставались лишь сутки до знаменательного события этой пары и, как оказалось позже, всего мира. Юри массировал отточенными движениями распаренные и податливые мышцы Виктора, что периодически попискивал от восторга. Как-то самопроизвольно разминание мышц переплетались с поцелуями и простыми поглаживаниями и обещалось интимное продолжение сеанса, но перед эти Юри решил поделиться с Витей своими мыслями:       - Витя, - переходя на разминку бедренных мышц, начал он, - тебе не кажется, что последние полгода пробежали как-то мимо нас?       - Почему же? Я помню многие наши проведенные дни, а что такое? – закидывая одну ногу на скрещенные в позе лотоса ноги душеньки, что сидела вместе с ним на постели, спросил он.       - Да как-то… В общем, я потерялся во времени, но при этом я тоже помню проведенные вместе дни, но… - Юри прекратил разминать икры, чтобы точнее сформулировать свою мысль.       - Все очень быстро, да? – переплетая пальцы, озвучил Виктор и был прав. – Мне тоже так кажется, но знаешь, что, Юри? Скоро эта беготня закончиться, и ты знаешь, чем. – Загадочная улыбка появилась на лицах мужчин. Да, они определенно затеяли что-то грандиозное на завтра, что началось с резкого подъема. Чертовы часовые пояса! Организм уже просто офигел от их смены, вот и получилось, что на тренировку было лишь полчаса, а ведь еще нужно сделать столько дел! Но все успеется и торопиться не следует – говорил разум, а вот тело почему-то все бежит и бежит. Но и этой беготне пришел конец, как и предсказывал Виктор. Ведь какая беготня во время соревнований.       Они выступали последними, по просьбам самих спортсменов, да и публика их поддержала. И вот на английском, немецком и еще каком-то языке их объявили. Они заулыбались так ярко, а публика так громко кричала, приветствуя их, что на глазах блеснули слезы, а уголок губ предательски дрогнул. Но эмоции были взяты под контроль. Публика затихла и, кажется, не дышит. Юри и Виктор разъехались по противоположным концам катка. Встали в позы – спинами друг другу. Две секунды тишины.       Из динамиков полилась музыка. Никто бы не решился дать ей характеристику, совершенно никто, даже выступающие, но она была прекрасна. Она была прекрасна, как и история, рассказанная движениями, танцем, двух фигуристов. Все были заворожены. Перед миллионами людей по всему миру открылась картина, такая интимная и настоящая, что про постановку, про игру этих двух было невозможно думать. А их и не было. Все, что делали Виктор и Юри – это рассказывали всему миру свою историю. Они делились сокровенным, тем, что не принято выносить за порог дома, за пределы семейного гнездышка. Но они сделали это.       Зрители увидели Юри, что долгие годы любил безответно, узнали о страданиях Виктора. Подсмотрели сны из комы, были свидетелями их встречи и свадьбы и многим показалось, что и первой брачной ночи – краска стыда играла на многих лицах различными оттенками красного. И вот наступил конец. Музыка пошла на последние аккорды, а пара выполнила превосходный синхронный парный прыжок. Недолгое кружение и поза. Они стояли спиной друг к другу руками зарываясь в волосы партнера при этом с провокационным полуголым торсом. Ткань сдернулась специально в последние секунды открывая всем их «дерево». Их метку.       Все зрители встали и аплодировали со слезами на глазах и ревом в голос. Не сдержались и судья. Что уж там! Все, вплоть до уборщиков плакали с разной силой и размахом. Но паре надо поблагодарить публику, хоть коленки и видимо дрожали. Они поклонились во все стороны зала, улыбаясь. А потом было награждение, где, конечно же, золото забрала семья Никифоровых-Кацуки. Они были счастливы. Очень. Счастливы как в момент первой осознанной встречи после комы. Хотя нет. Тогда чувств было больше, чем просто счастье. ***       И вот после последнего их проката в качестве участников прошло немного больше полтора года. Они поселились в Петербурге, в квартире Виктора, но периодически ездили в Японию к родителям Юри на источники. Семейка Юры тоже жили в этом городе и даже в этом доме, правда на пару этажей пониже.       На улице стоял причудливый ноябрь. На телефоне, телевизоре и кухонных часах показывало три часа дня, а чуть ниже подсвечивалось число – 29. Сегодня Никифоров-Кацуки Юри празднует свой день рождения. И Виктор еще с утра, пока спал Юри, сбегал в кондитерскую за тортом и цветами. Успел напечь любимые пышные оладушки и поставить чайник греться, и дождаться душеньку пока она пришлепает босыми ногами и в одной футболке на кухню. Дождался. Обнял, поцеловал, поздравил на двух языках и усадил завтракать. Потом счастливый донельзя Юри ускакал на работу – педиатром в поликлинике поблизости и прискакал уже часам к двум. И вот они сидят на кухне: японец готовит кацудон и Витя наблюдает за этим действом. Ведь и правда есть за чем наблюдать.       Когда душенька стоит за плитой, то для мужчины открывается целый спектакль. Юри, прекрасно зная расположение вещей в ящиках, крутиться между ними, а когда дело касается приправ, то воображение Виктора дорисовывает на Юри балдахин мага-кудесника, а над кастрюлькой неяркое свечение и блеск. Все это очень красиво и почему-то пахнет магией – ассоциация от некоторых пряных трав. Но в этот раз Витя почему-то не стал рисовать волшебство своим воображением. Не хотелось.       - Ю-у-ури, - протянул, как только умел лишь один только он, - а давай заведем кого-нибудь? – совершенно неожиданно прозвучал этот вопрос, даже как-то не в тему, что ли?       - Тебе Маккачина и меня недостаточно? – недоуменно спросил тот.       - Но Юри-и-и, - подходит к готовящему мужчине, - я хочу кого-нибудь поменьше – обнимает со спины и утыкается в макушку он.       - Хомячка?       - Нет.       - Котика?       - Нет, Маккачин заревнует.       - Ну, ладно. Подожди еще месяцев пять-шесть и появиться у тебя «поменьше», - смеясь, говорит Юри и поворачивается в объятиях, чтобы посмотреть на очумевшее лицо Виктора.       - ЮРИ! – радостный смех разносится по всей квартире супругов, что отпраздновали ситцевую, бумажную с льняной свадьбы и вот уже чугунная подбирается, а малявки все нет и нет, но… уже совсем скоро появиться.

Конец.