Таллас

ПРОЛОГ Сейчас мало что осталось от прежней Земли. Нынешние жители некогда голубой планеты знают ее под именем Терра. Все изменилось чуть больше трехсот лет назад. В привычную реальность 20ХХ года ворвалась темная неконтролируемая сила, грубая чистая магия. Она разломила пласты нескольких миров, смешивая их воедино. Об этой трагедии известно доподлинно благодаря записям очевидцев перемен. Знания, что собирались о новом мире по крупицам, тщательно записывались и хранились, чтоб у новых рас была возможность узнать, какой была жизнь до и после Излома. В ночь великого ритуала колдун был убит. А заклинание, расслаивающее миры, вырвалось из-под контроля. Уже вошедшее в завершающую стадию, оно принесло на Землю изменения, но, так и не окончившись, изломало пространственные коридоры смежных миров, породило спонтанно открывающиеся воронки в соседние миры, впустило через настежь распахнутые двери сущности — опасные и не очень. Распадаясь, оно продолжало коробить Землю и ее жителей. Рухнувшие Арканы так и не сумели прочно закрыть отворенные колдуном двери. Одна ночь «сожрала» и прошлое, и будущее планеты под названием Земля. Внезапные землетрясения, гигантские цунами, извержения вулканов, обрушившиеся в ту роковую ночь, похоронили десятки островов и даже некоторые континенты. Магия, проливаясь ядом на твердь, убивала ее. Вода окрасилась в мутно-зеленый, наполнилась такими видами живых существ, которых никогда не носила Земля. Вода протухла. Твердь истрескалась, высохла, покрылась глубокими морщинами ущелий, рытвинами, словно отдала уже свою жизнь. Леса побагровели, почернели, больше не было зелени. Глаз резали другие, тяжелые цвета покореженных, окутанных туманом деревьев. Воздух стал спертым, удушливым, вязким. Он обжигал легкие, не даруя больше былой легкости вдоха. Ветер стал хлестким и порывистым, жадным до крох нетронутой магией земли. Он послушно сравнивал с землей свежескошенные города, превращая камень в пыль. Он забыл значение слов — освежающий и приятный. Небо выкрасилось в алый. К нему безжизненным диском было прибито потускневшее солнце. Луна, точнее, то, что от нее осталось, белым обгрызенным обломком висело тут же, рядом с солнцем. И днем и ночью — с тех пор они всегда вместе. Изменившаяся погода больше не следовала календарю. Сезоны пропали. Появились вечно-горячие пустоши и ледники, правда с переносимыми температурными режимами. За одни сутки исчезли понятия территориальных границ и экономики. Нет технического прогресса, нет электричества, нет денег, нет прежних доступных благ, нет домов, нет воды, нет еды — ничего не стало. Мир превратился в руины, практически ни один город не уцелел полностью. Что не было стерто с лица Терры, было покорежено воронками или имело расслоенное пространство — один шаг еще в известном тебе мире, а следующий — уже в параллельном. Технический прогресс остановился. Привыкшие к технологиям выжившие оказались один на один с дикой природой, в информационно-технологическом коллапсе. На смену технике пришла старая забытая магия. Она составила конкуренцию пережившему апокалипсис оружию. Рассыпающееся заклинание добивало выживших волков, вампиров и колдунов. Выжить посчастливилось лишь немногим, в основном, тем, кто был на приличном расстоянии от эпицентра магической воронки. Оборотни, уже непривязанные к полнолунию, перестали быть опасными для вампиров. Их глаза, даже в человеческой форме, оставались волчьими. Ген оборотня стал передаваться исключительно по наследству. Сохранилась скорость и сила. Теперь они называли себя — ликанами. Вампиры перестали бояться света, оборотней и ведьм. Но этот вид столкнулся с довольно серьезной проблемой: люди мутировали от взбесившейся, разлагающейся магии, и кровь стала непригодна к употреблению. Каждый третий живой человек был невосприимчив к яду вампиров и не превращался в такового. А каждый четвертый — имел отравленную кровь в жилах, что убивала вампиров. Таким образом, вампиры, как и ликаны, практически вымершие в одну ночь, старались стремительными темпами пополнить популяцию своих видов. Ведьмы и колдуны были стерты с лица тогда еще Земли первыми. Концентрация освободившейся силы давила на них, словно тонны мутной воды. Лишенные родных стихий, привязок к природе, некромантии, целительству, они буквально захлебывались магическими потоками новой темной иной силы. Маги сходили с ума и заканчивали жизни самоубийством. Лишь немногие смогли приспособиться к грубой жесткой магии, переработать ее и прожить в изменившемся мире десять — двенадцать лет. И даже оставить после себя потомство. Но этих магов пересчитаешь на пальцах одной руки. Люди, которые не изменились, истреблялись с фантастической скоростью. Слабые, неприспособленные, изнуренные новым климатом, лишениями, они умирали от болезней или в кормушках вампиров. Единицы уходили в тень, создавая маленькие поселения, которые все равно не пережили изменений и угасли в ближайшие семьдесят лет. Рожденные в таких селениях дети не всегда были «нормальными». Род людской выродился. Нет его больше на Терре. Люди, которые приняли магические эманации, изменились. Изменились и животные. Появились жуткие мутанты и монстры, озабоченные лишь пищей и выживанием, не гнушающиеся каннибализмом. Появились новые маги. Излом распорядился так, что каждый следующий рожденный маг не блистал способностями. Вопреки ожиданиям, мановые потоки не поддавались следующим поколениям слишком успешно. Действительно умелыми — никто не говорит о силе — становились единицы. Остальные так и оставались  посредственностью. Мир бился в агонии первые сто лет после Излома. Новоиспеченные маги задыхались от неведомой силы, проткнувшей их внутренние тела. Из сотен новоявленных магов только половина справлялась с «вертепом» хлещущей магии в своем сознании. Неудачники кончали самоубийством, сгорали в лихорадке своей выплескивающейся силы или терялись в подсознании, уступая внутреннему зверю. Сменилось не одно поколение жителей обновленной Терры, прежде чем маги сумели классифицироваться и научиться «дышать» темной силой. Хотя умения у всех по-прежнему оставались узконаправленными. С грубыми материями работать неумехам-самоучкам крайне сложно. Поэтому выдающихся способностей никто не имел. Но и этих крох хватало для выживания. И да, магия не передавалась по наследству. Родитель-маг — не гарантия улучшения вида и способностей. Словно байши — магическая энергия — лично выбирала кандидатов. Люди с отравленной магией кровью мутировали. Кто-то получил колоссальную силу и выносливость, но обзавелся шерстью и клыками. Кто-то получил крылья и хвосты, но при этом взмывал в новое алое небо. Кто-то получил толстенную непробиваемую чешую, что покрывала все тело или его часть, когти и вертикальные зрачки, видящие даже в темноте. В кромешной, беззвездной, глухой темноте. Кто-то обрел жабры и новую дыхательную систему, что позволяла жить как на суше, так и в протухлой воде. Кому повезло стать хилерами — мелкие маги-недоучки или лекари-самоучки — никто не мог сказать наверняка. Но они умели латать раны и лечить, словно уже родились с этим знанием. Кто-то стал устойчив к резким скачкам температур, не ощущая ни жара, ни холода. Кто-то был уникальным технарем, способным из обломков и неработающих схем создавать шедевры «технической» мысли, на кои могла быть богата вымершая земля. Примитивной мысли, но все же. У кого-то появились кошачьи уши, хвост, характерный окрас, живучесть и гибкость. Появились гермафродиты. То ли это была неудачная шутка, то ли плевок природы в гниющий мир, но через сто пятьдесят лет эта особенность стала чем-то вроде нормы. Одной гранью уродства среди многих. И поверьте, еще не самых худших. Некоторые «люди» внешне почти не изменились. Но вертикальные зрачки и раздвоенный язык выдавали мутанта так же, как и высокочастотный голос, слепота, открывающая истинную природу вещей, умение понимать новые виды живых существ и тому подобное. Понятие «нормальный» потеряло всякий смысл в образовавшейся реальности Излома. Новые виды мутаций продолжали появляться, так как виды скрещивались друг с другом, желая улучшить свои характеристики. Иногда получалось, иногда — нет. А к улучшению стремились все. Воронки, бесконтрольно и внезапно появляющиеся, выпускали из смежного мира опасных сущностей и иных «гостей», безбожно поглощая целые поселения или объекты, так некстати оказавшиеся на ее пути. Одними из таких «гостей» были фаркхи. Именно их мир оказался ближайшим к общеизвестной Земле, поэтому новоиспеченная реальность Излома изуродовала Драхош — мир фаркхийцев, так же сильно. В результате получилась смесь из наполовину разодранных реальностей двух миров, одинаково страдающих от действий воронок. Умелые маги этой расы воспользовались просочившейся байши древних и в пространственных тонких стенах наслоенных местностей проложили коридоры в новую реальность Терры. Безопасные коридоры, а не искаженные пространственные пласты, не сулящие ничего хорошего перешагнувшему их. Высоченные, около 2,30 метров, широкие в плечах, как мужчины, так и женщины, сильные, быстрые и… человекоподобные. Смуглая кожа покрыта пятнами, как у леопардов, заостренные уши, аккуратные клыки и глаза непременно разных цветов. Довольно сильные и выносливые, практически все фаркхийцы использовали окружающую магию. Вот только уровни магов разнились, как и их умения. 60% всей расы использовали бытовую довольно простую магию. Они были универсальны, но чертовски слабы и ограничены в возможностях. 20% составляли узкопрофильные маги, способные выносить перегрузки, накапливать и аккумулировать различные магические потоки. 19% — сильные боевые единицы, так называемая «элита». Направление магических способностей также было ограничено, но уровень был запредельным. Их тщательно отбирали, просеивали и выискивали настоящих самородков в кучке простых камней. Мастерство их было отшлифовано до блеска. И, наконец, последний 1%. Представители царской крови. Особые. С величайшими способностями, с безграничным запасом энергии. То, что творили с магическими потоками и воздушными массами короли фаркхийцев, действительно способно было поражать воображение. Правда один король битву не выиграет, каким бы могущественным он не был. Но фаркхи не были исключительно магами. Свои способности они расценивали не более чем удобный бонус. Фаркхи активно развивали свои технологии, переплетая их с магическими компонентами. И нужно признать, довольно преуспели в этом. Если бы не Излом, разбившийся ядовитыми волнами о тонкие стены Драхоша. Спустя несколько столетий появились кланы и общины. Новые люди и нелюди старались выживать и отстраивать новый мир. Появились деньги, единые для всех серебряные и медные монеты. Кому-то пришло в голову отчеканить новые монеты, упростить давно существующий бартер. Так и стали отливать монеты прямо в новых плавильных печах. Люди заново научились отливать пули, добывать бензин. Несмотря на то, что многие шахты пришли в негодность или были завалены, время, уничтожающее старое богатство, заставило людей осваивать добывание руды. И жители Терры смогли соорудить подобие электричества и научились использовать ветряные мельницы. Ветер был доступен всегда, а вот блеклое солнце помогало нагревать пластины старых солнечных батарей лишь в жарких пустынных городишках. В восстановленных высотных домах, или когда-то высотных, а сейчас наполовину ушедших под землю и разрушенных, в окнах квартир можно было увидеть слабые огоньки света — там обитали люди. Заново шилась одежда, выращивались новые виды культур, пригодные для еды, и модифицированный скот. Можно сказать, что в 2374 году Терра наконец «задышала» заново. Если бы не… воронки и их обитатели. Никто не знает, когда появилась первая воронка. Создал ее кто-то или она возникла сама собой. Но в скором времени о них знали все. Убийственные воронки проглатывали целые селения, водоемы, горы, живых существ. Не было известно, что находится там, в воронке, и никто не возвращался оттуда. Ни живым, ни мертвым. Люди теряли конечности бесповоротно, если воронка затягивала ее, отсекая. А как известно, если есть дверь, появляется и ключ. Сейчас доподлинно неизвестно, кто стал первым «Иным», но само их появление дало надежду гибнущему миру и вселило в людей страх. Иной. Стоило такой сущности явить себя, как на них начиналась безумная охота. Мир 2374 года был разделен на несколько лагерей. Тех, кто возрадовался Излому и сколотил неплохое состояние или прибрал к рукам власть, тех, кто жил войной и бесчинством (а таких личностей хватало, особенно когда мир — сплошная битва за выживание) и тех, кто хотел возродить Терру из пепла. Первые хотели Иных для себя, для статуса, устрашения, приумножения власти. Вторые желали смерти Иным, рассматривая их как преграды. Не будет воронок — не будет промысла, не будет грабежей, войны, а значит, и денег, товаров, рабов и анархии. Третьи же видели в них спасителей. И цели их оставались посередине — между первым и вторым лагерем. То есть, такой объект сразу становился изгоем и всеми преследовался. Известно несколько случаев их появления. Трое были убиты ассасинами — наемными убийцами. Один провел пять лет в рабстве, прислуживая одному хану, помогая сколачивать состояние и держать в страхе близлежащие поселения, буквально порабощая жителей. Поэтому спустя пять лет покончил с собой, не сумевши вырваться на свободу. Был случай, когда Иного держали в клетке, выпуская лишь для отражения новой воронки или сущностей. Положение его было где-то между ручным домашним животным и скотом. Как итог, во время очередного закрытия воронки Иной прыгнул в закрывающийся проход. Так же известно, что одного Иного забили до смерти. И сделали это те самые, желающие возродить Терру люди. Причина — он не сумел остановить сущность, вылезшую из воронки прямо посреди поселения. И эта огромная мерзость прошлась черной смертью по доброй половине населения. Виноватым сделали пленного Иного. К несчастью, Иной — не маг, не всесилен, а также ограничен в возможностях и очень даже смертен. Но предел его способностей пока не определен, равно как и происхождение таковых. Иной, рожденный среди вампиров, не прожил и двадцати пяти лет. Иной, попавшийся ликанам, использовался для получения потомства. И поскольку это была девушка, скончалась она во время родов четвертого ребенка. Как следствие, ликаны не получили нового Иного. У Природы довольно специфическое чувство юмора. И это лишь известные факты. Сколько неизвестных — никто не берется предположить. Жизнь Иного бесценна, ее нельзя дешево пускать в расход. К сожалению, появлялись подобные существа нерегулярно. И чем больше проходило времени между их рождениями, тем ценнее становилась «шкура» Иного. Никто не мог утвердительно ответить, когда же появится следующий. А вдруг у злокозненной Природы просто закончился подобный материал? И что же тогда делать?