Таллас

Чем старше становился мальчишка, тем больше менялся взгляд Шого в отношении его. И Рикичи это заметил. «Что скрывается за этой маской добропорядочности? Заметил ли Шого рисунок? Или это обычная похоть?» Глаза вампира смотрели на паренька, уже не как на сына, и проститут старательно подталкивал Талласа к тому, что ему следует покинуть это место. Рикичи всегда стоял за спиной мальчика, не давая никому его в обиду. Но Шого… Этот упырь сумел укрепиться в сердце Талласа, где-то на позиции «отца», в то время как Рикичи воспринимался «старшим братом». Таллас достиг возраста пятнадцати лет. Его ультрамариновые волосы чуть ниже лопаток стянуты в хвост. Салия всегда укорачивала их именно до такой длины, считая ее оптимальной. Кошачья форма глаз стала выразительней, подчеркивая чистоту и бесхитростность серой радужки. Мягкие детские очертания лица сменились точеными линиями, подчеркивая зарождающуюся мужскую привлекательность. Кожа бледная, даже вампиры сейчас такой не отличались. Бледная, словно нездоровая, белизна оттеняла синие вены. Таллас не был высоким, сейчас его рост был около ста семидесяти сантиметров, но тело возмужало. Прежняя худоба обрела видимый рельеф, обозначив плоский живот, крепкие руки и ноги. Плечи неширокие и, скорее всего, вширь уже не раздадутся, бедра узкие. Он был стройным и подтянутым. Его обтягивающая темная одежда скрывала красивое гибкое тело. На нем привычная водолазка без рукавов — как-никак сейчас в этих широтах что-то типа весны, штаны заправлены в высокий шнурованный сапог, подаренная Шого куртка из грубой кожи ставра и перчатки — левая глухая, а правая с открытыми пальцами. На шее привычный толстый шнурок с деревянной подвеской. Сегодня его день рождения. Таллас много раз говорил об этом дне с мамой, Рикичи и Шого. Он должен принять решение — оставаться в борделе, продолжая бегать с поручениями, или уйти и отыскать свой путь. Салия на протяжении всех тринадцати лет втолковывала ему, почему он другой, почему там, за стенами этого места, будет опасно, почему ее одолевает страх. Рикичи советовал не показывать узор никому: люди, нелюди — существа алчные, трусливые, предадут и не заметят. Покуда жив человек, его пороки будут шириться и приумножаться. Но прятаться в «Желтом пути» он тоже вечно не сможет. Шого же больше молчал. Он говорил, что примет любое решение Талласа, ведь он ему как сын, которого у него никогда не будет. Вампир не может иметь детей. В итоге Таллас решил увидеть воронки, сущностей и других существ, обитающих на Терре, своими глазами. Ведь тут его не подпускали к клиентам, запрещая попадаться им на глаза и покидать жилую часть крыла. А заодно и проверить, настолько ли он необычен, как думает мать. Переступив порог заведения, рука парня накрыла увесистый кошель, врученный Салией, и короткий клинок, подаренный Рикичи. Последние два года Рикичи учил его обращаться с таким оружием. К сожалению, ничего стрелкового ему раздобыть не удалось. А клинок лучше, чем совсем ничего. Дойдя до угла здания, Таллас обернулся на голос. Его ждал Шого. — Я еще не вручил тебе мой прощальный подарок, — губы мужчины слегка изогнулись в улыбке. — Шого! Спасибо, но правда, не нужно, — Таллас послушно топал за идущим впереди мужчиной. Талласу хорошо было знакомо это место — небольшое одноэтажное здание, что-то вроде старых покоев Шого, правда, сейчас он ими почти не пользовался. Но как только парень вошел внутрь, вампир схватил сзади его за шею, используя удушающий прием. Паренек вцепился в Шого, пытаясь что-то сказать и отстраниться. Мужчина был крупнее и сильнее. Вместо слов получались лишь обрывистые звуки. — Хнн…нннее…ууммм…ннн… — Я не могу позволить тебе уйти, малыш. Таллас отчаянно сопротивлялся, но у него не было шанса: даже если ему удастся сбежать, вряд ли он обгонит вампира. Мужчина усилил давление и через минуту парень безвольно повис на руках победителя. Шого совсем не хотел покалечить такое «сокровище», поэтому старался быть аккуратным. Уложив на узкую койку парня, он снял куртку и стянул перчатки, вожделенно уставившись на звездную вязь. — Правда… Мне не показалось. Ты — «сокровище», — вампир поцеловал руку бессознательного Талласа. Мужчина принялся стаскивать остальную одежду с парня, жадно обшаривая взглядом каждый миллиметр его тела в поисках новых доказательств. Его ладонь прошлась по узору на спине, зарылась в волосы, крепко их сжав. — Красивый, сукин сын… — обронил вампир, всматриваясь в лицо. Таллас открыл глаза и дернулся. На него смотрел Шого и было в его взгляде что-то пугающее. Таллас рванулся еще раз, а затем осознал: руки стянуты веревками у изголовья кровати, а ноги туго завязаны вместе. — Шого? — Я давно подозревал, что с тобой что-то не так. Но «Иной»… Мальчик, ты меня очень порадовал. — Отпусти меня… — Ты, наверное, не очень понимаешь, насколько бесценна твоя шкурка. Одни тебя будут хотеть убить, а другие присвоить. Будь благодарен, что остаешься со мной. Мы ведь практически семья, — рука мужчины прошлась вдоль ноги. Тело мелко задрожало. Таллас только сейчас осознал — он без одежды. — Я ничего не знаю о том, что ты пытаешься сказать! Я ничего не умею! — закричал мальчишка, толкаясь. Вампир только хмыкнул: — А я еще думал, почему за тринадцать лет возле «Желтого пути» не появилась ни одна воронка, ни одна сущность. Такое ведь случалось ранее, до твоего появления, Тал. А ответ ходил все время у меня перед носом, — губы Шого растянулись в улыбке. Таллас никогда не видел мужчину таким, он впервые в жизни испытывал Страх. И это странное чувство отличалось от известного ему страха. — Я не понимаю… о чем… т-ты говоришь… — голос надломился. — Таллас, а кто защитит Салию, если ты уйдешь? — на лицо парня упала тень. — Тебя не станет и откроются воронки, полезут сущности. Кто остановит их? Твою мамочку некому будет спасти, — последнюю фразу он выделил, подчеркивая слово «мамочку». Таллас испуганно уставился на Шого. Его накрыло лавиной непонятных и неизвестных доселе эмоций, приводя парня в замешательство. — Будь послушным, и мы все будем в безопасности, — Шого наклонился и поцеловал парня в губы, удерживая подбородок. Огромные глаза Талласа не смогли сомкнуть веки и пристально смотрели в спокойное лицо другого мужчины, чьи губы поглощали его. Язык поник внутрь как хозяин, подчиняя себе Талласа. — Умм…ннн…нн… — И не кричи, хорошо? — оторвался от парня Шого. Вампир взял кусок тряпки и завязал ему рот, напоследок, по-отцовски, похлопав по щеке. Шого вернулся только вечером. Токио укрывали сумерки, обещая еще одну беззвездную холодную ночь. — Как ты, Тал? — вампир выложил на стол немного еды и зажег масляную лампу. Света едва хватало осветить комнатку. Шого внимательно посмотрел на своего пленника. — Ты описался? Таллас униженно отвернулся. В глазах стоял гнев и стыд, щеки вспыхнули румянцем. Ему хотелось провалиться сквозь землю, сбежать от этих пристальных издевательских глаз. Губы Шого растянулись в неприятной улыбке: — М-да… Мой косяк. Не подумал об этом, оставляя тебя. Я принес ужин. Мужчина отвязал парня от кровати и стянул руки у него за спиной. Веревка была грубой и толстой, неприятно натирая уже успевшие обзавестись ранами, запястья. Один конец веревки вампир привязал к изголовью кровати, а другим обвязал связанные руки. Длины хватало свободно перемещаться по комнате. Впихнув парня в дверной проем (сейчас дверь отсутствовала), он указал на душ и туалет. — Пользуйся. — Развяжи мне руки. Как я смогу… — Я не настолько тебе доверяю, Тал. Мне все равно, как ты будешь это делать. Но могу предложить и другой вариант, — Шого схватил парня за предплечье, придвигая угрожающее лицо. — Могу порезать твои сухожилия. С такими увечьями ты далеко не уйдешь, — улыбка. Глаза Талласа округлились от ужаса. Шого никогда не вел себя с ним так. Всегда добрый, внимательный, парень считал его практически отцом. И теперь такое… Взгляд нервно обшарил комнату. Единственное окно закрыто деревянными досками, через узкие щели которых пробивался свет. Тяжелая дверь, койка, маленький хлипкий столик и масляная лампа. — Г-где мои вещи? — Ты куда-то собрался? — Шого вытянул из-за пояса нож, холодный металл коснулся лица Талласа. Вампир оскалился, обнажая клыки. — Н-нет… — Я так и думал. — Нож вернулся за пояс хозяина. Парень шагнул в душ, повернулся спиной к крану и нашарил руками вентиль. Холодная вода неохотно полилась на голову. Таллас уткнулся лбом в стену и мелко подрагивал, холодные капли буквально пронзали тело. Бросив взгляд на дырку в полу, которую ему нужно использовать как туалет, Таллас сглотнул. Он помочился прямо в душе и продолжал стоять под ледяной водой, надеясь смыть это грязное ощущение с тела. Таллас прикрыл глаза. Вдруг вода прекратила капать, и парня силой выволокли из душа. Шого вперил в него сердитый взгляд. Только сейчас Таллас понял, как замерз. Тело дрожало, губы посинели, кожа приобрела еще более синюшный оттенок. — Совсем мозги растерял?! — Шого быстрыми движениями обтер парня и завернул в тонкое полотенце. Накормив упирающегося пленника, мужчина опять завязал ему рот, несмотря на просьбы Талласа. Шого бросил на кровать теплый плед и погасил лампу. Звук закрывающегося засова. Комната погрузилась во тьму. Упав бессильно на кровать, парень прикрыл глаза. Из борделя доносились отголоски кокетливых смешков, стоны и выкрики. Из глаз покатились слезы. «Вот о чем предупреждала мама…» Рассветы сменялись ночами, поражая своим однообразием. Дни тянулись мучительно медленно. Целыми днями блуждая по кругу, Таллас пытался найти способ сбежать. Но почему-то ничего толкового в голову не приходило. Шого был прав — он не боец. Он бесхитростный честный ребенок, который никогда не покидал стены дома и не знает реальной жизни. Может и правда стоит остаться здесь? Никуда не ходить. Ничего не искать. Просто остаться и позволить Шого заботится о себе, использовать его силу. Силу? Да он даже не понимает, что это значит. Таллас изображал смирение, и Шого вернулся к привычному образу «отца». Он всегда гладил его спину очень нежно, касался холодными губами узора из звезд, целовал пальцы и называл его «звездный мальчик». Шого с каждым днем делал шаг вперед. Гладил грудь, покусывал соски, целовал плоский живот, мягко касался пениса, ощупывал ягодицы. И всегда наблюдал за реакцией парня. Таллас же старался всякий раз разговорить Шого, упросить прекратить ласки, нервно закусывал губы, закрывал глаза, пытался представить, что его тут нет. Парень понимал, что последует после этого. И даже если не сейчас, то в скором времени. Шого возьмет его, он видел это в глазах вампира. Таллас рос в борделе, вдали от клиентов, в изолированной части дома. От всех предложений проституток повзрослевший парень отмахивался. Он так и не попробовал женщину, не говоря уже о мужчинах. Первый поцелуй у него был с Рикичи. Просто в шутку, на спор, без какого-либо подтекста. Но сейчас его целовал только Шого. И поцелуи были не отцовскими, он становился настойчивее. Это пугало. Прошло уже десять дней. Абсолютно одинаковых дней. «Должно быть, мама думает, что я уже на другом конце Токио». Ночную тишину нарушил неестественный звук — кто-то вырвал кусок деревянной доски, что закрывала окно. — Таллас, ты тут? — знакомый мужской голос отозвался в ушах радостью. «Рикичи» — Гмммххнгг… — Таллас как можно громче замычал сквозь кляп, скатываясь с кровати. Негромко ругнувшись, мужчина принялся отдирать остальные доски. Веревка не пускала к самому окну, поэтому Таллас остановился в метре от него. Вот в проеме показались рога и копна серебристых волос, сердце радостно затрепетало. «Рикичи!» Мужчина довольно ловко проскользнул в окно и обнял парня. — Я подозревал, что этот ублюдок тебя не отпустит так просто. Нож легко перерезал толстую веревку, освобождая руки. Рикичи взглянул на запястья — для него темнота не имела большого значения — остались синяки и ссадины. — Как ты покинул главный дом? — Ты про ошейник? — Рикичи передал парню футболку, кенгурушку с капюшоном и потертые штаны. — Я тут очень давно и имею некие привилегии, — улыбнулся мужчина. Парень быстро натягивал одежду. — А вот и твои ботинки. — Спасибо, Рикичи, — шнуровка не поддавалась, пальцы слушались плохо после освобождения. — Перчатки, — в руке Рикичи оказалась пара новых черных перчаток. — Такие, как ты любишь. «Без пальцев». Таллас был благодарен. Этот мужчина, занявший позицию старшего брата, иногда понимал все без слов. И за это он был благодарен. Проститут протянул знакомый, отобранный Шого клинок. — Не разбрасывайся своим оружием. Тебе пора. Парень крепко обнял Рикичи. Отчего-то захотелось заплакать. Таллас быстро сморгнул выступившую на глаза горечь расставания. — Спасибо. Это случилось неожиданно. Я был напуган… — попытался оправдаться мальчишка. — Теперь ты понимаешь, какой мир тебя ждет? И Шого не был в нем худшим. Не передумал? Таллас отрицательно замотал головой. — Тогда удачи, — губы Рикичи растянулись в снисходительной улыбке. Выбравшись из окна дома, каждый пошел своей дорогой. Таллас, глубоко надвинув капюшон на лицо, быстро заскользил по ночным улицам. А Рикичи вернулся в свою комнату. Через час должен был прийти один из его постоянных клиентов. Нужно было переодеться. Клиент любил быть грубым со своей пассией. И щедрым…