Таллас

Хилер сделал Талласу еще один укол, и парень не приходил в сознание целые сутки. Когда Таллас открыл глаза, был уже день его «дебюта», как объявил ему Варго. Сейчас было десять утра. А в полдень, когда солнце достигнет своего пика и прогреет землю, его представят публике. Слух, который вчера пустили по лагерю торговцев, быстро подогрел интерес к тому, кого же выставит на торги Ргур. Около полудня Таллас стоял у помоста, наблюдая, как продают фраю. Рыжеволосой женщине было около тридцати, и она с тоской поглядывала на собравшихся. Ее увезут на север и будут выкачивать, как маленькую электростанцию. Пока она не умрет. Зеленоватые молнии фрай отлично аккумулировались и использовались техниками. Обычно фраи в рабстве не встречаются, но исключения бывают. Ровно в полдень на помост взошел Ргур, за ним двое крепких слуг вели субъект в плаще и низко опущенном капюшоне, замыкал движение Варго. Руки у Талласа связаны веревкой, ноги обвязаны ровно настолько, чтоб было возможно ходить. Веревки рук и ног связаны между собой. Рот завязан. — Следующий лот аукциона — юноша пятнадцати лет, — провозгласил ящер и пробежал взглядом по собравшимся. Слуги сдернули с Талласа капюшон. Парень замер. На него смотрели оценивающе. В толпе всколыхнулось непонимание, поползли шепотки. — Иной, — рубанул Ргур, и шепот захлебнулся. Из толпы крикнули: «Докажи!», и Талласа развернули спиной к зрителям, срывая, к черту, плащ. Парень дернулся, но крепкие руки сжали предплечья. На всеобщее обозрения выставили спину с татуировкой — лучшее доказательство. Талласу казалось, что он чувствует сотни облизывающих его взглядов. «Иной! Такая редкость! Сокровище! Смерть ничтожеству!» — ухо выхватывало крики из толпы. Парень напрягся. — Неизвестно, откуда он пришел и как раньше жил, но буквально несколько дней назад он закрыл воронку диаметром около метра. Верно, Варго? — Абсолютно. Я видел это своими глазами. А до этого он сказал, что никогда не видел воронки. Подтверди! — потребовал Варго, хватая парня за распущенные волосы. — Ммнгмннгг… — промямлил тот, болезненно морщась. — Чистый, неиспользованный самородок. Стартовая цена… — Семь тысяч! — прервали торговца. — Десять! — Одиннадцать! Ргур спокойно стоял и наблюдал, как собравшаяся верхушка со всего континента решает денежный вопрос без его участия. «Тридцать!», «Тридцать три!», — торговец довольно улыбался. Среднего раба продают за тысячу-полторы, с особыми возможностями — за четыре-пять тысяч, экзотического — за девять-десять. Самой большой суммой, уплаченной за «живой» товар, было тридцать две тысячи серебряных кругликов. И куплен был дракон, случайно провалившийся через портал на Терру. Но сумма за Иного уже перевалила сорок две тысячи, правда и желающих стало втрое меньше. Это была огромная сумма. — Сорок семь тысяч! Торгующихся осталось двое. Остальные беспомощно сжимали кулаки — их лимит был исчерпан. — Пятьдесят! — выкрикнул толстенький свинорылый мужичок с гаденькими черными глазками. Он явно уже представлял Иного подле себя. Таллас встретился с ним глазами, и ему стало не по себе. Все пятнадцать лет Таллас жил практически изолированный от внешнего мира. Нет, Шого брал его с собой частенько. Но то, что он видел с Шого и где был, кардинально отличалось от увиденного сейчас. Мама была права, он беспомощен и всеми желанен. Теперь Шого не казался ему таким уж плохим. Шого присвоил его, но ни разу не обидел. А теперь… Таллас уже начал сомневаться, что доживет до утра. — Пятьдесят две тысячи, — бросил высокий мужчина, поднимаясь с места. Свинорылый раздраженно подскочил и потрусил прочь. Он не мог предложить больше. Повисла тишина ожидания. — Продано господину Рафу за пятьдесят две тысячи, — услужливо отрапортовал Ргур. К помосту уверенно шел «господин Рафу» и еще четыре фаркхийца. Рафу — правитель фаркхийцев. И после Излома, который испохабил и их мир тоже, смешанные миры связались плотным узлом, обеспечивая всему живому существование в двух мирах. Рафу прибыл исключительно на аукцион рабов: он желал прикупить себе пару новых наложниц. Всем были широко известны изощренные вкусы этого человека, так же, как и его жестокость. Фаркхи живут около двухсот пятидесяти лет, и для своих ста шестидесяти пяти правитель выглядел отлично. Около двух и трёх десятых метра роста, широкоплечий, темно-коричневые волосы собраны в высокий короткий хвост, уши маленькие, заостренные, в правом — серьга, злорадная победная улыбка демонстрировала аккуратные клыки. Глаза карие, колючие, хищные. Одет Рафу в черную облегающую футболку без рукавов, узкие штаны из шкуры рапсов и высокие ботинки. На бедре закреплен пистолет с разрывными пулями. На руках широкие металлические браслеты с черными камнями — маг, причем неплохой. Указательный палец правой руки венчает широкое подвижное кольцо, одетое на весь палец целиком, заканчивалось кольцо загнутым крупным когтем. «Соколиный коготь» — символ власти. У сына Рафу, престолонаследника, если можно так сказать, кольцо точно такое, но без когтя, и носит его молодой Ре на среднем пальце. К уху Таллоса наклонился Варго: — Не повезло тебе, Иной. Рафу сложный человек, лучше тебе быть послушным. Таллас мелко затрясся, когда мужчина приблизился и улыбнулся так, как, наверное, делают змеи, прежде чем поглотить свою жертву. Из рук одного фаркхи увесистый кошель перекочевал в ладонь Ргура, и торговец картинно поклонился. — Он ваш, господин. Норовистый, правда, — как бы между делом обронил ящер. — Это ненадолго.  Сопротивляющегося парня, словно он ничего не весил, Рафу закинул себе на плечо и пошел вперед. На лице его играла улыбка предвкушения. Он приехал за наложницами, а приобрел сокровище — усладу для постели и дела. У Рафу тоже была курума. Водитель расположился на своем месте, а Рафу сел назад, предварительно закинув внутрь свою «покупку». Еще один фаркхи сел вперед, остальные же два оседлали байки и помчались следом. В салоне царила тишина. Таллас лежал, полностью погруженный в свои мысли. Он знал, кто такие фаркхи, но не знал Рафу. Предположения быстро сменяли друг друга, и каждое следующее не приносило ему утешения. Слова Варго перечеркнули надежду на вменяемое отношение к себе. У Талласа не осталось заплечной сумки, карт, катаны, даже водолазки с перчатками. На нем были его штаны и подвес на толстом шнурке. Парень не знал, что делать. Фаркхи, наверное, худшее, что могло с ним случиться. Они отменные воины, и это знали даже дети. Мысли о побеге тускнели. Большая рука мужчины коснулась шеи парня, и Таллас непроизвольно вздрогнул. Пальцы мягко касались татуировки из звезд, но у Талласа поглаживания вызывали панику. Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Парень мысленно вздохнул. Спустя какое-то время курума остановилась, и «покупку» вновь приняли, как ручную кладь. Рафу поднимался на корабль. Фаркхийцы строили прочные массивные корабли, обшитые металлическими пластинами, способными выстоять даже против глубоководных монстров, которыми кишели океаны. Стоило такое судно огромных денег, так что в свободной продаже бывало редко. Да и фаркхийцы выходили в плавание нечасто. Но сейчас был особый случай. Рафу собирался по воде добраться до порта недалеко от своего города, который около ста лет назад стал вторым домом фаркхийцам после Драхоша. Таллас никогда не был у воды, и увидев, куда его несут, сильно забеспокоился. Мужчина, несший его, что-то сказал встречавшему их и прошел дальше. Таллас не понял ни слова. Да и откуда? Фаркхийцы попали на Терру из-за лопнувшей грани между мирами. У них был свой язык, а учителя у Талласа не было. Парень нервно взглянул вокруг. Корабль был огромным. Талласа бросили на широкую кровать, хотя это парню она показалась огромной — для фаркхи вполне приемлемый размер, на меньшей он просто не поместится. Парня опять оставили одного. Неловко поднявшись, Таллас вымученно простонал: он ужасно хотел в туалет. Еще немного и его мочевой пузырь лопнет. Сейчас уже день близился к закату, а по нужде Таллас ходил еще до аукциона. Проклиная все на чем свет стоит, парень сполз с кровати и посеменил к единственной закрытой двери просторной каюты, логично предположив поискать за ней туалет. Связанными руками парень неловко возился с замком. Нервозность и раздражение нарастали. Еще чуть-чуть и… Дверь поддалась и Таллас ввалился в душевую. «Душ». — Твою мать! — ругнулся парень и помочился прямо в душевой. Сил терпеть больше не было. За спиной требовательно кашлянули. Парень густо покраснел, заканчивая поправлять штаны, и обернулся. Над ним возвышалась фигура фаркхийца. Бровь на лице Рафу изогнулась. Он сделал шаг внутрь, обходя Талласа, и толкнул дверь слева. Туалет. Таллас покраснел еще больше. Давно он не был таким смущенным. Дверь была довольно неприметной. Да и не заметил бы ее Таллас; когда он увидел душевую, сил искать туалет не осталось. И душ лучше, чем совсем ничего. Но сейчас ему было стыдно. Его купил этот человек, а Варго сказал, что нрав у него тяжелый. Талласу не очень хотелось его злить. Но мужчина ничего не сказал. Он сел за большой стол и требовательно посмотрел на свое «приобретение». Таллас послушно подошел, все еще переживая смущение из-за ситуации с душевой. Фаркхи взял его руки и внимательно осмотрел татуировки. Веревки упали на пол, оставив после себя небольшие ссадины. — @@#$@! ^&&%#&? Таллас не понял ни слова. — Я…Я не понимаю… Мужчина ухмыльнулся. Его большие руки крепко сжимали запястья парня. — Как тебя зовут? — Таллас, — он облегченно выдохнул. — Тебе придется выучить мой язык, Тал. — П-почему? — Я твой первый хозяин? — Да. Я всегда был свободный. На лице фаркхийца заиграла холодная улыбка. — Я тебя купил. Ты моя вещь. Вещи должны служить хозяину. Ты выучишь мой язык. Я не собираюсь облегчать тебе жизнь, раб. — Я не раб, — Таллас добавил уверенности в голосе. — Чем быстрее ты запомнишь, тем лучше. Ты. Мой, — глаза мужчины сверкали холодной силой. — Будешь послушным, и я не буду очень жесток. Правая рука Рафу коснулась виска парня. Мизинец со стальным когтем проткнул кожу на виске, выпуская тонкую струйку крови, и принялся проталкиваться дальше. Таллас застонал, цепляясь свободной рукой за мужчину. — Впусти меня, — глаза фаркхийца светились голубоватым светом, подчиняя себе. Таллас запутался в этом взгляде, не в силах отвести глаза. Он подчинялся. Мизинец входил уже не столько в плоть, раскрывая ее себе, как мягкое масло, сколько в сознание. Когда палец погрузился в тело до основания, парень еще раз застонал — было больно от чужеродного вмешательства. — Как интересно, — протянул Рафу, блуждая в памяти парня. — А где ж ты прятался все эти годы? Ааа… Шого, — глаза Талласа округлились. — Знаю, знаю… Впусти меня дальше, — требовательно произнес Рафу. Но тут словно дернули рубильник — свет погас и Таллас отключился, оседая в руках фаркхийца. Голова парня дернулась, выпуская злосчастный коготь. Рафу сжал лицо Талласа и принялся его рассматривать. — Кто-то позаботился о том, чтобы ты кое-что забыл. И даже установил барьер в твоей голове, — он развернул лицо парня свежей раной к себе и вытер следы крови пальцем. — Что же ты скрываешь?