Таллас

Наемники, разыскивающие Талласа, довольно быстро нашли след. Помогли вещи пацана, одолженные у Шого. Эйя, худая невысокая девушка, была плоской, как доска, а в своей привычной одежде, скрывающей лицо, ее принимали за парня. И девушку все устраивало. Эйя была ищейкой. Умелой, цепкой ищейкой. Когда компания прошла город, то на месте бывшей воронки красовалась половина туши сущности, уже пованивающая. Эйя ловко спрыгнула с крыши накрененного дома и коснулась впитавшейся в плиту крови. Послюнив пальцы, она повозила ими по пятну и втянула появившийся запах. — Это Иного, — девушка взглянула на командира. Уррис обвел взглядом руины. — Как давно? — Дня два-три назад. — С ним кто-то был? — Уррис вопросительно смотрел на девушку, которая старательно принюхивалась к крови. — Мужчина. Им тут все провоняло. Один из наемников свистнул, подзывая остальную команду. Неподалеку обнаружились следы курумы. Отпечатки шин остались в уже высохшей грязи. — Мирош, направление? Парень что-то просвистел, указывая путь. — Так и сделаем. Подгоняйте байки. Если я прав, то парня повезли на торги. Мы отстаем от него на три дня. — Нам до «рынка рабов» ехать тридцать шесть часов, — прикинула Эйя. — Именно. Так что, если нам повезет, узнаем, кто купил пацана, — обрубил Уррис, включая зажигание.

***

— Мммм! А…А! Ммм! Ннн! Ааахх! Таллас разлепил глаза, пытаясь понять, где он находится. Стоны были громкими и женскими. Все еще моргая, он привстал с пола, на котором лежал, и уставился непонимающим взглядом на кровать. На кровати два силуэта занимались… сексом? Спустя минуту до парня, наконец, дошло! Он отключился еще вечером. Сейчас каюта была погружена во мрак — значит, сейчас ночь. Мужчина на кровати — купивший Талласа Рафу. А девушка… Впрочем, неважно. Таллас постарался придвинуться плотнее к стене, возле которой его расположили, и сделаться как можно менее заметным. Он прикрыл уши руками, благо теперь они были свободны, и зажмурился. Проклятый сон не шел. Воображение рисовало соприкасающиеся мокрые тела. Парень старательно думал о чем-то другом, но плоть реагировала. Женские крики пробуждали желание. Таллас сцепил зубы что было сил, но член не желал подчиняться. «Чертов Рафу! Какого он делает у него на глазах?!» — кричал про себя Таллас. Рука нырнула в штаны, которые уже изрядно жали. Несколько неуверенных движений, и сознание парня прошило искрами удовольствия. Он слабо застонал, почти беззвучно, стараясь не выдать своего присутствия, и принялся поглаживать набухший член. Он вспоминал губы Ичики, лаская себя, позволяя женским стонам вливаться в уши и дополнять фантазию. Он мягко касался яичек и наращивал темп движений руки. Его тело отзывалось на ласку. На кончике члена скапливались первые капли, которые тут же, подхваченные пальцами Талласа, растирались по всей длине члена и яичкам. Еще несколько движений и тело выплеснуло содержимое в ладонь, немного запачкав пол. Таллас мелко вздрагивал и продолжал ласкать себя дальше, его накрывала следующая волна оргазма. В итоге он испачкал штаны и пол. Вытереться было нечем, да и в душ не пойдешь. Заметят. Девушка вскрикнула и обмякла на постели. Но не успел Таллас порадоваться концу «представления», как начался второй акт. И теперь девушка кричала уже не от наслаждения. Это были приглушенные крики боли и отчаяния. Таллас вздрогнул: «Он закрыл ей рот. Поэтому такой приглушенный звук». Парень робко повернулся в сторону кровати. Темно, видно лишь размытые силуэты. Но Талласу хватило и этого. Мужская фигура, возвышающаяся над женской, была больше раза в три. Девушка лежала на животе и истошно кричала сквозь кляп, пинаясь. Руки связаны за спиной. «Когда он только успел ее связать?» — пронеслось в голове у парня. Хвост девушки зажат в мужской руке, а другой он отрезал от него кусочки. Большой, немного изогнутый нож рассекал плоть как масло. Вот уже третий кусок падает на пол. Таллас сглотнул. Еще два замаха, и хвост был отрублен до основания. Резкий удар по голове утихомирил девушку. Она рыдала и слабо сопротивлялась. После такого удара в голову сильно не побрыкаешся. Рафу стиснул длинное ухо и полоснул по нему ножом. Схватив девушку за волосы, он дернул ее на себя, неестественно выгибая, вызывая громкий стон. Он вновь вошел в мягкое тело и яростно насаживал ее на свой внушительный стояк. Тонкая веревка скользнула на шею обреченной. Девушка замычала, задыхаясь. Рафу продолжал её трахать, то усиливая, то ослабевая веревку. Так продолжалось довольно долго, пока жертва насилия совсем не затихла. Таллас был в ужасе: «Куда я попал? Что это за зверь такой?» Парень максимально вжался в стену. Он просто боялся повернуться. Несколько шлепков и девушка тихо застонала. «Жива?» — мелькнуло в голове Талласа. Кровать скрипнула, и фаркхиец подошел к столу. В стороне от него Таллас старательно изображал мертвого, перебарывая волнение. Мужчина хмыкнул и пнул парня ногой. — Что, уже кончил? Сердце Иного забилось в бешеном темпе. «Черт. Черт. Черт!» Стыд и гнев скрутили сознание, приливая кровью к щекам. Мужчина взял что-то из ящика стола и, не обращая внимания на своего пленника, вернулся к кровати. Девушка опять забилась в криках. Так продолжалось довольно долго. Не в силах больше выносить возню двух тел на кровати, Таллас медленно пополз к дверям душевой. Ему сейчас хотелось, чтоб этот ублюдок успокоился. Но стоило жертве затихнуть, как через несколько минут все начиналось по новой. Парень заполз в душевую, прикрыл дверь и забился в угол, закрывая руками уши. Его воображение рисовало жуткие картинки, а сам он старался себя убедить в том, что ему снится кошмар. Это просто кошмар и ничего более. Он не подозревал, что внешний мир может быть настолько ужасным. Он никогда не видел насилия, убийств. В его закрытом мире ничего этого не было. Таллас проснулся, когда Рафу, схватив его за предплечье, вышвырнул из душа. При этом мужчина что-то прорычал, но парень ни слова не понял. Едва удержавшись на ногах от падения, он уперся взглядом в большую кровать. Быстро прикрыв рот рукой, Таллас рухнул на четвереньки. Живот свело, и тошнота стремительно поползла к горлу. Он стоял на коленях, опираясь на одну руку, в то время как другой закрывал рот. «Все хорошо. Все хорошо», — уговаривал он себя. Талласу стало дурно от увиденного. Дыхание участилось, но это не помогало. Парня вырвало. — Угхх… Он заставил себя отвернуться, но взгляд нашарил на полу вырванные ногти и язык. Талласа снова вырвало. Он попытался отползти, но его продолжало рвать, перед глазами стояли красочные картинки мертвого изуродованного тела. Труп был жутким. Одного глаза не было, сорваны все ногти, отрезан хвост и ухо, сломаны пальцы, одна рука отделена от тела, вырезан язык, разрезан рот, содрана кожа на ногах… Спина уперлась в стену, и парень вытер рукой сухие губы. «Корабль. Солнце. Волны. Океан. Окно. Стена. Душ. Шумит. Ублюдок. Труп. Кровь. Ногти…» — мысли никак не хотели слушаться, отвлечь их в другую сторону не выходило. Таллас снова прикрыл рот рукой. «Нужно бежать», — разум метался в панике, и тело само дернулось в сторону двери. Вывалившись на палубу, парень замер. На нем сошлись десятки взглядов. Плавать он не умел. Он и большой воды никогда не видел прежде, но и оставаться в одной комнате с монстром не было никакого желания. Команда засуетилась. Все узнали «вчерашний груз», да еще и такой примечательной раскраски. Прежде чем Талласа успели схватить, он сиганул в воду. К сожалению, ничего умнее в голову не пришло. Вынырнув, он жадно глотнул воздуха и бросил взгляд на корабль — там уже суетились. Неумело загребая руками, Таллас пытался отплыть от корабля, но получалось плохо. Только сейчас, глотая мутную зеленоватую воду со специфическим соленым привкусом, он признал, что идея была идиотской. Таллас понятия не имел, как далеко до берега, и стремительно падающие шансы на выживание энтузиазма не добавляли. Небольшие волны бились о днище корабля, подталкивая Талласа назад. Вот парню чудом удалось увернуться от сетей, брошенных кем-то из команды. Он набрал воздуха в легкие и нырнул, проплывая под кораблем. Это оказалось сложнее, чем он рассчитывал, и последние метры он преодолевал только на силе воли. Жадно вдыхая воздух, высунувшись после погружения, Таллас поплыл дальше. Он понимал, его поимка — вопрос времени. Но если ему, Талласу, повезет, он сгинет в пасте местных обитателей, прежде чем его выловят. На бортике показался Рафу. Он внимательно смотрел вслед своему «приобретению». — Откройте трюм, — скомандовал Рафу. Из трюма подняли большой контейнер. Внутри был человек. Не совсем человек. Вместо ног у него были осьминожьи щупальца и абсолютно черные глаза без зрачков. — Хочешь размять щупальца? — ответом был утвердительный кивок. — Поймай пацана, только не убей. И можешь остаток дня следовать за нами вплавь, — фаркхиец легонько улыбнулся. Существо выпрыгнуло из контейнера и на руках быстро преодолело остаток палубы, спрыгивая за борт. Таллас ужасно устал. Вода изнурила его слишком быстро. Он еле сопротивлялся волнам, то подталкивающим его вперед, то утягивающим вглубь. С непривычки плыть оказалось трудно, но он упорно продолжал толкать тело вперед. Чем-чем, а упрямством он отличался с детства. Внезапно Талласа резко дернули за ноги, и он выпустил большое количество пузырей, закричав, погружаясь под воду. Все произошло так быстро, что парень не успел ничего понять. Под водой его рассматривал мужчина абсолютно черными глазами, удерживая обе ноги своими… щупальцами? Таллас вырывался, чувствуя, как вода наполняет легкие и вытесняет воздух, но щупальца лишь больше обвивали тело. Иной не понял как, но он вынырнул на поверхность, глотнув воздуха, и тут же скользнул обратно — щупальце накрыло его рот. Таллас пытался содрать «липучку» с лица, задыхаясь. Когда сопротивление ослабло, полуосьминог вытолкнул его на поверхность за еще одной порцией воздуха. Он проделывал такое еще несколько раз, пока тащил парня к кораблю, иначе выдал бы Рафу утопленника. Таллас изрядно наглотался воды, мышцы налились свинцовой тяжестью, сил не осталось. Полуосьминог ловко карабкался по спущенной веревочной лестнице, удерживая парня щупальцами. Едва перегнувшись через борт, он швырнул тело парня на палубу и спрыгнул обратно в мутно-зеленую воду. Таллас едва смог приподняться на локтях, откашливая все, что проглотил. В поле его зрения появились тяжелые ботинки. «Рафу». Он поднял покрасневшие от соли глаза на фаркхийца. — Далеко собрался? Талласа начал бить озноб. Он опустил голову и сильно задрожал, все еще содрогаясь от рвотных спазмов. — Какое, однако, непослушное приобретение, — фаркхиец наступил парню на пальцы. — &@#~&||$#~@, — бросил мужчина, и члены команды быстро расползлись выполнять приказ. Недолго думая, Рафу схватил Иного за волосы и поволок за собой. — Ай! — Таллас ухватился за волосы, пытаясь разжать пальцы мужчины. Дверь в каюту открылась, и парня зашвырнули внутрь. Было чисто. Пол вымыт, свежее постельное белье. Если бы Талласа тут не вывернуло наизнанку три раза, он бы решил, что ему все почудилось. Мышцы болели, отказываясь слушаться, а в душе забрезжил страх. Рафу вновь дернул его за волосы, подтаскивая к своему креслу. Мужчина сел и впился взглядом в трясущегося мокрого парня. — Слушай внимательно. Дважды повторять не буду. Ты. Моя. Вещь. — … Нет… Пощечина сбила Талласа с ног. Большая рука Рафу опять подняла парня за волосы. — Я. Тебя. Купил, — он специально выделял каждое слово. — Запомни это хорошенько. — Нет… Еще одна пощечина, и из носа брызнула кровь. Рафу сжал синие волосы, поднимая Иного. Холодные глаза рассматривали лицо парня. — Упрямый или глупый? — Уб…ублюдок… — выдохнул Таллас и получил очередную пощечину. Рука фаркхийца крепко держала парня за волосы, неустанно возвращая его в вертикальное положение. — А я хотел быть нежным, — протянул мужчина. — Нежным? — парень сплюнул кровь. — Как ночью? — Таллас ухмыльнулся. — Странное у тебя понятие нежности, — Таллас едко цедил слова. Губы Рафу растянулись в хищном оскале. — Понравилось? Ты запачкал комнату своей рвотой… и спермой, — губы обнажили опасный оскал. — В следующий раз будешь убирать за собой сам, — Рафу поучительно выставил палец. — С…сдохни, — пощечина. Лицо горело от ударов, из носа текла кровь. — С тобой будет интересно играть, Тал, — мужчина оценивающе смотрел на парня. — Правило №1. Ты мой раб. — Нет… — Правило №2. Полное подчинение. — Нет… — Что ты должен мне сказать? — Нет… — <»: }]№; %]*: %+_; 4=@! Таллас отлетел в сторону, Рафу в этот раз не пожалел силы для удара. Кровь быстро заполнила рот, и он сплюнул. — …С…сдохни. — выдохнул измученный парень. В дверь постучали. На пороге появились несколько фаркхийцев. Они поставили небольшую жаровню на стол, в ней полыхало крепкое пламя, накаляя небольшое клеймо. Озноб, который бил парня, от страха усилился. На трясущихся руках и ногах Таллас попытался забиться в угол. Две огромные фигуры подхватили парня, уложили на спину и вжали в пол, обездвиживая и без того ослабевшее тело. В руке Рафу заиграло раскаленным белым металлом клеймо. — Нет! Нет! — глаза парня округлились в ужасе. Он неистово заметался. Все впустую. — @#$^&*($@%%, — коротко скомандовал Рафу. Лицо жертвы повернули левой стороной к нему и крепко сжали. Мужчина отбросил упавшие на лицо волосы и наклонился. Таллас сверлил Рафу гневным взглядом, стискивая зубы и бессильно шипя. — Жаль даже клеймить такую красивую мордашку. «Он же не собирается…» — закончить мысль Таллас не успел. Печать прижалась к виску, как можно ближе к глазу, и парень зажмурился, взвыв от боли. — АААААААААААААААААА! Из глаз брызнули слезы. Резкий запах припаленной плоти стремительно забивал нос. Голова раскололась на сотни кусочков. — Ты моя вещь. И теперь это будут знать все, — коротко подытожил Рафу, вкладывая слова Талласу в уши. Из глаз катились слезы. Крепкие руки не отпускали, но жертва уже не билась. Взгляд затуманивался. Сознание Талласа стремительно угасало.

***

— Мальчик слаб, — коротко ответил хилер. Рафу сидел в своем кресле, слушая старика-хилера. Это был проверенный опытный врач, и сейчас, когда Таллас не приходил в сознание уже несколько часов, мужчина пустил к нему старика. Все-таки это не рядовой раб, а Иной. — Не знаю, что с ним приключилось, но он истощен. И его лихорадит. Океан холодный. Еще он наглотался морской воды, а она, как вы знаете, все равно что отравлена. — Он откашлял воду, — Рафу равнодушно подпирал кулаком щеку. — Всю? — бровь старого фаркхийца изогнулась. — А вы еще и не позвали меня сразу. Все с клеймом баловались. Глаза правителя опасно сузились. Рафу не терпел замечаний. У него с детства был тяжелый вспыльчивый нрав. Хилер внимательно посмотрел на своего правителя. Все знали о извращенных желаниях и жестокости Рафу. Правитель никогда не скрывал этого, лишний раз подчеркивая свою силу и вселяя в окружающих страх. — Не смотри на меня так, старик. Я еще ничего не сделал, — глаза Рафу хищно блеснули. — Пока… — В любом случае, придется повременить, Рафу. Ему необходимо время. — Ему необходим кнут. — Возможно, — склонил голову хилер. — Но если вы не хотите потерять столь ценное вложение средств, вы дадите ему время восстановиться. Рафу не нашелся, что ответить, он продолжал сверлить взглядом еле живое тело Талласа, которое занимало меньше трети его кровати. Иной — ценное приобретение. А главное — редкое. А этот так вообще не выглядит сильным. Того гляди подохнет. Упругое тело, неширокие плечи, узкие бедра, красивое точеное лицо, ультрамариновые волосы, густые синие ресницы и такие же брови, кошачьей формы глаза серого цвета, бледная кожа, аккуратные длинные пальцы, лишенные огрубевшей кожи — он не был похож на девушку, но и на парня тоже походил несильно. — Делай, что должен, Иво, — Рафу встал с кресла и вышел из каюты. Все еще ожидающий ответа хилер поклонился и раскрыл свой чемоданчик. Парень еле дышал, клеймо высосало последние силы. Его все еще бил озноб, тело мелко подрагивало под покрывалом, периодически покрываясь испариной. Рана на лице грозила воспалиться — сукровица наполняла свежий ожог. Первым делом старый доктор вынул из раскрытого чемоданчика колбу с мутно-серой жидкостью и зарядил пневмошприц. Прислонил пневмошприц к предплечью и впрыснул лекарство. Это был один из лучших антибиотиков. Старый фаркхи не знал особенностей Иного, включая силу его иммунитета, поэтому мелочиться не стал и вколол лучшее лекарство. Ведь могло статься так, что «гнилая» вода просто выест парня изнутри, если он окажется слабым. Взглянув на мертвенно бледное лицо пациента, хилер принялся обрабатывать ожог. Сукровица легко убиралась, воспаления практически нет, края обожжены равно. Смазав его тонким слоем заживляющей мази, Иво накрыл ожог тканью. С лицом дела обстояли хуже. Под носом засохшая кровь, правая сторона лица опухла — что ни говори, а у Рафу тяжелая рука, даже когда он бьет вполсилы. Когда Иво касался лица парня, Таллас тихо постанывал. — Болит, да? — хилер залепил рану тонким пластырем и из-под его руки заструились голубоватые нити. Маг заживлял рану, быстро убирая воспаление и отеки от недавних побоев вспыльчивого господина. Рука легла на лоб пациента — горячий. Губы совсем пересохли. — Жар продержится еще дня два. — Хилеру никто не ответил, пациент был без сознания. Мокрая холодная тряпица опустилась на голову парня. Доктор взял его за кисть — тонкая, бледно-белая, с синими венами. Прослушал пульс. Удовлетворенно кивнул — сердце не переставало отсчитывать удары. И, может, немного медленнее обычного, но зато стабильно. Дверь отворилась, и в комнату вошел правитель, его большая рука обнимала очередную наложницу. Красная кожа, иссиня-черные волосы, пышная грудь, причудливые, сплетенные в подобие косы длинные рога. Рафу смерил хилера долгим взглядом. — Почему он все еще в моей постели? — бровь придирчиво выгнулась. — Он нескоро придет в себя. Я, конечно, хороший хил, но поднять мертвого не могу. Рафу раздраженно фыркнул. Он накупил себе наложниц, так как его рабыни долго не протягивали, и сейчас желал поразвлечься. — Если Рафу желает, я могу забрать парня в свою каюту, — скромно предложил доктор. — НЕТ! — отрубил мужчина, стремительно чернея лицом. Он не позволит увести пацана. Он приколет этот редкий экземпляр булавками к доске, как коллекционер ценную бабочку, если будет нужно, но не позволит Иному увидеть свободу. Грубо вытолкав постельную рабыню за дверь, Рафу вскинул бровь, ожидая пояснений от старика. — Я сделал что требовалось. Теперь нужно время. Дня два. Пока жар не спадет и организм не выведет токсины. Ему нужно периодически давать пить вот это, — хилер протянул пузырек с желтоватой жидкостью. — Я наведаюсь завтра, — Иво поклонился и вышел. Через два дня корабль Рафу должен причалить к заставе города. Два дня возиться с этим полутрупом. Фаркхиец недовольно взглянул на пацана. — Сука, — рыкнул мужчина, падая на свободный край кровати.