Таллас

Отсутствующим взглядом Таллас смотрел на Шого, послушно, но равнодушно, открывая рот. Шого кормил его с ложечки жидкой кашей. На Терре особо не пожируешь, пища довольно однообразна, деликатесы, как подвид продуктов, пропали уже довольно давно. Ладони Талласа были забинтованы и стянуты веревкой вместе. - Вот почему ты такой непослушный? – отчитывал его Шого. Сегодня второй день, как раны на ладонях обработали и забинтовали. Сегодня второй день, как Шого накачивает его наркотиком и трахает, заставляя Талласа кончать. Сегодня второй день, как тело Иного охотно отзывается на ласки. Второй день, как Шого не может выжать из него ни звука, кроме надломленных стонов во время секса. Надо заметить, вампира это волновало. «Почему ты такой непокорный ублюдок!» кричало разъяренное сознание Шого. Он и так был не в силах себя контролировать от такого скотского поведения парня, и секс превращался в жестокое насилие. Он не отпускал Талласа, пока не выжимал его член досуха, вплетая в его сознание боль и удовольствие. Мысленно кулаки вампира сжимались до белых костяшек. Как же ему хотелось выбить всю дурь из Талласа! И видят несуществующие боги, он сдерживается из последних сил, проявляя недюжинное терпение и заботу. - Я тебя люблю, Таллас. – неожиданно произнес вампир и парень вздрогнул. Шого сверлил его взглядом. – Люблю. – Он отставил тарелку на стол и коснулся руками лица парня. Он покрывал его лицо поцелуями, нежно касаясь губ, мягко проникая в рот. Его губы скользнули на шею, а ладонь накрыла плоскую грудь, потирая пальцем сосок. – Люблю, - шептал в ухо Талласа Шого. – Люблю… - Нн…нет… - Шого замер. Двое суток перед ним сидела безжизненная кукла. И вот, внезапно, лицо Талласа изобразило эмоцию. - Что? – переспросил Шого. - Нет. Одно единственное слово занозой впилось в сознание Шого. «Нет». Вампир ощутил прилив злости и с силой сжал сосок, который накрывала его рука. Парень дернулся, скривился от боли. Шого старательно тушил вспыхнувшую искру недовольства. - Я люблю тебя, Тал. - Нет. Не меня… - обронил Таллас и протянул связанные руки. – Вот эти руки. – надломленным голосом ответил парень. – Вы все любите звезды на моем теле. Не меня… Иного. - Тал, я правда… - Нет. – оборвал он Шого, - Не ври. Таллас отвернулся. - Меня никто не любит. И никогда не любил… В мыслях Иного всплыли слова Мироша, когда он схватил его ночью и изнасиловал. Он нашептывал ему на ухо одно и тоже, упрашивая или проклиная, фанатично выдыхая слова – «Небо. Ты наше звездное небо… Далекое и прекрасное. Желанное и опасное… Ты мое небо…мое небо…только мое, правда? правда, ведь?!». В тот момент от этих слов его бросало в дрожь. Холодная полоса металла, что касалась его спины, внушала покорность, Талласу казалось, что этот безумец просто-напросто вырежет себе кусок его кожи на память. Оскорбленный Шого схватил Иного за плечи и повалил на кровать, запуская руки в тонкие штаны парня. Он опять целовал его, страстно, жадно, но Таллас не реагировал. Раздражение нарастало. Внезапно, дверь открылась и в помещение тихо скользнула тень. Ежиш. - Шого, - мужчина замер, удерживая парня под собой, - кое-что случилось и лучше тебе самому взглянуть. Вампир раздумывал лишь секунду, а затем поднялся и последовал за своим верным псом. Ежиш закрывая дверь, бросил неоднозначный взгляд на пленника. Таллас поежился. Ему с детства не нравился этот молчаливый, безэмоциональный, скользкий тип, с восковой маской вместо лица. А когда он узнал, что это зимм, да еще то, что он съел Рикичи, общество такой твари полностью перестало его радовать. Через некоторое время в комнату вошел Шого, без церемоний хватая парня за предплечье и волоча за собой. Курума стояла практически вплотную к выходу, Ежиш галантно распахнул дверцу и Талласа впихнули в салон. Парень не успел возмутиться, как рядом с ним на сидение опустился Шого, требовательно сжимая его бедро. Ежиш повернул ключ зажигания и курума двинулась с места. Таллас заметил, как пристально следят за ним в зеркало заднего вида жуткие глаза Ежиша. Спрашивать о чем-то было глупо, да и, по большому счету, Талласу все равно. - Шого, Салия задает вопросы. Она видела парня. - У этой шлюхи что, работы нет? Пусть клиентов обхаживает, а не у окна стоит! – раздраженно выпалил вампир. - Что прикажешь делать? – по неизменяющемуся лицу Ежиша трудно было прочесть хоть какую-либо эмоцию. - Ладно, - произнес Шого, - берем наш «ключик» и едим к воронке. Не желаю больше видеть рядом с борделем мерзких иномирских выползней. А потом… потом… - вампир задумчиво улыбнулся, - сделаю Талласу подарок, за выполненную работу. Ежиш понимающе кивнул. Курума остановилась довольно быстро и Ежиш грубо вытащил Талласа наружу. Подворотни Токио. Заброшенные, иссушенные улицы, в безликий дух которых впиталась затхлая разлагающаяся магия. Ее мелкие очаги встречались повсюду, голубенькими факелами они висели в протухшем воздухе. Это место давно перестало быть жилым, этими тропинками не ходили даже самые отчаянные странники. Дурная слава, знаете ли, сделала свое дело. Таллас еще ребенком узнал об этом месте. Мрачные металлические кости, которые виднелись из окон его комнаты, привлекли внимание ребенка и он спросил у Шого. Это были полупогребенные в землю здания, некогда небоскребы сейчас могли похвастаться едва ли половиной своего бывшего величия. Но даже так, здания частично обглодали годы, обнажая стальной ржавый скелет конструкций. Рытвины в земле указывали на побоище, пласты асфальта вспороты, словно ножом, торчали к верху. Воздух казался еще более спертым и удушливым, чем обычно. Таллас оглянулся – «Желтый путь» хорошо был виден отсюда. Странное ностальгическое чувство сдавило грудь. Дышалось с трудом, воздух, как будто был лишен кислорода. Он глянул на Шого, тому все нипочем – вампир, который умер несколько столетий назад, не нуждается в воздухе. А вот Ежиш уже успел надеть небольшую кислородную маску. Благо, умельцы мастерили такие тоннами – один из самых востребованных продуктов на Терре. Шого дернул Талласа и повел вперед. Таллас же прокручивал одну единственную мысль в своей голове – сможет ли он сбежать и затеряться среди этих уродливых улиц, и если да, как ему быть дальше? Вскоре они оказались возле воронки. Таллас не удивился, скорее, он ожидал подобного. Собственно, для этих целей его и нужно использовать, так сказать – по назначению. Шого наклонился к уху Талласа, у которого руки оставались стянутыми. - Работай, Тал. Покажи мне себя в деле. Мужчина отступил на несколько шагов. Таллас повернулся, протягивая связанные руки. Уголок губ Шого дернулся вверх. - Нет, дорогой. Так не пойдет. Парень отвернулся. «Я и не надеялся…» Его взгляд изучал воронку высоко над головой. Не большая. Только что-то с ней было не так. Она не была черной дырой, как три, виденные ранее, скорее похоже было на разлитое в небе чернильное пятно. И цвет у нее был глубокий, темно-фиолетовый, с белыми вкраплениями. Воронка пульсировала, из нее словно что-то глядело на Иного, издавая утробное бульканье. Секунды сплетались в минуты, глаза Талласа медленно заволакивало чернотой, его зрачки подсвечивались, сканируя «невидимое око» темного коридора. Там определенно находилось нечто. Вот только очертаний Таллас не различал, до определенной поры. Внезапно, воронка сжалась и буквально выплюнула несколько щупалец, которые стремительно понеслись на Иного. За секунды до столкновения, черная материя соединилась вместе, вылепливая человеческие очертания. Таллас оказался на земле, больно впечатавшись в неровную каменистую брусчатку спиной, один, особенно крупный, камень проткнул спину. На животе Талласа сидел его двойник, только не настоящий – тень - абсолютно черный, словно вылепленный из мокрой глины нематериальной субстанции. Только его глаза, в отличие от глаз Талласа, были полностью белыми, как белые дыры на черном фоне. У него даже руки были связаны также. Совершенно другой уровень воронки - она сумела снять с него матрицу и воссоздать за секунды. Связанные руки двойника сжали горло, замешкавшегося Талласа. Черное лицо исказила жуткая улыбка. Мысли, которые не могли обрести форму, наконец, сплелись в магические арканы. «Я тебе не проиграю!» вертелось в голове. Пальцы Иного вошли в мягкое тело двойника и с кончиков ногтей сорвался импульс, он отбросил противника, разрывая его на части. Таллас, переводя дыхание, лежал на земле и всматривался в тяжелое уродливое небо над головой. Взгляд сместился в сторону, отмечая вибрации в воронке. «Боишься…» отчетливо понял Таллас, поднимаясь с земли. Внимание привлекло размытое шевеление – из комков разорванных щупалец, вставали двойники. «Хм? Не рассыпались в пыль?» Сразу 4 двойника побежали на парня, размахивая своими руками, истончившимися до состояния длинных хлыстов. Таллас вспомнил все, чему его научил Рикичи – скорость и гибкость. У парня это было. Он довольно неплохо уворачивался от ударов и отбивался ногами. Но четыре противника, это не один. В голове одна за другой всплывали печати, всплывали из ниоткуда, словно всегда были где-то там, в его памяти. Он сбрасывал их одну за другой. Но, его копии продолжали подниматься. Да, они с каждым разом слабели, но давили его количеством. Таллас бросился к воронке. Единственный выход, который он видел закрыть этот коридор и тогда оборвется связь. В его ладонях загорались маленькие мутно-белые огоньки, которые он швырял в нападающих, сокращая дистанцию между ним и воронкой. Он не понимал, откуда в его голове появляются изображение арканов, пентаграмм и прочих заклинаний, но, именно это, вложенное кем-то в его голову знание, позволяло сейчас выжить. Он отскочил в сторону, избегая удара длинным щупом, и метнул в воронку заготовленное заклинание. Чернильная гладь подернулась вспышками, задребезжала и окружившие Талласа тени пошли рябью, рассыпаясь пеплом. Один, два, три… Иной выстроил цепь из арканов вокруг воронки и прежде, чем успел завершить закрытие, его сбил с ног двойник. Арканы зависли в воздухе, начиная медленно таять. «Черт!» Таллас толкнул ногой нависшую над ним тень и вскочил на ноги. Три двойника рассеялись, осталось еще три. Но, Талласа смущал непонятно откуда взявшийся гулкий звук – словно ветер завывал в огромной трубе. Метнув белесый шарик в преследователя, Иной отметил прямое попадание в лоб. Двойник рухнул на пол, но не рассыпался. «Вот ведь…!» Таллас мысленно вцепился в тускнеющие запечатывающие печати и резко замер у самой черной «пасти» воронки. Его глаза опять смотрели во тьму, чернея. Гул отчетливо звучал в ушах, а конусообразный коридор медленно вращался. Таллас почувствовал, как сердце ушло в пятки. На него что-то смотрело. Что-то оттуда, из-за кромки… Оно вперило в него свои желтые зрачки, выжигая в нем дыру. «Нггхх…» Таллас разжал руки, что до этого удерживали заклинание, и упал на спину, как подкошенный. Сердце грохнуло в груди, но вдохнуть не получилось. Он лежал и прерывисто вдыхал горячий противный на вкус воздух. Но, организм не пропускал кислород дальше глотки. В поле его зрения показалось три темных лица – размытых теневых силуэта его собственного лица. Ему показалось, они ухмыляются, особенно тот, с дыркой во лбу. У него еще есть время, нужно закрыть воронку, тогда наваждение развеется, а желтоглазое нечто его не поглотит. Таллас сжал кулак, вкладывая в него остаток своей силы. Двойник с дырой во лбу сел ему на грудь и припал к губам. Таллас протестующее замычал – его словно выпивали, медленно вытягивая из него сущность. Отвратительное ощущение покидающей тело души подстегнуло перепуганные нервные клетки и он, рывком сменил позицию, подминая под себя тень, и выбросил вперед руку, буквально соприкоснувшись с гладью воронки. С выпущенным из руки арканом, внутрь устремилась уже потускневшая цепь запечатывающего заклинания. Таллас старался отлепить себя от двойника, который упорно вытягивал из него силы и остаться в сознании, пока не закроется коридор междумирья. Воронка «завыла» громче, бульканье и хлюпанье сопровождалось ее сокращением и вздымающимися пузырями черной тягучей жижи. «Что это такое, черт подери?» Таллас вновь встретился взглядом с желтыми зрачками того, кто был там, с другой стороны. «Нгх!» в лоб, словно вонзилась игла, из ушей потекла кровь. «Исчезни!» мысленно прокричал Таллас и упал на каменные плиты. Воронка взорвалась, стирая его блеклую тень и отбрасывая парня в сторону. Такой воронки он еще не видел. Сейчас, он слабо дышал, наконец, наполняя изголодавшиеся легкие воздухом, и мог поклясться, что чувствует каждую звездочку на своем теле – они вызывали жуткий зуд. Он боролся с желанием содрать с себя кожу, но не хотел шевелиться – по телу растекалась усталость. Может его и не выпили, но потрепали сильно. Хлоп, хлоп, хлоп… - Молодец, Таллас, - Шого подошел к нему, хлопая в ладоши. – Ты закрыл портал. Должен признать, он мне порядком докучал…Так что, спасибо. Ты оправдал мои надежды, Иной, - вампир намеренно выделил это слово. Его губы открывали игривый оскал. Он пнул ногой лежащего на земле парня. – Выматывает, как я посмотрю. Тебе нужно больше практики. Или не нужно, - Шого сделал паузу, призадумавшись. – Еще не решил. - Иди к…черту… - Таллас сплюнул. - Я там уже был, малыш. Забирай его, Ежиш. Пора вести нашу красавицу домой. Взгляд вампира ликовал. Он увидел, как все это работает. Даже если Иной не хочет, он должен вступить в контакт с воронкой и закрыть открывшуюся дверь или погибнуть, пытаясь ее закрыть. Ему просто не оставляют выбора. Шого вспомнил черные глаза со светящимися зрачками, вязь арканов, их удивительные формы и петли. Что же ты такое, Таллас? Не дойдя до курумы ста метров, Таллас сорвался с места и побежал. Он вложил в побег крупицы оставшейся силы и швырнул огненный шарик в машину, которая мгновенно разорвалась на куски, выплескивая едкое пламя и отсекая от него преследователя. - Я с тебя шкуру спущу, Таллас! – доносились разгневанные крики Шого. Но, остановиться, значит сдаться. Он еще во время боя заприметил наполовину уцелевшее строение, туда он и направлялся, быстро сокращая расстояние. Да, он понятия не имел, что это за место. Но там, он видел мелькающие силуэты людей. А если это были люди, то вероятно, ему помогут. Эта мысль согревала. Он столько натерпелся, что сейчас был готов уцепиться за иллюзию так, словно это был единственный выход. Ему повезло удрать, несмотря на покинувшие после боя силы, и добраться до здания. Лестница. Таллас остановился у стены передохнуть и побрел на второй этаж. Там он свернул в сквозной проход и очутился на другом конце улицы. Плиты, арматуры, покореженные металлические пласты, погрызенные ржавчиной фонарные столбы, разбитые окна, воронки в земле, словно туда попадали военные снаряды. Таллас двинулся вперед, не задумываясь ни на секунду о правильности или неправильности своего решения. Впереди терялся человеческий силуэт. Даже, если он умрет тут, на торчащих из земли прутах, - не страшно, по крайней мере, он обретет свободу. Талласу явно не хватало умения передвигаться по такой местности. Он, то и дело, спотыкался, оступался и изодрал штаны о ржавые куски торчащего металла; но продолжал идти до тех пор, пока полностью не выбился из сил и не упал на бетонную плиту. Холодная грубая бетонная поверхность коснулась щеки совсем не ласково, но, достигнув предела, Таллас твердо решил отдохнуть и провалился в сон. На лицо что-то капнуло. Потом еще. Таллас отвернулся, нехотя разлепляя глаза. Его обдало теплое дыхание, и, очередная капля слюны скатилась по щеке. - Твою ж мать! – вырвалось у него, и он инстинктивно выбросил вперед руки. Еще не до конца осознав, что делает, с рук сорвался язык мутно-серого языка «пламени» и врезался твари в морду, разворотив половину головы. Огромная зубастая туша, с глазами, в которых читался гастрономический интерес, а из пасти тянулась вязкая слюна, не успела издать и звука, тяжело опрокидываясь на бок. В нос ударил резкий мерзкий запах протухшего мяса. - Фуу… Что ж ты так воняешь-то?! – Таллас поднялся, прикрывая нос рукой, глаза защипало. Туша сущности быстро превращалась в желеобразную сгнившую массу. Таллас почувствовал, что его сейчас стошнит. – Ооо… Нет…Дерьмо… - простонал Иной, быстро отбегая в сторону и выблевывая подкатившее к горлу скудное содержимое желудка. Прикрывая рот и нос, Таллас старательно смотрел под ноги, удаляясь от трупа сущности. Вонь стояла невыносимая, он еле-еле сдерживался, но, все равно еще трижды вырвал, пока, наконец, не отошел на приличное расстояние от мертвой туши и раздражающего запаха. Глаза застилали слезы, их сильно щипало. Вдруг, пронзительный крик разнесся над головой. Таллас недоуменно запрокинул голову. Прямо над ним пронесся человек с крыльями. Большими перепончатыми крыльями. Он что-то противно пищал, словно его голос звучал на другой частоте. Таллас проводил взглядом парящий силуэт. А затем, удар в колено сбил его с ног. Таллас замер, горла коснулось остро заточенное копье, и посмотрел на людей перед собой. Люди. Точно, люди. По крайней мере, они выглядят, как люди. У них отсутствовали внешние «модификации». Неуверенная улыбка дрогнула на его губах. Таллас не понимал ни слова из того, что лепетали люди. Он с глупым выражением лица переводил взгляд с одного на другого человека. «Почему я привязан к столбу? Словно преступник…»Его ударили, он отключился, а очнулся уже в селении, привязанным к столбу. Что-то подсказывало – ему не рады. Внезапно, из толпы вышел человек, чьи вещи смотрелись куда лучше, одеяния основной массы собравшихся. - «№%;*:/Ъ<? Кто ты? – услышав «родную» речь, искривленную этим человеком, Таллас немного оживился. Он сможет объясниться. - Я…Мне нужна помощь. Меня преследуют. - Беглец? - Да, - Таллас внимательно смотрел в лицо говорившего мужчины. - Лжец, - рядом встала женщина, со сложенными за спиной крыльями. Она была худощавой, с коротко стрижеными волосами, голос ее звучал немного пискляво. Неужели, именно она парила тогда в небе? – Он убил нашего «бога». Толпа загудела. - Так ты убийца, нечестивец? – бесстрастное лицо мужчины не выражало никаких эмоций. - Я… не понимаю о чем вы… - Ты веришь в Бога? Таллас непонимающе моргал. - Не веришь… - мужчина склонил голову на бок. – Ты убил нашего Бога, закрыл его священные врата. - Я… - Таллас ничего не понимал. О чем речь?! - Мы, последователи новой веры, послушные слуги сошедших на Терру богов, приговариваем тебя к смерти. - Что? За ЧТО?! - Твоя вина доказана! – пропищала девушка. – Этот уродливый узор – подтверждение! Я видела, как он разрушил врата! А потом убил одного из посланников наших богов! Ее голос звенел от напряжения и фанатичности. По толпе все громче раскатывались шепотки – «Смерть! Еретик! На костер его!» - Она ведь правду говорит, да, Иной? – Таллас широко раскрыл глаза от удивления. – У тебя будет шанс покаяться перед смертью! - Что…я ничего плохого не сделал. - Спорный вопрос, - мужчина неприятно улыбнулся. – Ты паразит, который отравляет людям души, сеет смуту и побуждает низменные желания. Ты – демон, в руках которого «шкатулка ужасов». Если она раскроется – мир поглотит тьма, - мужчина вплотную приблизился к Талласу, практически нашептывая ему слова на ухо. – Поэтому, мы уничтожим и тебя и то, что в тебе - яд. Само твое существование угрожает новым богам и новой вере! Смерть отступнику! Толпа подхватила клич и в воздух поднялись стройные выкрики – «СМЕРТЬ ОТСТУПНИКУ!» «Вот черт!» Тааллас и подумать не мог, что могут найтись живые существа, которые станут поклоняться вечно голодным сущностям иномирья. Кто мог додуматься возвести раскалывающие пространство воронки на божественный пьедестал? Безумец. Или, наоборот, гениальный манипулятор. - Вы поклоняетесь монстрам! Чудовищам! – выкрикнул он. Мужчина залепил ему пощечину. - Тебе не посеять зерна скверны в наших головах! – прокричал он в толпу, а потом, приблизившись вплотную, прошипел. – Ты сдохнешь в муках, Иной, - мужчина до крови укусил его за ухо. - Аай… - Смерть Иному! - Смерть! Смерть! Сдохни! ………………………………………………………………………………………… - Ты считаешь меня жестоким, Тал? – вампир волок связанного парня за собой, укутанного с головы до ног в темный плотный плащ. Тщательно скрытая внешность позволила его выдать за раба или наложницу. «Открой рот» сказал ему Шого, прежде, чем вытащить из курумы. Таллас послушался и, плотно скрученная с веревкой ткань легла в открытый рот, образовывая кляп, концы веревки плотно стянуты на затылке, а на шее болтается ошейник с металлическим кольцом для цепи. После того, как его чуть не сожгли, около четырех дней назад, безумные фанатики, поклоняющиеся сущностям и воронкам, словно богам, Таллас оказался раздавленным окончательно. Он искал помощи у людей, по крайней мере, внешне они не отличались от «старого» образца человека, но нашел лишь презрение и горящий фанатичной ненавистью взгляд. Эти «люди» смотрели, как его топили в большой бочке жижи, отдаленно напоминающей воду, и кричали – «Еретик! Неверный! Отступник! Убийца! Нечестивец! Смерть!» В голове Талласа, раненым зверем, билась только одна мысль «Что я сделал?!». Он не понимал населявших Терру существ, хотя не видел даже трети. Он не понимал, почему мир его отвергает. Почему эта реальность так отчаянно выталкивает его? Он был кем угодно, но не жителем Терры. Ежиш вытащил его, когда ноги уже жадно облизывал огонь и Таллас просто орал в голос, чувствуя, как обгорает плоть и лопаются ожоговые пузыри. А сейчас, спустя сутки проведенные в куруме под неусыпным взглядом Ежиша, его тащит за собой Шого, мало волнуясь о перебинтованных ногах Иного и адской боли, которая разрезает надвое лицо Таласа. Время от времени он роняет слезы – символ нестерпимой боли. - Ты понятия не имеешь, насколько я добр с тобой. «Добр? В каком месте?» Внезапно, Шого остановился, притягивая к себе Талласа. - Смотри, Тал. Смотри внимательно, – гипнотический голос вливался в уши. Холодные руки вампира сжали плечи, мужчина стоял за спиной пленника, полностью позволяя ему рассмотреть импровизированную арену. Небольшое шестиугольное пространство по периметру затянуто кусками старой ржавой сетки. Вокруг стоит толпа одичавших от представления «людей» и восторженно дерет глотки. Талласа передернуло. Бьющий по рецепторам запах тестостерона, эндорфинов, крови, вонючих смесей табачного курева, пота, рвоты и еще каких-то испражнений вынудил Иного сморщиться. Но взгляд быстро проник за условное ограждение на арену, впиваясь в развернувшееся действие. Шок быстро сменялся головокружением, а то, в свою очередь, спазмами желудка и рвотными позывами. Его страшно затошнило, тело сковало оцепенение. Он не мог отвести глаз, рука Шого предупредительно сжала лицо Талласа. Он не видел начало того, что происходило на арене, но, даже сейчас было на что посмотреть. Три тела насажены на колья и еще в сознании. Стоящая рядом с одним столбом женщина, а это выглядит, как женщина, нещадно лупит одно из тел стальным заостренным прутом, ругаясь отборным матом. Вот, молодой паренек, глашатый, выкрикивает что-то в возбужденную толпу и собирает деньги на «представление». Как только последний кругляшок упал в его шапку, лицо парня исказилось гримасой хищника, он поднял руку, развернувшись к связанным экспонатам, и девушке, с обезображенным шрамом лицом, отсекли руку. Она истошно закричала. Опять сбор денег, опять поднятая рука и парню, которому уже успели купировать хвост, отрезают гениталии. Страшный крик заглушил возбужденный гул толпы. Челюсть Талласа медленно поползла вниз, тело пробил озноб. Только сейчас, взгляд обратил внимание на разбросанные по арене потроха и куски тел. Определенно, это бывшие жертвы. По пропитанному кровью песку ползали маленькие, облепленные какими-то тряпками и грязью, человечки, больше они напоминали детей лет восьми, и пожирали бесхозную плоть. За пределы арены их не выпускали толстые цепи, прикованные к железобетонным опорам, торчащим из земли. Талласа перекосило. - Это трущобные зиммы, - пояснил Шого. Иного передернуло. – Это взрослые особи. Тупые, вечно голодные и сильные, несмотря на свои габаритные размеры. Видишь, какие цепи на них? Как думаешь, почему в трущобах мало кто живет? Потому, что даже опытному магу или наемнику не справиться с целой стаей этих падальщиков. «Зиммы…» Таллас сглотнул. Ежиш – подобие этой твари. Он также сожрал Рикичи? Методичный чавкающий звук пробирался холодком под одежду. Хотелось сбежать и кричать о неправильности этого мира. В стороне, у столбов, на коленях стояли 4 голых человека, цепи на их руках тянулись к большому металлическому кольцу, вмонтированному в столбы. Сверху криво висели таблички – «Трахни меня» и «Убей меня». У троих, среди них 2 девушки, завязаны глаза, а четвертому, это был мужчина с маленькими рожками и мелкими черными чешуйками в области паха, выкололи глаза. На мир он смотрел пустыми кровоточащими глазницами. На его наполовину эрегированном члене красовался свежий прокол, в него была вдета крупная круглая серьга, или ее подобие. Во рту стоял стальной расширитель, а вываленный язык разделен надвое, на каждой половинке которого висел зажим. Слюни беспрерывно стекали на его подбородок, а он сам хрипло мычал. Одна девушка была неаккуратно выбрита наголо с огромной дырой в нижней губе. В нее продели полое кольцо, в которое продета цепочка с грузиком. Грузиком служил обычный камень. Половые губы были срезаны, и в промежность упирался тяжелый ботинок временного «хозяина». На грудь ей капала жидкость, оставляющая страшные ожоги, разъедающая тело. Пузырек был в руке, возвышающейся над жертвой, женщины с белыми перепончатыми крыльями, сложенными за спиной. Жертва вздрагивала от каждой капли и болезненно мычала. На лице мучительницы играла улыбка удовлетворения. Другая девушка, как раз была разложена между двумя созданиями, скорее всего мужского пола, но наверняка Таллас сказать не мог. Тело девушки было туго и замысловато стянуто веревками. Один сосок срезан, а в другой воткнута большая игла. Четвертым был молодой парень, на вид ему было примерно столько же, сколько и Талласу. Его красивое лицо еще никто не обезобразил, но, покрывающие его тело шипы были безжалостно вырваны, открывая уродливые глубокие раны. На сосках небольшие зажимы. Его яички стянуты веревкой, а через левое нижнее ребро вдет крюк. Парня слегка приподняли над землей за этот самый крюк, и лицо его искажала мука. Рядом с жертвами был большой стенд со всевозможными щипцами, кнутами, палками, секирами, молотками, зажимами, дилдо, кляпами, расширителями, масками, иглами и прочим добром, которое Таллас в жизни не видел. Между них постоянно сновал туда-сюда невысокий крысообразный тип, принимающий плату за игру и периодически наведывая «скучающие» экземпляры. Вопли этих существ разбавляли всеобщее безумие. Таллас почувствовал желчь во рту и быстро отвернулся, пытаясь остановить рвоту и головокружение. Шого насильно развернул его обратно. - Смотри! – прошипели в ухо. Ежиш подошел к «торговцу» и щедро отсыпал деньжат. Глаза крысообразного хозяина загорелись, и он охотно проводил покупателя к красивому пареньку. Ежиш принялся вылизывать его и отсасывать. Парень подергивался на крюке в спазмах боли и удовольствия, сладко постанывая. Как только паренек кончил, зимм резко сомкнул свои зубы, откусывая жертве член. Парень истошно закричал и забился, разрывая глубже крюком кожу. Ежиш поднялся, медленно пережевывая откушенный кусок плоти и, смотрел на плачущего парня. Открыв ему рот, он вложил пережеванную кашицу и закрыл ему рот и нос, заставляя проглотить то, что еще несколько мгновений назад было его членом и кончило. Кадык качнулся вверх-вниз, он проглотил. Ежиш обтер рукой рот без малейших эмоций и оставил парня истекать кровью. Стоило ему отойти на несколько шагов, как жертва вырвала. Парень подергивался и изрыгал из себя едва проглоченную «пищу». Талласу стало дурно, перед глазами потемнело и его вырвало. С него хватит! Он видел достаточно. Позывы прекратились и Иной беспомощно осел на пол. Испачканная рвотными массами веревка, что была во рту, отвратительно щекотала рецепторы. Руки Шого скользнули под капюшон и учтиво сняли кляп. Таллас вздохнул. Вампир вытер перепачканное слюнями лицо и внимательно посмотрел на своего пленника. - Понравилось? Все еще считаешь меня жестоким? - …о Господи… - тихо прошелестел голос Талласа. - Откуда ты знаешь это слово? Это имя того, кто давно покинул загнивающую Терру. Таллас смотрел на Шого. Этот мужчина опять показывает ему мир, который он никогда не видел. Какая бессмысленная жестокость, насилие, пропитавшее извращенные мысли существ. - О боже мой… - Не стоит звать несуществующего бога, Тал. Ему плевать на все, что тут происходит. С каждым поколением жестокость и насилие все больше прописываются в крови населения Терры. Правит сильнейший. Слабые подчиняются. - Зачем? – выдавил он. - Странный вопрос. Все это ради развлечения. Удовольствия. Удовлетворения своих желаний. Извращение – норма общества. Насилие – его мораль, - губы вампира растянулись в улыбке. - Мальчик мой, «человек» прогнил изнутри, в гной превратилось все – мысли, желания, моральные устои. Будь послушным. Ты же пропадешь один, - он наклонился к уху Талласа. – Хочешь закончить также? Ублажая садистские наклонности? Пока над тобой не сжалятся и не убьют? Таллас мелко задрожал. «Что это за мир?? Как я тут оказался? Мрагош…Я хочу домой…» - Поцелуй меня, - прошептал Шого, перебирая пальцами синюю прядь. Губы Иного дрогнули, искривились. Но он остался сидеть неподвижно. – Поцелуй меня, Тал, - голос стал требовательней. Таллас закусил губу. Шого картинно выдохнул. – Хах… Что же мне с тобой делать? Таллас лежал на спине, с привязанными к кровати руками и ногами. Рот завязан, а на глазах застыли слезы. Его член стоял, Шого позаботился об этом. Сверху на Талласе восседала его мать, Салия. На ее глазах плотная повязка. Шого все представил ей, как игру-пожелание одного клиента. И сейчас шлюха искусно двигая бедрами, глубоко принимала член своего «клиента», сладко постанывая в такт. Таллас, когда увидел в дверях Салию с закрытыми глазами, забился на кровати, как рыба в сетях. Он мычал, протестовал, скулил, а когда она опустилась на его твердый член, расплакался. Чувствовал себя он так, словно из него вышибли дух, дыхание застряло в легких. Он смотрел на голое тело «матери», пусть и не настоящей, но девушки, что ее ему заменила, и ненавидел себя. Шого сидел у изголовья кровати, поглаживая его по голове. - Ну, ну, ну…- успокаивал парня мужчина. Поначалу Таллас уворачивался, пытался отстраниться, но сильная рука вампира не отпускала и он сдался. Перевязанный у основания член не опускался. Шого не мог позволить прерваться игре из-за такого пустячка, так что все предусмотрел. Он поцеловал Талласа в лоб, висок, лизнул щеку, коснулся губ, скользнул к подбородку, затем ниже, губы покрывали поцелуями шею. Возбуждение нарастало. Таллас слабо поскуливал, презирая себя. - Может, скажем ей, что это ты? – прошептали в ухо и Таллас испуганно дернулся. Салия вскрикнула неожиданному глубокому толчку. Глаза парня испуганно смотрели на Шого, он отрицательно мотал головой. Мужчина легонько улыбнулся. Умоляющий взгляд порадовал Шого и он поцеловал уголок его глаза. - Если ты настаиваешь, я сохраню это в тайне. Шепот проникал в уши ледяным ветром, пронизывающим все тело. - Ты раньше был таким послушным, - Шого гладил стонущего Талласа по голове. Вампир видел, как мутнеет взгляд Иного, как он сильнее прикусывает веревку во рту, как напрягаются мышцы на худом высушенном теле. Возбуждение его поглощало. «Мммм…» скоро он будет умолять о том, что б кончить. Шого улыбнулся. Его крайне позабавила эта мысль. – Ты будешь послушным, Тал? – стоны Салии ввинчивались в мозг, скопившееся удовольствие пульсировало в перетянутом ремешком члене. Он хотел излиться, избавиться от давящей боли. – Тебе пора принять меня… Ты будешь слушаться? – Шого покусывал и посасывал его ухо. Из глаз опять покатились слезы. Ситуация его угнетала – он жаждет кончить в Салию, в свою мать. Он хуже Шого, хуже Рафу… Эта реальность его разрушает. Таллас хрипло застонал, сил терпеть больше не осталось. Он повернул к Шого молящие глаза. – Хочешь кончить? – Таллас покраснел, из уголка глаза скользнула слеза. Мужчина подхватил ее кончиком своего языка. Иной дрожал. – Так хочешь? Таллас, сломавшись, закивал. Хищная улыбка прилипла к лицу вампира. - Ты будешь послушным? Таллас погружался в безумие. Он беспрерывно хрипло стонал, не в силах справиться с болезненным желанием. Глядя в холодные глаза мужчины, он согласно закивал. Шого быстро снял ограничитель. И буквально сразу блаженная волна удовлетворения накрыла Талласа, его глаза закатились, тело содрогалось в оргазме. Шого нежно прикасался к его волосам, все еще сидя рядом. Таллас открыл глаза и замер. Его взгляд уперся в дуло пистолета, направленное на Салию. Таллас замотал головой, словно пес он стал тыкаться ей в руку мужчины, ища одобрения. Шого не смотрел на него, его взгляд прикован к Салии, к ее умелым движениям опытной проститутки. Таллас попытался закричать, но получилось глухое мычание. А затем выстрел. Один. Точный. Решительный. Кровь брызнула на Талласа и он истошно замычал. Тело мгновенно упало ничком. Мычание переросло во всхлипы. Таллас отчаянно задергал руками и ногами. Веревки до боли врезались в плоть, стирая кожу, но он вырывался и сопротивлялся, пока не ослабел и не затих на кровати. Слезы катились не останавливаясь. В воздухе стоял сладковатый запах крови и секса, разбавленный нотками выстрела. Ежиш поднял мертвое тело Салии и вышел из маленькой комнатки. Таллас заскулил. - Это твое наказание, Таллас. Впредь, будь послушным. Шого гладил мокрые щеки и целовал его в висок, а Таллас захлебывался всхлипами. «Салия…САЛИЯ!! МАМА! МАМА!» кричало его сердце, неистово разбиваясь о тонкие ребра. Он плакал и дергался в путах, пока не заснул от усталости и тоски.