Таллас

Таллас окончательно потерял счет времени – слишком часто теперь его глаза закрывала плотная повязка. После того, как Мрагош нашел его посреди комнаты, свернувшегося клубком, он развязал онемевшие руки Талласа, и даже размял затекшие конечности. Его перестали регулярно связывать, теперь, связывание чередовалось с плотной повязкой на глазах. Вещи Мрагош исключил полностью – Таллас всегда был наг, да и зачем одежда тому, кто не покидает комнату. Дверь запиралась снаружи новым слугой. После разочаровавшего Мрагоша Эоса, правитель стерилизовал нового слугу. И не то, что бы тот был очень рад этому, просто не было у здоровяка выбора. Таллас же всегда оставался в пустой комнате один. Все реже он сопротивлялся Мрагошу, приняв неизбежное и все больше его взгляд стекленел, после издевательств брата. Мрагош кормил его сам. Теперь от него зависело, когда и что ему есть. Также, он сам его мыл. Лишив Талласа возможности ходить, он всюду носил его на руках. Для Мрагоша тело брата не весило ничего, а ощущать себя настолько нужным своему обожаемому «пленнику» было прекрасно. Мрагош стал для брата, для своей жены, для источника своей силы средоточием мира, центром его вселенной. И Таллас покорился. Наконец, лишенный последней надежды сбежать, он покорился. Да, он почти не говорил, но он страстно стонал, когда Мрагош трахал его, а иногда, даже бурно кончал. Когда Мрагош чем-то недовольный или разгневанный врывался в покои брата, где его, как обычно, ждало привязанное к кровати тело, или тело, с намертво завязанными черным полотном глазами, не способное даже нормально ходить; он срывал свой гнев на хрупком Талласе, уже изрядно покрытом ссадинами поверх необычного узора. Подданные короля, раньше страдающие от взрывного нрава своего господина сейчас были благодарны и рады, появлению королевы. Королева, как всегда, была тем громоотводом, который усмирял буйный нрав правителей. И подданные всячески старались задобрить Мрагоша, неся ему дурные вести. Подношения были разнообразны – от простых украшений для ЕЕ высочества, которые иногда Мрагошу приходились по вкусу, а иногда нет, до необычных игрушек, определенного характера. Все знали, чем больше королева кричит, тем милостивее будет правитель на следующий день. Так, за это время, Мрагош проколол Талласу уши, по три дырки в каждом, ему нравились серьги и, их собралась уже не маленькая коллекция. Мрагош проколол Талласу член – под уздечкой теперь красовалась крупная бусина с синим камнем, а в уретру была вставлена длинная трубка с круглой заглушкой, украшенной желтым камнем. Вместе это был один пирсинг, который снять самостоятельно Таллас не мог. Мрагошу очень нравилось видеть слезы брата и слышать мольбы о помощи и милости. Теперь ни кончить, ни сходить в туалет без разрешения он не мог. Это очень забавляло Мрагоша, удовлетворяя его извращенные желания. Браслеты и ошейники, грубые и изящные, цепи тонкие из драгоценных металлов и наоборот, тяжелые и большие. Таллас был его драгоценной куклой, сокровищем, которое он так долго желал и которым теперь наслаждался. Учитывая продолжительный уровень жизни царских особей и не возможность завести потомство из-за «ошибки природы», Мрагош будет править вечно. Уже сейчас, спустя десять лет после возвращения брата домой и свадьбы, Церера преобразилась. Теперь этот мир, наполненный полной магией, рождал могущественных солдат в царский строй. Перед Церерой пали ниц уже несколько миров, признавая превосходство. Воронки, возникали теперь во всех уголках вселенной, отправляя армии солдат и торговые караваны в уже покоренные галактики. Несколько смежных с Террой миров, пострадали, когда Терра окончательно остыла и, ее предсмертный крик исказил мыслимые и немыслимые законы физики тех миров. Они сгнили, быстро и мучительно. Но эта новость не осталась незамеченной, галактика вздрогнула, потрясенная окончательной смертью Терры. Сейчас, Терра – просто обломок некогда голубой планеты. Неподвижный, холодный, мертвый обломок. То, что Мрагош уверенно подминал под себя миры, подчинял или обвязывал договоренностями планеты, лишний раз доказывало, что природа, все-таки, может ошибаться. Каждый знал в лицо гордость и страсть, уже не просто правителя, а восходящего императора галактической империи, его любовь, его королеву. Полотна с изображением Мрагоша и Талласа были везде, как символ нового величия, новой эры. На этих полотнах Мрагош всегда обнимал своего брата, демонстрируя хищный властный взгляд, синие пряди длинных волос были намотаны на кулак Мрагоша, обнажая тыльную часть шеи, демонстрируя синий узор из звезд. Хрупкое маленькое тело, на фоне мощной широкой груди и больших рук Мрагоша смотрелось очень беззащитно, а повернутая наполовину к художнику голова Талласа с печальными опущенными глазами еще больше подчеркивала этот образ. Всей правды не знал никто. Мрагош позволял ускользать лишь той информации о его королеве, которую сам выбирал. Каждый год, в день их свадьбы, Мрагош демонстрировал подданным их королеву. Вторую половину его силы и величия. Он выносил Талласа, закутанного в меха или шелка, на руках, словно нес его на ложе первой брачной ночи. Громкие приветственные крики толпы хлестали Талласа, словно плети, он не мог вырваться и убежать, не мог даже закрыть уши руками, полностью подчиненный воле Мрагоша, он не мог шевелиться, все, что ему было позволено – это прятать лицо на груди Мрагоша от унижения. То же самое Мрагош проделывал и в новых колониях, в подчиненных мирах, на заключении договоров, он демонстрировал всем «трофей», способный заставить его, как утопить мир в чернильных воронках, испещрив ими все, так и спасти его от повторения судьбы Терры. Сказать, что на Мрагоша никогда не нападали, значит соврать. Естественно, были недовольные. Но, их он стирал в пыль, натравливая безобразных сущностей, что возникали вместе с воронками. Смерти были кровавыми и мучительными. Таллас опять спонтанно очнулся, вынырнув из своего сна. Все та же комната, больше похожая на коробку, все та же черная пелена перед глазами, все та же, звенящая тишина. Он определенно сходит с ума, если еще не сошел. Он не знал. Не был уверен. Вчера в его теле появилась еще одна дырка, в которую тот человек вдел серьгу. А было ли это вчера? И человек ли он? Все смешалось. Простонав в кляп, который представлял собой цилиндр зажатый между зубами, Таллас почувствовал, как опять полились по подбородку слюни. Хотелось в туалет, но с недавних пор и это стало непозволительной роскошью. Только когда придет хозяин, он сможет его попросить об этом. Таллас невнятно мычал, когда становилось совсем невмоготу терпеть, словно звал того, к кому были приколочены нити его судьбы. - Ты звал меня, любимый? – мужской голос, сейчас ласкал слух и Таллас заерзал на своем стуле. – Я виж-жу… ..........................................................