Таллас

Таллас едва мог разлепить глаза, в них словно песка насыпали – высокая температура и горячка плотно удерживали свои позиции. Губы от жара пересохли, тело то скрючивало от холода, то распаляло от жара. Слабость завладела им, буквально приколотив к постели. Венами бежал жидкий огонь, по крайней мере, по ощущениям. Легкие словно схлопнулись, каждый вдох давался невероятно тяжело. - Нннн… Мокрая повязка на лбу регулярно заменялась свежей и, кто-то смачивал пересохшие потрескавшиеся губы. Сознание Талласа постоянно ускользало, не желая задерживаться в реальности. - Его ос-смотрел хил? - Конечно, ваше высочество. У него переохлаждение и горячка, - пояснил Эос, а потом тихо добавил. – Не следовало вам так долго его держать в ледяной воде. Мрагош схватил слугу за ворот рубашки и тряхнул. В желтых глазах застыло раздражение. - Не з-забывайс-ся! Он королевс-ских кровей! Мы – не болеем, – прошипел Мрагош, отталкивая Эоса. – Почему он такой никчемный? Даж-же то с-сущес-ство, которое называли моей с-сес-строй отличалос-сь крепким з-здоровьем. - Хил сказал, что это из-за того, что он парень. Исключение. Аномалия. При его магических возможностях, физическое здоровье, точнее его отсутствие, не больше, чем побочный эффект. Мрагош бросил на слугу уничтожающий взгляд и направился к двери. - Я ос-станус-сь у с-себя. Но, только с-сегодня. Эос подошел к кровати и сменил мокрую повязку. Откинув покрывало, он внимательно осмотрел тело Талласа, применил простую заживляющую магию, что б убрать разрывы и повреждения. Это было частью его обязанностей – он заботился о том, что б повреждения, оставленные Мрагошем, заживали, как можно скорее. Правитель, как только начал поглощать силу «королевы», совершенствовался в закрытии воронок. Как творец коридоров, Мрагош был просто великолепен. Это были сложные конструкции, сплетенные из замысловатых арканов, с привлеченными сущностями и разными способностями. И теперь, практически все свободное время, Мрагош проводил на полигоне, творя и закрывая коридоры. Сила не поддавалась контролю так легко, как хотелось бы, и Мрагош все никак не мог освоить процесс ее накопления. Она иссякала довольно быстро, приводя Мрагоша в бешенство. Он не понимал, почему так происходит. Почему поток силы прерывается? Имеющиеся знания не отвечали на этот вопрос, все, что было известно, относилось к стандартным королевским семьям, в которых не было «ошибок» в рождении наследников с самого начала существования Цереры. А Таллас выходил за рамки типичных законов. Он рушил известные нормы и правила, ставя под сомнения существование жесткой иерархической цепи, в которой наивысшим и безупречным звеном были члены королевской семьи. Он был позором королевского рода – НЕ безупречным, НЕ идеальным, НЕ правильным. Мрагош понимал, что попади его драгоценный брат в руки тому же Кеферу или ему подобным, и его позиция абсолютного владыки Цереры пошатнется. Уж такой алчный человек, как Кефер, заполучив такой «козырь», сделает все, что бы свергнуть хладнокровного Мрагоша. «Не бывать этому. Я тебя не отпущу, Тарж-жаш-ш» Мрагош шел длинным коридором, который заканчивался его покоями. Он будет брать брата каждый день, впитывать его силу. Он научиться ее использовать, и никто не посмеет даже помыслить об ущербности царской крови. Он возведет «аномалию» в статус не виданного могущества. Он никогда не позволит брату покинуть его снова. Его разум сводили щупальца ревности, они побуждали в нем нездоровую жестокую страсть, любовь, которая выражалась в его маниакальном желании владеть Талласом и подчинять его. Он его закроет в четырех стенах, посадит на цепь, сломает ему ноги, лишит зрения, но не отпустит. Да, не отпустит. «Королева» испокон веков самый желанный трофей для любого мужчины или женщины. История Цереры знавала и измены, и предательства. Но, Мрагош не такой. Он перечеркнул бесконечные списки своих любовников, как только его подлинное сокровище оказалось в зоне досягаемости. Тринадцать лет он жаждал возвращения брата, не в состоянии забыть вожделенный изгиб детской спины, украшенной маленькими звездочками. Эта татуировка столько раз снилась Мрагошу, а сколько раз он представлял себе, как прокалывает брату сосок, делая его своей королевой. Мрагош уже сбился со счета, сколько раз он насиловал Талласа в своих фантазиях и, каждый раз, будучи с очередным партнером, он представлял, что под ним стонет его маленький гибкий братик, страстно любящий его. И сейчас, когда Таллас был рядом, ничто не вызывало в нем такого пагубного желания, как это худое мужское тело. И Мрагош такой был не один. Он видел огонек похоти во взгляде каждого, кому попадался на глаза Таллас. И это нормальное явление для Цереры. «Королева» даже пахнет по-особому, притягательней. Поэтому ревность Мрагоша не была безосновательной. Он, в отличии от отца, жуткий собственник. Он не будет закрывать глаза на интрижки своей «жены». Уголок губ Мрагоша скользнул вверх, придавая лицу зловещее выражение. Сегодняшний урок Таллас запомнит надолго, а если нет… Тогда, он изолирует его ото всех… Это сокровище будет радовать только глаза Мрагоша. Он выдохнул, приложив ладонь к сканеру на двери. - Только с-сегодня, Тарж-жаш-ш. Только с-сегодня… - Тарж-жаш-шь…Я вернулс-ся, - легкие поглаживания холодной руки на пылающей щеке были приятны. - Ннн… Кровать скрипнула и прогнулась под весом нового тела. Мрагош лег на бок, подложил руку под голову и всмотрелся в лицо напротив. - Хилер был? - Был. Ему лучше, жар спадает. Мрагош махнул рукой слуге, указывая на дверь. Эос послушно удалился. Мрагош провел рукой вдоль тела брата, ощущая его жар через простыню. Пальцы сами собой стали поглаживать щеку и Таллас, словно отозвавшись на прикосновения, развернулся к нему лицом, уткнувшись в грудь. Мрагош замер. Тело брата было горячим, а Мрагоша - наоборот, и скорее всего, поэтому Таллас прижался к нему. - Мой король, когда мне будет позволено увидеть королеву? – мужчина склонил голову, подобострастно улыбаясь. - Тебе, Кефер – никогда. - Не нужно так сердиться. Если его высочество выберет меня, что ты сделаешь? Мрагош вплотную приблизился к мужчине, приложив ладонь к его груди. Ладонь стремительно раскалялась, ткань начала расползаться, съедаемая пламенем. Правитель Цереры опасно улыбался. - Тебя он не выберет. Не забывайся, Кефер, - мужчина сжал плотнее губы, кожу опалял огонь. - Завтра ежегодный официальный вечер ее высочества. - Его не будет, - коротко отрезал Мрагош. - Все уже готово, ты не можешь все отменить. Этой традиции десятки сотен лет. Правитель скрипнул зубами. Больше всего сейчас ему хотелось придушить Кефера и его сторонников, но этот ублюдок прав – отменить все – проявить слабость. А этому не бывать. Он заставит всех содрогнуться от своей силы, никто больше не посмеет усомниться в его могуществе. - Что ж….Тогда до завтра, - глаза Мрагоша угрожающе блеснули. Весь день он прибывал в плохом настроении, а вечером Мрагош буквально ворвался в комнату Талласа. Таллас вздрогнул, увидев разраженного брата. Ужин мгновенно стал безвкусным и застрял в горле. Резким движением руки Мрагош сбросил со стола расставленные тарелки, комнату заполнил характерный звук бьющейся посуды, в котором тонули протесты Талласа. - Ты мне нужен, - процедил Мрагош, прижимая брата грудью к столу. – Сейчас же! Задрав тунику, одним резким движением Мрагош толкнулся внутрь испуганного Талласа. От пронзившей тело боли Таллас стиснул зубы и затаил дыхание. Он чувствовал каждую клеточку своего тела, чувствовал пожирающую его боль, чувствовал, как ломаются тонкие ногти о столешницу, как по ногам текут теплые струйки собственной мочи, как глаза наполняются слезами унижения. Мрагош был жесток, как никогда. Он явно был разозлен и, сейчас, вся его злость вымещалась на брате. - Ууу…уннн…нннн…ууууу…- в сознание словно втыкали длинные иглы. - Ты мой. МОЙ. - Ууунн… - Ты мой, с-слыш-шиш-шь?! Только пос-смотри на кого-то другого, и я выколю твои глаз-за! Только пос-смей… Только попробуй! – чем сильнее становились толчки Мрагоша, тем яростнее он шипел. - Отвечай! Отвечай мне, Тарж-жаш-ш! - Да…д-да… - Моей любви тебе дос-статочно! ДОС-СТАТОЧНО, с-слыш-шиш-шь? - Да…да… - Ты с-сводиш-шь меня с-с ума… Маленькая лж-живая с-сучка… - сжав тело Талласа в руках до хруста костей, Мрагош обильно кончил и накрыл брата собственным телом. – С-сводиш-шь с-с ума… Переведя дыхание, Мрагош отстранился, сел на стул и прикурил сигарету. Взгляд ощупывал неподвижное тело лежащего на столе брата. Заметив лужу между ног Талласа, Мрагош искривил губы в издевательской улыбке. - Как мило. Ты опис-салс-ся, - глубокая затяжка сигареты. – Дай угадаю - боиш-шс-ся меня? – Таллас продолжал неподвижно лежать грудью на столе. – Я был ж-жес-сток? Мрагош встал, накрыл ладонью шею парня и немного сдавил. - Ты мой, Тарж-жаш-ш. Без тебя я не могу дыш-шать… - рука сильнее сдавила шею, Таллас застонал, напрягся. – Тебе позволено любить только меня, Тарж-жаш-ш. С-слыш-шиш-шь? - Ннн… да… Мрагош покрывал шею брата поцелуями, поглаживая худые бедра. - Прими меня…И я буду неж-жен… Мрагош подхватил маленькое, по сравнению со своим, тело Талласа и направился к кровати. Как только спина коснулась холодных простыней, Таллас вздрогнул и инстинктивно сжался. Мрагош, не отводя от него взгляд, забрался на кровать и сжал брата в объятиях. - Завтра день, когда приветс-ствуют королеву. Твой первый выход в с-свет. Не разочаруй меня. К удивлению Талласа Мрагош не предпринял попыток продолжить секс-марафон. Он, наоборот, крепко обнимал его. А из-за разницы в росте, казалось, что Мрагош полностью окутывает хилое тело своей хрупкой жены собственным. Талласа еще долго не отпускало напряжение, мышцы оставались скованными, словно окаменели. В голову предательски лезла мысль о побеге. Завтра или, возможно, уже никогда. Таллас боялся дышать, что бы ни выдать свое волнение, но что-то внутри ликовало, предвкушая побег. Среди толпы ему не составит труда ускользнуть от Мрагоша, а воронку он знал, где искать. Мрагош пришел за Талласом около 4 часов по местному времени. Таллас уже 20 долгих минут смотрел на себя в зеркало, раздраженно сжимая кулаки. Эос заплел его волосы в тугую косу, оставив свисать на лицо несколько крупных прядей, скрывающих шрам. Губы Талласу подвели оранжевой помадой, на шею надели широкий кожаный оранжевый ошейник с голубыми камнями, от которого спускалась цепочка к пирсингу в соске. Вокруг другого соска был нарисован синими чернилами змей с раскрытой пастью. Сегодня Талласу все же предложили надеть узкие заниженные брюки поверх, которых была надета ассиметричная юбка, спереди короткая, она сходилась клинышком сзади. Запястья украшали широкие кожаные браслеты все с теми же голубыми камнями. Тонкие браслеты на лодыжках застегнули поверх штанин. Конечно, Талласу брюки нравились больше, чем платье, но в целом образ получился весьма откровенным. Мрагош довольно оглядел Талласа. - Ты прекрас-сен, - поцелуй в шею. Сам Мрагош был в изящном черном костюме с высоким воротом стойкой, отделанным оранжевой нитью, его когтистые пальцы сегодня не скрывали перчатки, на больших пальцах обеих рук красовались массивные перстни с ультрамариновым и оранжевым камнями. В отличие от Талласа на нем были одеты высокие ботинки, в которые прятались узкие брюки. От приторного аромата, который окутывал Мрагоша, у Талласа закружилась голова. Это не парфюм, точнее не только. Это мускусный запах его тела, только усиленный в десятки раз. Подавляющий, пугающий аромат правителя. Таллас прикрыл глаза, отгоняя от себя мысли о брате. - Я с-с тебя глаз не с-спущу, - он крепко сжал тонкую ладонь. Стоило им появиться в главном зале, тонувшем в сине-черных тонах, Таллас ощущал на себе облизывающие взгляды. Он был ниже каждого присутствующего не зависимо от пола на полторы головы минимум. Даже не верилось, что эти долговязые личности и он – существа одной расы. Угрожающая аура Мрагоша ощущалась буквально физически. Мрагош не выпускал руку Талласа довольно долго. Таллас уже стал задумываться о том, что ему не выскользнуть из поля зрения правителя, но ситуацию спас Кефер. Мужчина в роскошном черном лоснящемся костюме подошел к Мрагошу и галантно поклонился. - Не подарит ли мне его высочество танец? – он протянул руку в ожидании. - Нет, - рявкнул в ответ Мрагош. -Ну-ну, Мрагош. Скромнее. На тебя косятся люди, - это было правдой. Вопросительные взгляды сошлись на троице мужчин. Все определенно чего-то ждали. Мрагош раздраженно скрипнул зубами. – Ты не можешь мне отказать. Это неуважение традиций, - взгляд Кефера буравил тонкую фигуру Талласа. Таллас инстинктивно сжался. Не нравился ему этот мужчина. Слишком уж он был скользкий и неприятный. – Итак? - Иди. Удели ему танец, - раздраженно процедил Мрагош, подталкивая Талласа к мужчине. Кефер, одержав свою первую победу, растянул губы в самодовольной улыбке, крепко сжимая руку, растерянного, Талласа. - Ты хоть представляешь какой эффект производит на всех твое присутствие? – Кефер крепко сжимал Талласа в руках, увлекая его в танце за собой. Смена тона и явная фамильярность открыто говорили о пренебрежительном отношении к нему. Кефер не рассматривает его, как соперника, скорее, как приз. Не более. – Ты пахнешь так, что тебя хочется отыметь прямо тут, на глазах всех присутствующих. Серьга так и влечет к себе, умоляя сорвать ее зубами. А твой испуганный взгляд только распаляет желание подмять тебя и причинить боль, - его рука скользнула к лицу, убирая пряди, скрывающие шрам. – Так и хочется выжечь на этом месте свои инициалы. С Талласа уже было довольно. Он не собирался больше выслушивать эти мерзкие вещи. Его попытка высвободиться привлекла внимание, но не увенчалась успехом, так как Кефер лишь плотнее прижал его к себе. - Пусти, - взгляд парня стал твердым. - Как не вежливо, ваше высочество. Бросаете меня посреди танца. - Это ты невежлив, Кефер. Кто дал тебе право говорить со мной в подобной манере? - Ооо… А у нашей королевы оказывается все-таки есть коготки, - бровь игриво скользнула вверх. - Да пошел ты, козел. Таллас резко дернулся, вперив в Кефера взгляд черных глаз, и освободился от его объятий. Мужчину словно током ударило, отталкивая от парня. Таллас развернулся и ушел прочь. Мрагош быстрым шагом направился к Кеферу, закипая. - Что ты ему с-сделал? – процедил правитель. - Видят боги - ничего. Совсем ничего, - Кефер сокрушенно развел руками. Это был его шанс, наверное, единственный в жизни. Быстрыми шагами он пересек зал. Плотно сжатые губы и черные глаза подчеркивали его раздражение. Невысокая фигура быстро скрылась из поля зрения Мрагоша. Таллас не сбавлял шаг еще несколько минут, хотя торжественный зал остался за поворотом. В душе медленно нарастало волнение. Никто за ним не бежит, никто не зовет охрану. Сколько у него еще времени? Он уже свернул в нужный коридор и прибавил шаг, воронка там. Он чувствует. Хотя нет, не так. На Терре он их чувствовал только вблизи, а тут все иначе. Он просто знает, что она где-то там. Она его «зовет». Он чувствует эту пространственную складку. Хотя, может быть дело в том, что это первая ворона, которую он видел с этой стороны? - Вы уже приняли решение, верно? – знакомый голос остановил Талласа. Он повернулся, что б встретиться взглядом с Эосом. - Хочешь меня остановить? - Вы погибните. - … - Вы погибните на Терре. Там вы - изгой и добыча. - А тут? – не выдержал Таллас. – Тут, кто я? - Королева. Примите свою сущность. Будьте мудрее и весь наш мир поклониться вам, включая Мрагоша. - Что ты несешь? Мы братья… Меня насилует родной брат! – лицо Талласа скривилось в омерзении. - Мы это видим иначе, - монотонный ровный голос Эос начинал раздражать. – Возможно, на Терре еще сохранились эти различия, но на Церере их нет. - Я видел ваши «питомники». Такая же мерзость, как и на Терре. Если ты не собираешься меня останавливать, я пошел. - Вас убьют. Терра проглотит вас. - А тут меня проглотит Мрагош. Не велика разница. Надоел,- выплюнул Таллас и двинулся дальше. - У вас не более 10 минут, Мрагош уже вас ищет. - …. «Пошел ты! Со своими советами!» хотел бросить ему Таллас напоследок, но сдержался и просто побежал вперед. Ему не нужны подсказки Эоса, что бы понять это. Как не нужны и его советы с притворной заботой. Он уже покойник. За огромным стеклом Таллас увидел воронку. Она была другой. Красивой? Серебристо-синие прожилки густой сетью накрыли чернильный круг. И если со стороны Терры, черный мрачный зев воронки пугал, пробираясь под кожу удушающим страхом, то с Цереры он звал и манил тебя серебристым входом, словно запретный плод. Таллас ударился о тяжелую дверь, без единой ручки. Руки лихорадочно шарили по холодному металлу в поисках чего-то, что бы послужило рычагом или способом открыть дверь. Ничего. Маленькая не приметная панель, сбоку от двери, с единственным индикатором, горела красным. - Как же ты открываешься? – прошептал Тал. Секунды перетекали в минуты. Талласа начинала охватывать паника. Он не успеет. Не успеет. Тело инстинктивно вздрагивало от малейшего шороха. «Топ. Топ. Топ…» Ухо уловило приближающиеся шаги. Он вжался в стену, сердце громко стучало в груди, отдаваясь эхом в висках. Мозг истерично перебирал подходящие оправдания. «Что сказать? Что сказать?» Тень показалась из-за угла. Она неторопливо вырастала, предрекая скорое появление ее владельца. Таллас почувствовал, как внутри все сжалось. Фигура вышла из-за угла и встретилась с напуганным взглядом Талласа. Сердце с гулким звуком ушло в пятки. - … Эос… - он тяжело переводил дыхание, пытаясь унять панику. - Вы не знаете, как этим пользоваться, - мужчина подошел и взял Талласа за руку, которую тот попытался мгновенно отдернуть. Но Эос не отпустил, сжав до боли ладонь Талласа. – Потерпите, - в руке слуги мелькнула острая игла и проткнула подушечку пальца. - Ай… - Таллас скривился, от неожиданного укола боли. Эос поднес палец с выступившей каплей крови к панели с огоньком. Как только кровь попала на металл, он подсветился красной пленкой и Эос приложил к нему всю ладонь, которая моментально «утонула» в ставшем «желе» металле. - Что…? Через минуту, которая показалась Талласу вечностью, огонек загорелся ярко синим и дверь отъехала в сторону. Ладонь снова лежала на твердом металле. Эос отпустил его и Таллас нетерпеливо вбежал внутрь. Остановился и обернулся. Эос удалялся. - Зачем он сделал это? – «следовало поблагодарить» мелькнуло в голове, но Тал отмел это неясное желание. Он побежал к воронке. Встав напротив входа, он почувствовал «ее» дыхание. Не пугающее, а теплое, словно шепот – «Добро пожаловать». Мрагошу понадобилось меньше 5 минут, что бы добраться до заветной комнаты. Он знал, кто вошел внутрь – его драгоценная королева, его брат – Таржаш. Глаза Мрагоша налились кровью, черной, как сама тьма. Он позволили себе отвлечься, а его брат воспользовался этим. «Убью!» билось в висках рассерженного Мрагоша. Как только он почувствовал, что Таллас ступил в комнату с воронкой, он тут же активировал его браслеты на ногах. «Хорошее все-таки изобретение», подумал он в тот момент. Наверное, раньше уже были попытки королев сбежать с Цереры, поэтому, один умный король решил навечно привязать их к Церере, использовав венчальные браслеты с функцией контроля. Никто не знал, как они устроены, или как работают, связь между ними и правящим кольцом была крепче кровных уз царской семьи. Он не отпустит Талласа, нет. Гнев подпитывал страх. Он боялся перестать дышать, задохнуться без своего маленького обожаемого сокровища, без своего неисчерпаемого источника силы. Как только Мрагош наткнулся на Эоса, его лицо заволокло гримасой злобы и ревности. - Так это ты! – вспылил он, разводя руки в стороны. Ладони вспыхнул фиолетовым пламенем. – Ж-жалос-сть з-замучила?! – проревел он, делая выпад в сторону слуги. Эос увернулся от одного удара, но не сумел справиться со вторым и его разрубило напополам. Это было быстро. За Мрагошем слышался оглушительный топот, поднятая им охрана прочесывала коридоры в поисках иных личностей, причастных к побегу. У всех был один приказ – огонь на поражение. Все, кто попадутся на глаза страже, должны быть убиты, будь то слуги или вельможи. Ярость, распускала свои цветы в его сознании. Разрубленное напополам тело Эоса, сжимающего в руке пистолет, лишний раз подтвердило намерения короля убить всех случайно-неслучайно оказавшихся поблизости этого места. Браслеты, голодными собаками, впились в кожу на лодыжках. «Он знает». Закусив губу, пересиливая боль, Таллас пытался идти к воронке. Но с каждым шагом, браслеты сжимались все туже, не забывая при этом раскаляться, кровь заливала пол, боль вгрызалась в нервные окончания. «Еще немного, и мне перережет сухожилия», упав на пол перед самой воронкой, Таллас, сцепив зубы, продолжал ползти. «Осталось совсем чуть-чуть. Несколько метров… Давай, Тал, потерпи! » Он полз, оставляя позади кровавый след. И вот, когда он оставался на расстоянии вытянутой руки, казалось он может даже коснуться воронки, в затылок уперся холодный металл. Сердце пропустило удар, но он не повернулся, сделав очередное усилие над собой, он подтянул тело еще вперед. Прекрасно понимая, что таким поведением окончательно выведет из себя Мрагоша. Но, пути назад уже нет. Тяжелый ботинок наступил на ногу, придавливая ее к полу. Таллас скривился, вскрикнул, напрягся всем телом, стараясь задушить пылающую боль. Снова металл уперся в затылок. - Даж-же не вз-зглянеш-шь? – ядовитое шипение. И ботинок сильнее надавил на ногу. - Ааааа! - Я нас-столько не з-за с-служ-живаю твоего внимания? НАС-СТОЛЬКО?! –выстрел прошил Талласу плече. Он вскрикнул, не в силах даже пошевелиться. - О…отпусти меня… - Ха!Ха-ха!Ха-ахахахаха!! – глаза Мрагоша сверкнули маниакальным огнем. – Отпущ-щу… Я отпущ-щу... В дверях показалась охрана. Они плотным кольцом отрезали пути к выходу. Таллас испуганно смотрел на брата, пытаясь подняться. Рана в плече кровоточила и по лицу то и дело пробегали болевые спазмы. Таллас сел и взглянул на ноги – они полностью перепачканы кровью, а проклятые браслеты глубоко врезались в кожу. Вот и все, одного взгляда на Мрагоша достаточно, что бы сказать, в каком он пребывает бешенстве. Таллас закусил губу, - он был так близко. Комнату заволокло плотным серым туманом, дышать стало сложнее, температура подскочила. Черные молнии, срывающиеся с рук Мрагоша, разрывали пространство. - Ты так наивно сунулся к воронке, хотя даже не имеешь представления, куда она ведет, - Мрагош хмыкнул. – Идиот. Таллас сидел у самих его ног и отчетливо видел высокомерие и величие в поступи своего брата. Мрагош выписывал руками сложные арканы, впервые в жизни Тал видел что-то подобное. Его собственные арканы были, возможно, сложными для Терры, но по сравнению с работой Мрагоша, смотрелись они, как детские несуразные картинки. «Обидно…» подумал Таллас, разочаровано опуская глаза, «Мне с ним не сравниться». Как только сложный узор из множества переплетенных и наложенных друг на друга арканов завершился, он вспыхнул фиолетово-красным пламенем и словно бур, устремился в ближайшую стену. С оглушительным треском образовалась воронка, уходящая длинным коридором в иной мир. «Он создал пространственную складку…» Таллас удивленно смотрел в воронку. Знакомые картины, как в калейдоскопе сменяли друг друга. «Терра!» - Ты счастлив, любовь моя? – прошептал Мрагош прямо в ухо Талласу. Тал вздрогнул и повернулся к брату. Его лицо было совсем близко. - Ч-что ты…делаешь? Губы Мрагоша расползлись в хищной улыбке. - Отпус-скаю тебя, - Таллас нервно сглотнул. Мрагош крутанул кистью и воронка со свистом открыла новое изображение – реки огненной магмы. Возникшие рядом с правителем, солдаты подали ему шкатулку. Мрагош извлек из нее маленький металлический цилиндр, не более 5 см длиной и повернулся к Талласу. - Конеч-чно ж-же, ты не понимаеш-шь, цену с-своей с-свободы, - шипел Мрагош. – Ч-чувс-ствуеш-шь ж-жар? Это ядро. Твоей любимой Терры! – он выплюнул эту фразу ему в лицо, словно залепил пощечину. – А это то, ч-что унич-чтож-жит ее! – он сжал лицо Талласа своей большой ладонью, испепеляя его взглядом. От гнева, по его лицу ходили желваки. Таллас ухватился за руку Мрагоша единственной подвижной рукой. - Н-нет… П-пож…жалуйста… Он выпустил лицо Талласа из стального захвата, оставив на красивом бледном лице яркие отметины. Ему нравилось, когда брат так его умоляет. Это жалостливое лицо неимоверно возбуждало. Он потратил столько сил на открытие и закрытие воронок, он изучал Терру и как ее уничтожить. И вот сейчас, он поставит точку в этой нелепой игре в «возвращение домой». - Пожалуйста! Там же люди! Я сделаю все, что захочешь! Я буду послушным! Я…я… только скажи! Нельзя разрушать целый мир! Это жестоко! – кричал Таллас. Терра его «ненавидела», но, там был его дом долгих 13 лет. Там была его «мама» и Рикичи. Там…Не все было плохо. У него были хорошие добрые воспоминания о детстве. Это было его золотое время, в котором никто не видел в нем мишень и орудие. И сейчас, он видел Терру единственным местом, куда мог вернуться. Даже притом, что «дома» уже нет. Он бы попытался научиться жить там, в тени, в бегах, но свободный. Один. И сейчас мысль о том, что единственное место, которое давало ему надежду исчезнет, напугала его. Он был готов сейчас пойти на все что угодно, лишь бы сохранить этот маленький «рай» в своем сердце. - Жестоко… Жестоко оставлять тебе надежду, - слова Мрагоша пронзили сердце Талласа. Перед глазами потемнело, а вдох застрял в горле. «Нет» пронеслось в голове Талласа, в тот момент, когда взгляд следил за тем, как маленький цилиндр отправляется в воронку. – С-сотрем эту «прос-странс-ственную» с-складку, - прошипел Мрагош, и руки его выпустили заготовленные арканы. Они, арканы, словно фиолетовые нити, продолжали его вены и стекали в раскрытые ладони. Воздух звенел от электрического напряжения. Желтые глаза Мрагоша стали глубокого чернильного цвета с серебристыми зрачками, вены вздулись. Он был сконцентрирован и напряжен. Арканы зачарованными нитями соединялись друг с другом, стягивая зев воронки. Воронка сопротивлялась. В помещении стоял оглушительный треск и грохот, Мрагош отсекал все ответвления одной лишь мыслью. «Если я ничего не сделаю, то будет поздно». Таллас стиснул зубы и попытался встать, стальные браслеты еще глубже вошли в плоть, сознание скручивалось в болевых спазмах. Он упал на колени, развел руки в стороны и открыл черные глаза. Больше ничего сделать ему не дали. Двое крепких солдат возникли рядом и завернули руки за спину, Таллас вскрикнул от боли, ворочавшейся в простреленном плече, рот моментально оказался заткнут кляпом. Его уложили на живот, словно какого-то узника. Что-то шлепнулось рядом и перед глазами Талласа оказалась половина разрубленного тела Эоса. На него смотрели пустые мертвые глаза. Ком встал в горле, а следующий миг яркая вспышка с оглушительным взрывом ворвалась в сознание. Помещение было раскурочено. Немногочисленная мебель оплавлена, несколько солдат получили ожоги, воздух стал густым и тяжелым, как сироп. Пятно, еще несколько минут бывшее воронкой, расплывалось черными склизкими реками. Мрагош опирался руками о колени и тяжело переводил дыхание. Но, встретившись с «потерянным» взглядом Талласа, его лицо исказила пугающая жестокая улыбка. Он сделал это. Сделал… - Вс-се еще хочеш-шь уйти? – Таллас разрывался на части от урагана, ревущего внутри. «Хочу!» он все еще хочет сбежать! Но, куда? Опустив глаза, он признал свое поражение. «Трус». По телу пробежала дрожь. Нет же, он не хочет оставаться тут. Он все таки трус, выбирающий смерть. «Хочу!» В попытке выкрикнуть то, что так рвалось из груди, выкрикнуть ему, Мрагошу, назло, Таллас вскинул голову и замычал. Но, Мрагош, оскалившись, подошел к нему и сжал его голову двумя руками. – Не нуж-жно больш-ше с-сомневатьс-ся. Я ос-свободил тебя, - рыкнул Мрагош, облизывая длинным языком его щеку, - от потребнос-сти выбора, - Таллас задрожал сильнее, кровь отхлынула от всех конечностей, он мгновенно стал холодным, как лед. Агония. Это была агония Терры, которую он переживал, как свою. Больше не нужно слов, Таллас все понял. Он «слышал» как отчаянно кричала воронка «умирающего» мира. Дверца на его клетке только что захлопнулась. И на нее повесили огромный замок. Глаза наполнились слезами, он устало уронил голову, дрожь переросла в конвульсии. Все… Все кончено. Таллас чувствовал, как сильные руки подняли его, словно куклу, как его тело ударилось о кровать, как браслеты на ногах последний раз сжались с такой силой, что он даже вскрикнул, выгнувшись. Он – инвалид. Ему не нужно заключение врача, Мрагош сделал это намеренно. Боль, пылающая в области щиколоток, словно выжигала на кости свое имя, сдирая кожу с мясом. Браслеты расплавляли ему сухожилия. Ходить он не сможет. Его брат, правитель целого мира, вернул свою игрушку. Вернул и стреножил. Таллас, ублюдок семьи царственной Цереры, останется навечно в мире своих кошмаров. Он чувствовал, как браслеты перестали впиваться в плоть, как ему развязали рот, как содрали одежду, пропитанную кровью. Он чувствовал, как расслаивается его душа вместе с Террой, как тело стонет от боли, как его заполняет крепкий член Мрагоша, как надламывается голос, как белеет сознание. Но, все это не с ним… Его больше нет. Мрагош, наконец, сделал то, чему Таллас так отчаянно сопротивлялся – сломал его. Перед глазами стояло ненавистное лицо брата, хищные змеиные глаза поглощали, цепляясь за его распластанное тело. Он чувствовал себя раздавленным. В голове не осталось ничего – ни единой мысли, одно только отчаяние. Комната кружилась, пошлые звуки секса отбивались от стен и хлестали Талласа по лицу, наказывая, приводя в чувства. Над ним возвышалась мощная фигура брата, сжимающего руки на горле своей «жены», своей собственности. «Кха!Кха!Кххх…кхххррр…ннн» Из глаз Талласа катились слезы, удушье янтарным вином разливалось по венам, отрезая его от реальности. Ему конец. Мрагош не простит подобную выходку Талласу. Это конец… Таллас медленно открыл глаза. Вдох получился каким-то рваным. Сил не было совсем. Грудную клетку сдавило как в тисках. Руки конвульсивно дернулись. В нос ударил запах крови. Из разбитых губ сорвался слабый стон. Ноги разведены в стороны и привязаны к изголовьям кровати. Ему показалось, что тело не его. Оно было неподвижно, словно инородное. - Прос-снулс-ся, любимый? – раздался голос Мрагоша. Мужчина появился в поле зрения Талласа. Он был абсолютно голый, вокруг его бедер лениво обернуто полотенце, не прикрывающее ничего. Рельефный широкий торс вызывал откровенное чувство зависти. Таллас мазнул по высеченной, словно из камня, фигуре взглядом. Мрагош усмехнулся. – Глупый. Глупый братец. Ради ч-чего ты так подс-ставилс-ся? – Таллас отвернулся. Голова дико болела, он был просто не в состоянии выслушивать все это. – С-свобода? – Мрагош резко схватил Талласа за лицо, вынуждая смотреть на него. – На Церере нет «с-свободы», - губы растянулись в опасной улыбке. – У вс-сех ес-сть «право с-собственнос-сти». Ты принадлеж-жиш-шь мне, - Тал прикрыл глаза, чем еще больше разозлил Мрагоша. Мрагош впился в сомкнутые губы брата толи поцелуем, толи укусом. «Ннхх». Длинные пальцы правителя проникли в мягкое тело Талласа, которое непроизвольно дернулось, затем выгнулось, пытаясь облегчить болезненные ощущения внутри. Мрагош с остервенением двигал пальцами в анусе брата, намеренно причиняя большую боль. – Открой рот! – скомандовал твердый голос правителя. И сильная пощечина обожгла лицо. Пальцы, еще только что находившиеся в нем, скользнули в приоткрытый рот. – Хорош-ший мальчик, - просипел Мрагош, расплываясь в улыбке. Теперь его пальцы «насиловали» рот его «жены». – Пос-слуш-шный. Тебе больш-ше некуда идти. Я избавил тебя от с-сомнений. Будь благодарен, - пальцы до боли выкрутили проколотый сосок и принялись теребить в нем украшение. – Прис-слушайс-я и с-сможеш-шь ус-слыш-шать, как с-стонет Терра. Я ее чувс-ствую. Первую с-стертую прос-странс-ственную границу, первый уничтож-женный мир, - сердце Талласа сдавило от горечи. – С-спас-сибо, любимый, - унизительная колкая реплика отрезвила. Конечно, это из него тянет силу Мрагош, это он виноват. ОН. Таллас не чувствовал своего тела, которое только подергивалось в руках другого мужчины. Перед глазами все сильнее вращался потолок, мозг, как парализованный, не реагировал на раздражители, кроме одного – голоса Мрагоша. Глаза послушно закатывались. И он проваливался в беспамятство лишь для того, что б снова вынырнуть на поверхность. Таллас не знал, сколько времени утекло с момента его неудавшегося побега, время стерло свои границы, перетекая из стонов в стоны, из боли в боль. Сейчас, практически все время, находясь привязанным к кровати, Таллас, все еще «живым» краешком сознания, понимал, - это плен. И, он не больше, чем кукла, принадлежащая хозяину. Осознание этого тяжким грузом ложилось на плечи, стоило ему открыть глаза в своей «новой» реальности. Таллас до боли закусывал губы, что бы ни завыть от отчаяния и безысходности, спутавшей ему ноги. Он не знал, сколько дней проходит мимо него, мимо его кровати, к которой Таллас остается прикован и, в которой он видит лишь одно ненавистное ему лицо. Но страшнее чем это, было понимание того, что его тело больше не жалели и, оно, обвитое липкими лентами чужого желания, подчинялось воле другого человека. С каждой прожитой в агонии минутой Таллас все отчетливее видел нити – серебристые стальные нити кукловода. Когда он пришел в себя, то оказался связанным на кровати. Раны были обработаны, лодыжки, перемотанные тугими бинтами, по-прежнему, украшали браслеты, проколотый сосок так же бесстыдно выставлял себя напоказ. Во рту был кляп – цилиндр. Сознание заполняла безысходность. Сколько прошло времени? Усталый взгляд обвел комнату. Никого. «Эос мертв» - внезапно встала перед глазами мертвая сцена. Он скатился с кровати и упал на пол. Руки, стянутые за спиной, затекли, но он все же попытался подняться. Извиваясь, как гусеница, он встал на колени, но уперев ступню в пол, вскрикнул от пронзившей сознание боли. Закусив цилиндр, служивший кляпом, он попытался встать. Пошатываясь и постанывая от раздирающих тело ощущений, он скривился. Несколько нескладных прихрамывающих шагов и терпеть стало невыносимо – он рухнул на пол и застонал. Скрутившись клубочком на полу, Таллас задумался. Даже дойди он сейчас до двери, что дальше? Даже выползи он из этого лабиринта на улицу, что дальше? Он – словно предмет роскоши, как брошь, обладание которой поднимает тебя на несколько ступеней по иерархической цепи. Он выберется из этого ада, но попадет в другой. Или не попадет, ведь он уже отмечен – имя его хозяина знает каждый – его метка украшает сосок. Таллас почувствовал, что его удерживают тут, подле брата, сотни невидимых цепей. Он намертво прирос нитями к пальцам кукловода. И теперь, это единственная реальность известная ему.