Мир для двоих

      Как только двери вагона распахнулись, на платформу вылетел парень. Потоптавшись пару секунд на месте, подтягивая спадающий с плеча рюкзак, Юрий ринулся вверх по лестнице. Плисецкий, откровенно говоря, ненавидел ездить на метро, предпочитая прогуливаться пешком, но другого выбора у него не было, так как он и без того опаздывал на целых десять минут. А опоздание на последнюю тренировку перед матчем приравнивалось к смерти. Юрий взвыл вслух, заранее представляя какой выговор устроит ему Барановская — монстр в глазах каждого ученика его школы.       Кто же знал, что Отабек именно сегодня проявит максимум нежности и не захочет его отпускать? Видите ли, ему приспичило проведать любимого и немного побыть с ним — без малого, весь день. Но Плисецкий обломал его, сообщив о том, что в отличии баскетболистов, которым дали законный выходной, они — чирлидеры, пашут сегодня, как лошади. Вспомнив об этом, Юрий почувствовал себя ещё хуже — теперь не только страшно за собственную шкуру, но и просто обидно.       Плисецкий не спеша зашёл в спортзал, аккуратно продвигаясь по небольшому коридорчику в сторону раздевалки, стараясь создавать как можно меньше шуму. — Юрий Плисецкий! — строгий голос заставил вздрогнуть и остановиться. — Ты опоздал! — констатировала женщина. — Да что Вы говорите, — буркнул блондин, надеясь, что тренер его не услышит. — Я всё слышу! Переодевайся и марш на растяжку. На всё про всё пять минут! — крикнула Лилия, скрываясь в зале, где уже во всю перешёптывались другие члены команды.       Но, кто бы что ни говорил, Барановская любила его — Юрий с трудом это признавал, но и опровергать не спешил. Всё же, Плисецкий один вытягивал всю команду своей удивительной гибкостью и грациозностью, что было редкостью для парня. Хотя и за парня-то его не считали… А виной всему его внешность — издалека он и правда на девчонку похож.       К концу тренировки Плисецкий мог с уверенностью сказать, что теперь он даже на человека не похож, не то что на девчонку. Три часа беспрерывного прогона программы — это слишком. Барановская и правда монстр…       Юрий выполз из раздевалки, молясь скорее попасть домой и завалиться в кровать. На сей раз он был готов добровольно поехать на метро, ибо ноги не держали вообще.       Пускай тело и устало, но мозг в кой-то веки выдал действительно хорошую идею: позвонить Отабеку и попросить забрать его. Как говорится, всё гениальное — просто. Быстро вытащив телефон из кармана, Юрий нашёл нужный контакт, хотя и искать долго не пришлось. Гудки доносились из динамика относительно недолго, так как парень быстро поднял трубку, словно только его звонка и ждал. — Я умираю, — без лишних церемоний начал Юрий и плюхнулся на близ стоящую скамью. — Заберёшь меня или бросишь дальше подыхать?       Алтын даже не стал спрашивать: «Что случилось», всё и так ясно. — Я немного занят, — виновато проговорил парень, — смогу приехать только через час… может позже. — Что? Чем это ты таким занят? — обижено буркнул Юрий. Час — это слишком долго, но и идти пешком чистой воды самоубийство. — Ладно, — удивительно быстро даже для самого себя согласился парень, — найду чем себя занять. — Постараюсь приехать как можно быстрее.       Юрий отложил телефон и устало выдохнул. Сказал, что найдёт чем себя занять, но совершенно не подумал чем. А говорил, что не занят сегодня…       Плисецкий всегда поражался тому, как быстро Отабек меняет свои планы. С утра говорил, что весь день свободен, а теперь «занят», да так, что не может оторваться. Юра недовольно нахмурился — стало вдвойне обиднее.       Из пучины мыслей его вырвал толчок в плечо. Блондин повернул голову, натыкаясь на пару любопытных глаз. — Чего тебе, котлета? — после полуминутных переглядок отозвался Плисецкий. — Что ты здесь делаешь? — Юри присел рядом с парнем, кладя пачку бумаг на колени. — А ты? Ты разве не должен быть на уроках? — задал встречный вопрос Юрий. — Виктор попросил кое с чем помочь по подготовке к последнему звонку. — А сам он справиться не может? — недовольно буркнул парень. — Был бы я на его месте, всё делал бы сам, — он гордо задрал подбородок. — И хватит уже быть на побегушках у этого неблагодарного! — Я сам вызвался помочь, — Юри попытался успокоить друга. Лучше уж соврать и сказать так, чем слушать его гневные монологи, основанные на ненависти к президенту ученического совета. Возможно, желание превзойти Виктора и занять его место и породило эту ненависть — хотя, может быть и наоборот. — Так, что ты здесь делаешь? — Беку жду, он обещал забрать меня после тренировки, — Юрий сложил руки на груди. Возникла мысль увязаться за Кацуки, дабы скоротать время. — Слушай, можно я с тобой похожу? — Да, конечно, — Юри поднялся со скамьи и уже со стороны наблюдал за тем, как кряхтя, встаёт Юрий. — Может… ты лучше посидишь? — Не хочу, — немного переваливаясь, Плисецкий пошёл по коридору — куда, он сам не знал. — Юрий, нам в другую сторону, — крикнул Кацуки. Единственным верным решением сейчас было найти для друга компанию.       Не успел Юри войти в кабинет, как на него набросились с объятиями. — Ю-юри, почему так долго? — протянул парень, вешаясь на подчинённого. — Я соскучился. — Виктор… Меня не было меньше десяти минут, — Кацуки упёрся руками в грудь непутёвого президента в попытке оттолкнуть его. Щёки предательски покрылись румянцем. — Фу, как противно, — стоящий в дверях Юрий всё же привлёк к себе внимание гневным комментарием. — О, Юрио! — Виктор таки отпустил японца. — А ты здесь какими судьбами? Решил всё же помочь классу с подготовкой к последнему звонку? — поддел он парня, вспоминая, что тому до «столь важного торжества» нет никакого дела. — Нет, пришёл посмотреть как вы пыхтите, — шикнул Плисецкий и прошёл в кабинет, желая поскорее куда-нибудь сесть.       Не то чтобы Юрию было совсем наплевать на свой выпускной и прочие торжества, связанные с окончанием девятого класса, просто у него не было ни желания, ни времени участвовать в подготовке. Почему нет времени и так ясно — тренировки, матчи, соревнования, да и просто подготовка к экзаменам. А вот желания не было именно потому, что Плисецкий считал сие торжество бесполезным для себя, так как он собрался переходить в десятый класс именно в этой школе. «Пускай заморачиваются те, кто уходит» — с такой позицией от него и отстали. Правда, отношения с одноклассниками слегка подпортились — те послали его, как говорится, с миром, но в жопу.       Юрий уже минут тридцать наблюдал за тем, как Виктор сюсюкается со своим замом. — Блевать охота, — невольно проговорил парень вслух. Но его замечание так и не было замечено, ведь для Виктора и Юри «не существовало более мира, ведь у каждого из них был другой». Плисецкий в который раз за минуту разблокировал телефон, дабы посмотреть на время. Эти розовые сопли уже порядком надоели, а Отабека всё не было. — Я ведь люблю тебя, Юри, — протянул Виктор, слащаво улыбаясь японцу, на что последний реагировал соответствующе — краснел до кончиков ушей, словно влюбившаяся старшеклассница.       И подобную фразу Никифоров повторял сотни и сотни раз, изменяя вариации и звучание. Юрию всегда казалось подобное настоящей глупостью — если любишь, зачем повторять это по двести раз на день? Хотя до Юри даже так не доходит. Эти два тупня — как обзывал их обычно Юрий — любили друг друга и «тщательно» это скрывали. Настолько «тщательно», что вся школа думает, что они уже давно встречаются. Думает так каждый, но только не они.       За размышлениями Юрий пытался скоротать время, но оно всё не бежало вперёд. Спасительный звонок раздался лишь спустя пятнадцать — вечных! — минут. Услышав нужную информацию, Плисецкий подскочил на месте и ринулся прочь из кабинета, напоследок прощаясь с друзьями.       Юрий выбежал на крыльцо школы, ища глазами припаркованный байк. Мотоцикл-то он нашёл, но вот картина, что развернулась рядом совсем не радовала. Со стороны Плисецкий выглядел скорее не так, будто направляется к любимому, а словно идёт убивать. Так оно и было.       Казалось, что девушка, что активно вела разговор с Отабеком, скоро на него залезет. И зачем при разговоре стоять настолько близко? — Эй, баба! — Юрий постарался сделать голос более непринуждённым. — Ты что делаешь?       Девушка прервалась на половине фразы, отвлекаясь на подошедшего парня. — О, Юрочка, — протянула Бабичева. — Как видишь, разговариваю. Мы как раз говорили о завтрашнем матче. — Отошла, — сквозь зубы процедил Плисецкий. — Ой-ой, неужели я уже не могу поговорить со своим одноклассником? — Юрий не переставал сверлить девушку взглядом исподлобья. — Мила, позже поговорим, нам надо ехать, — коротко отозвался Алтын, прекрасно понимая, что если она сейчас же не уйдёт, им придётся ехать в лес — закапывать труп. — Ну и? Долго ты будешь ревновать меня к каждой встречной юбке? — беззлобно отозвался Отабек, когда девушка отошла от них. — Ровно до тех пор пока они не перестанут таскаться за тобой, — Юрий демонстративно отвернулся. — У тебя есть причины не доверять мне? — Плисецкий нахмурился ещё больше. — После года отношений? — получив молчаливый ответ, Отабек устало вздохнул и сунул руку в карман, доставая небольшую коробочку. — Что это? — сие действие не осталось без внимания Юрия, потому он тут же подошёл ближе, стремясь узнать предназначение этой вещицы. — Я хотел сделать это позже, но… Протяни руку, — Отабек достал из коробочки браслет, на котором красовались две небольшие золотистые буквы — инициалы — «O.A.». Он обмотал верёвочку вокруг запястья на два раза и застегнул. — Теперь ты, — Алтын протянул Юрию второй браслет — такой же, только в качестве украшёния на нём были буквы «Y.P.». Парень быстро повторил его действия и застыл, разглядывая вещицу.       Юрий провёл пальцем по буквам, едва заметно краснея. — Я ведь так ничего и не подарил тебе на год, — ответил Отабек на немой вопрос Юрия. — Это… их можно расценивать как об… обручальные кольца? — Плисецкий поднял смущённый взгляд исподлобья.       Казах невольно улыбнулся — настоящая редкость увидеть Юрия искренне смущённым. Он подошёл к парню, крепко обнимая его. — Конечно, — Отабек коротко чмокнул его в лоб. — Повзрослеешь — подарю настоящее, — он прислонился к губам парня, когда тот попытался возразить и вспылить. Юрий обмяк в чужих руках и подался навстречу. — Не люблю когда ты так делаешь, — Плисецкий уткнулся в шею парня, пытаясь скрыть краснеющее лицо.       Сейчас для них не существовало мира вокруг. Хотелось, чтобы такие мгновения длились вечно и никогда не прерывались… — Как мило, — Виктор опёрся о подоконник, наблюдая за друзьями из окна. — Ю-юри, — пропел он, — а я бы подарил тебе настоящее обручальное кольцо, — Никифоров растянул губы в улыбке, когда за спиной упала стопка бумаг. — Чт… что ты такое говоришь, Виктор? — возмутился Кацуки, принявшись убирать устроенный бардак. — А что в этом плохого? — президент присел рядом с парнем. — Я ведь люблю тебя. «Глупости» — подумал Юри, краснея пуще прежнего и пряча лицо в коленях. Он никогда не воспринимал его слова всерьёз, но их хотелось слышать и слушать снова и снова, понимая, что они сказаны с любовью…