Мир для двоих

— Ребят, вы не видели вазу? — крикнула девушка, что уже минут пять носилась по актовому залу с пышным букетов искусственных цветов. — Она раньше на пианино стояла. Надо туда же поставить, но с этим букетом. — Я видел за кулисами, — Юрий на секунду оторвался от расклеивания фотографий на стене. Его таки заставили помогать — если быть точнее, заставил один человек. Видите ли, Виктор пожаловался Отабеку на то, что его любимый отлынивает от работы. Пережив не один скандал, Плисецкий смирился и даже «вжился в роль».       К этому моменту девушка уже отвлеклась на подошедшего одноклассника и, кажется, и вовсе забыла про несчастный букет. — Юри, можешь принести вазу и поставить цветы? — обратился он к стоящему рядом Кацуки, что держал фотографии. — Так ведь и забудут про них. — А ты? — Сам справлюсь, иди.       Положив фото на парту, Кацуки побежал в указанную сторону. Знать бы ещё как выглядит эта ваза.       Минута, две, три, а Юри всё не появлялся — вот тогда Плисецкий начал волноваться, не заблудился ли он в кулисах. — Где Юри? — поинтересовался Виктор, подходя к парню. — Пошёл вазу искать, — пожал плечами Юрий. — Не волнуйся, вернётся твой ненаглядный. — Пойду поищу его, — Никифоров двинулся вперёд по залу, ища знакомую макушку.       Юри не спеша шёл по сцене за кулисами, боясь в темноте наткнуться на что-то. Вспомнив о наличии телефона, он достал устройство и включил фонарик. Пускай и место для поиска было небольшим, но искомый предмет он нашёл не так уж и быстро. — Юри. — Кацуки обернулся на голос. — Виктор? Ой, я тут вазу искал, — парень отключил фонарик, дабы свет не бил по глазам. — Это же она? — Слушай, Юри, — Виктор остановился в шаге от Кацуки. Лёгкий полумрак делал обстановку ещё более интимной. — Я… после выпуска ты останешься со мной? — он невольно перешёл на шёпот.       От заявления старшего Юри немного оторопел. Возможно, он понял предложение совсем не так и Виктор имел ввиду остаться… друзьями. Но были ли они таковыми?       Юри было открыл рот, дабы ответить, но ему нагло не дали этого сделать, вмиг преодолев небольшое расстояние между ними и прижавшись к его губам. От неожиданности действий Кацуки замер, лишь чувствуя жар чужих губ на своих, отчего сердце, словно на миг замерев, вновь ритмично забилось. Ваза выскользнула из рук и с грохотом ударилась о пол — благо не разбилась, потому что была пластмассовая. Тогда же сознание вернулось и пришло осознание происходящего. Юри осторожно ответил на поцелуй, делая шаг навстречу.       В это время шумные до сего момента школьники синхронно замолчали, привлечённые шумом. На сколько же громко должна была упасть несчастная ваза, чтобы привлечь внимание почти тридцати человек — видимо, удачно попасть момент, когда в помещении было сравнительно тихо.       Юрий ударился головой о ту же стену, на которую вешал фотографии. В голове пронёсся любимый вопрос: «И как можно быть настолько тупыми?». Недолго думая и примерно представляя какая будет реакция у того, кто увидит чем предположительно занимаются эти двое, Юрий спрыгнул со стула и направился в сторону сцены, уверяя любопытные моськи, что всё проверит и доложит. На удивление они поверили.       Плисецкий вылетел из-за кулис настолько же быстро, на сколько залетел туда, кидая привычное: «Фу, как противно». А он никогда и не задумывался над тем, как со стороны выглядят два целующихся парня. Преодолевая желание забить на них и их репутацию и заняться своим делом, Юрий таки прошёл за кулису и окликнул Виктора. — Ещё потрахайтесь тут, — злобно шикнул подросток, когда друзья соизволили оторваться друг от друга, но не отрывая влюблённых взглядов. — Ну не будем же мы делать это при тебе, Юрио, — Никифоров хитро прищурился, когда блондина передёрнуло и он скривился. — Шут-ка, — кто-кто, а Виктор, уходя, выглядел довольнее лиса.       Юри сполз по стене, прикрывая лицо руками. Юрий, пронаблюдав за другом, закатил глаза и подошёл к нему, присаживаясь рядом. — Только не говори мне, что ты сейчас плакать будешь, — недовольно буркнул Плисецкий.       Конечно, это не его дело и лезть в чужие отношения ему хотелось меньше всего, но Юрий понимал, что бросать Кацуки одного в подобной ситуации не правильно, с какой стороны не посмотри. Юри пробурчал что-то невнятное, не отрывая головы от коленей. — Подними голову и скажи нормально!       Парень поднял взгляд на друга. Он поджал губы и тихо всхлипнул. — Разве не этого ты хотел? — Юрий прижался к стене. — Или уже разлюбил? — Юри отрицательно мотнул головой. — Тогда в чём проблема? Думаешь дело в Викторе? — Плисецкому казалось, что он разговаривает сам с собой, получая в ответ лишь короткие кивки и непонятное мычание. — Он тебя слишком любит, чтобы не воспринимать твои чувства всерьёз.       Кацуки улыбнулся уголком губ, утыкаясь носом в сложенные на коленях руки. — Он спросил останусь ли я с ним после выпуска, — Юри невольно улыбнулся шире, а на щеках появился лёгкий румянец. — Так ты по приколу тут разыгрывал жертву насилия? — Плисецкий толкнул друга в плечо, сам осознавая в какую глупую ситуацию попал. — В общем, — он поднялся на ноги, — если этот старикан тебя обидит, я ему сам лично тёмную за гаражами устрою, — для достоверности своих слов парень закатал рукава, показывая кулаки. — Забавно слышать подобное от чирлидера, — хохотнул Юри, стирая выступившие слёзы, на что Плисецкий недовольно нахмурился и надулся.       Что бы Юрий не говорил, а друзей он всегда бережёт. И, будь то неполадки в отношениях или «дворовые» разборки, но постоит он за них всегда.

***

      Юри вышел из школы в седьмом часу вечера, когда уже начало смеркаться. Как только он отошёл от крыльца школы, его окликнули. Повернувшись и увидев стремительно направляющегося к нему Виктора, у Юри перехватило дыхание. В голове всплыли картинки произошедшего сегодня, отчего щёки изменнически порозовели. — Юри, пойдём домой вместе? — Виктор подошёл к Кацуки, хватая его за руку и направляясь в сторону дома. — Но… тебе же в другую сторону, — парень попытался остановить его. — Ммм, точно, — президент остановился, устроив тем самым подставу врезавшемуся в него японцу. — Тогда провожу тебя, — он снова ринулся вперёд, утягивая за собой Юри. — Но ведь… — У нас ночью небезопасно! — героически вещал Никифоров. — Пьянь всякая гуляет по ночам. Вдвоём в любом случае безопаснее. — Правда, не стоит, — прошептал Кацуки, утыкаясь взглядом в землю.       Сердце готово было вот-вот вырваться из груди, заглушая поток мыслей. Юри сравнялся с Виктором, когда тот замедлил шаг, теперь они не спеша шли по улице, каждый думая о своём. Кацуки отметил про себя, что у Виктора очень холодные руки, но они согревали… С ним тепло. Никифоров же сильнее сжимал его ладонь, размышляя над тем, как лучше начать разговор. Столько много вопросов, но так мало времени для того, чтобы найти ответы на них. — Юри, могу я кое-что спросить? — Виктор решился задать волнующие его вопросы, лишь когда они подошли к дому Кацуки. — Да, конечно, — японец остановился напротив Виктора. — По поводу сегодняшнего… — немного замявшись, начал Никифоров. — Мы можем забыть, — выпалил Юри, перебивая его. — Это… я пойму, если это ничего не значило… — парень опустил взгляд. Самому было противно от собственных слов, но зная Виктора и то, с какой периодичностью он менял пассий, не сложно предположить, что и чувства Юри для него лишь… игра. Стало обидно от собственных же мыслей. Кацуки поджал губы. — Но… почему забыть? — Никифоров поднял на него ошеломлённый взгляд. — С чего ты взял, что твои чувства ничего не значат для меня? — он не повышал голос, говорил тихо, словно боясь, что любое неверное слово может сыграть с ним злую шутку.       Виктор сделал шаг вперёд, обнимая Кацуки. — Я ведь знаю, ты любишь меня… Или всё это лишь наваждение, затуманенное моими собственными чувствами к тебе? — он опустил голову на чужое плечо, боясь услышать ответ, боясь, что он подтвердит его слова и всё разрушится, словно прекрасный сон с утра.       Никифоров простоял так до тех пор, пока его не обняли в ответ. — Люблю, сильнее всех люблю, — тихо шепча, Юри прижался к парню. Дрожащими руками он хватался за куртку Виктора, боясь отпустить, боясь, что всё разрушится… словно сон.       Виктор обхватил лицо Юри, коротко целуя его в губы: — Юра был прав, мы идиоты, — хохотнул Виктор, снова крепко обнимая японца, — влюблённые идиоты…