Забота

      Тьма. Беспросветная тьма застилает глаза, вынуждая бесконечно моргать, чтобы попытаться что-то увидеть. Но все попытки бесполезны: столь желаемого света нет, и не предвидится.       Ох уж эта ирония ситуации.       Чьи-то руки нежно касаются лица Шиничи, едва ощутимо массируя кожу около глаз, а после и полностью их накрывая.       Почему-то от этого легче. Так тьма ощущается естественней, а чужое мягкое прикосновение дарит покой израненной душе. Хочется льнуть к этим понимающим пальцам, но Шиничи не торопится это сделать. Зачем? В этом нет необходимости. Пусть они лежат так, как сейчас.        — Что произошло? — Шиничи не узнает собственный голос. Такой слабый, ломкий. Это точно его?       Во рту так сухо и противно от какого-то отвратительного привкуса, жажда скребёт по горлу до ужаса противно, пока тело ломит во всех местах.       Кажется, он был не один день в отключке.        — Прости... Я... Недоследил... — раздаётся тихий голос, такой похожий на его собственный, но в нём невероятно странные оттенки. Печаль или даже скорбь, чувство стыда и вины. Ни тени обычной насмешки, так ласкающей слух.        — Что случилось? — повторяет с нажимом Шиничи, и голос уже подчиняется лучше. Всё ещё слаб, но потихоньку крепнет.        — Ты принял на себя то, что предназначалось мне... Но как ты понял? Что именно произошло?.. — Кид нервничает, едва заметные оттенки голоса выдают его. Сейчас прекрасно слышно каждый.       Медленно в голову возвращаются воспоминания. Недобрый взгляд незнакомого мужчины, странный негорящий прожектор. Тогда Шиничи как-то на автомате прижал голову Кида к себе, скрывая его глаза. Сильный запах озона, после которого Шиничи понял задумку мужчины. Ультрафиолет. Пусть один глаз Кида теоретически защищён, но болевой шок может заступорить вора на несколько драгоценных секунд.       Шиничи улыбается, касаясь чужой руки своей и проводя по кисти, предплечью, локтю, плечу и так до лица Кида. Тот не отстраняется, позволяя ему сейчас всё.       Лицо Кида такое напряжённое, кажется, он закусывает губу в волнении и беспокойстве.        — Всё в порядке. Это всего лишь снежная слепота, через несколько дней пройдёт, — утешает его Шиничи и притягивает за шею к себе. Тот молчит, но подчиняется и не возражает против дальнейших прикосновений, пока всё ещё не убирая рук с лица. И Шиничи ему благодарен, это та самая поддержка, что ему необходима сейчас.       Снежная слепота. Заметны лишь яркий свет и движения, очертания предметов. Несмертельно, не навсегда. Просто глазам нужен покой от света.        — У тебя не найдётся повязки? — тихо спрашивает Шиничи, продолжая изучать лицо соперника хотя бы на ощупь.       Это так странно: чувствовать под подушечками пальцев губы, щёки, скулы, виски и даже лоб, но не иметь возможности их увидеть. А ещё осязание усилилось, отчего ему кажется, что он чувствует указательным пальцем бешенный ритм сердца в виске.       Но в то же время, это по-своему волшебно. Краткие мгновения доверия обоих друг другу. Шиничи знает, что он может себе позволить окунуться в заботу Кида с головой, доверить ему свою жизнь, а тот нередко делится чем-то личным, касающимся его настоящего за яркой и блестящей маской вора.        — Для тебя — найду. И лекарства тоже. Я позабочусь о тебе, — словно бы озвучивает его мысли шёпотом Кид, будто и сам не торопясь нарушать некоторую магию момента. Возможно, так оно и есть. Кто знает, что у него в голове?        — Я знаю, — также шепчет Шиничи, ощущая, как расплывается в улыбке. Шёпотом определённо лучше, голос сразу послушнее.       Голова вора приподнимается, а губы касаются губ. Несмелый мягкий поцелуй того, кто всегда готов сбежать от детектива. Но не в этот раз.       Странно. Мокро. Захватывает дух. Слишком сильно. Слишком остро. Тело будто в момент перестаёт подчиняться хозяину, пока Шиничи пытается пить Кида. Жадно, близко, ещё.       Кид смеётся в поцелуй, и это почему-то правильно. Расслабляет, успокаивает, умиротворяет.       Шиничи не успел заметить, в какой момент он напрягся, но сейчас было легче. Намного. Будто кто-то расслабил какие-то туго натянутые струны обоих.        — Прости-прости. Совсем забыл, что ты наверняка хочешь пить, — смеётся вор, всё же не отстраняясь далеко. — Сейчас исправлю.       Мягкий поцелуй в лоб, и руки исчезают с глаз, чтобы получше устроить Шиничи в постели, на душе которого легко и хорошо.