Будь ближе: Мы в другой вселенной

Магнуссон все еще упорно не верил в происходящее: что все-таки смог согласиться, что каким-то неведанным нахер образом кому-то удалось его уговорить, но тем не менее он был там. Нет-нет-нет, злой, обиженный, негодующий, с чувством побитого щенка внутри и полным безразличием снаружи он был там. Он был в машине с Мун. Рыжая все еще молчала. По предварительным подсчетом прошло уже около 20 минут, но все же ни она, ни он не издали ни звука, давясь повисшим напряжением и борясь с желанием неуместно открыть рот. Впрочем сидел в машине и тот, кто был совсем не против мило поболтать обо всем на свете и кого совершенно не удручало заполнившее все пространство неловкое пассивно-агрессивное молчание. Именно к нему помрачневший взгляд Вильяма возвращался из раза в раз, старательно выискивая хоть какие-то сходства хоть с кем-то. — Это.Эрвин. — заметив взгляд шатена, только и выпалила Ева, а после замолкла, продолжая поглаживать ребенка по волосам. — Ага, все? — подперев рукой голову, поинтересовался Магнуссон, на что не получил абсолютно никакой реакции, будто бы одна короткая блядская фраза объясняла вообще все, что уже произошло, что происходит сейчас и что будет происходить в будущем. А впрочем, стоило ли ожидать чего-то еще? Ну ничего, он терпеливый, он подождет, пока мальчик подрастет и расскажет ему все сам, потому что от рыжей дождешься только ножа в спину и пинка чуть пониже спины, не в первый раз. — Хорошо, я сам это спрошу, со мной ты не спала, черт знает где все это время была, поэтому варианта всего два: его отцом является Шистад или любой рандомный парень этого мира, которого ты встретила, когда наплевала на всех и вся и исчезла? Реакции не последовало и на этот вопрос, на что Вильям только сам себе медленно кивнул. — Щистадь, — вдруг повторил малыш и заливисто засмеялся, будто его со всех сторон щекотали невидимые перья, — Щистадь, мам, что это? Щистадь? Что? — Мам, — снова кивнул шатен и перевел взгляд в окно, — Почему-то я не удивлен. А впрочем мне есть, что сказать, раз уж ты внезапно онемела. Щистадь твой женат и счастлив в браке. О.таком внезапном сюрпризе я его, конечно, оповестил, но ему п…все равно, чтоб дословно не цитировать. Так что уж не знаю, зачем ты вернулась, но тебя здесь уже давно не ждут. Услышав новость о женитьбе бывшего недобойфренда, Ева лишь сильнее прижала к себе сына и тоже уставилась в окно, поджав губы. — Я не уверена, что вернулась к нему. Но меня радует, что вы смогли…помириться после всего того, что я устроила тогда, и… — Помириться, — иронично повторяет парень и сжимает кулаками руль. — Помириться, Мун, да, мы смогли…В этом году, 4 б…4 года спустя практически, и вот я снова не предатель, и вот я снова не сука последняя для человека, с которым рос 20 лет. И знаешь, что. Взгляд его снова упал на ребенка, с интересом наблюдавшего за новым для себя человеком. Осторожно взяв Эрвина на руки, Магнуссон с особой аккуратностью перенес его на заднее сидение и пристегнул ремнем безопасности, а после слишком быстро обошел машину и словно тряпичную куклу вытянул из нее Еву и захлопнул дверь. — Я тебя ненавижу, господи, как же сильно я тебя ненавижу, Мун! — наконец сорвался он, привлекая внимание половины прохожих вокруг, — Не смотрим спектакль, дорогие зрители, проходим нахуй мимо, шоу не про вашу честь. Так вот, дорогая, ты сука и стерва, и я безмерно рад, что Крис не стал долго зацикливаться на тебе и нашел человека, который им не манипулирует, не играет с ним, как с агрессивным бараном, который любит его искренне, который не использует людей…не использует меня, да твою мать! Ладони его с шумом ударяют по крыше машины, а после проходятся по отросшим волосам. — Тебя не было херову тучу времени, ты как сволочь просто игнорировала все попытки с тобой связаться, даже малейшие поползновения в твою сторону, и что в итоге? Заявляешься и выдаешь «Это Эрвин, это сын Шистада», ооох блять, да я счастлив на самом-то деле, безумно счастлив видеть человека, который даже спустя все эти годы не может выдавить из себя «прости», который забеременел от моего лучшего друга хер пойми в какой момент…в которого я был так чертовски сильно влюбл.....подожди… Это сын Шистада. — Влюблен.?.. — Замолчи. Это сын Шистада, но вы же не спали, — парень нервно усмехается, — Нет, вы же не трахались до той нашей драки, я помню…- руки его медленно сползают вниз по щекам, сильно надавливая на кожу. — Выходит, вы встречались позже… Вы трахнулись, а со мной ты не соизволила даже поговорить… Вы трахнулись, а мне никто об этом не сказал…не успели наверно, всего 4 года ведь прошло, не так ли? — Вил, пожалуйста, дай мне объяснить, тогда… — Закрой рот, Мун! Что-то ты не торопилась мне что-то объяснять в машине. Знаешь, сочувствую Эрвину, его мать — дешевая интриганка, не представляю, что из него вырастет, бедный мальчик. И отцу он вряд ли нужен, господи, а ситуация-то ахуенная. А ситуация — миллион из десяти, в этом тупом любовном треугольнике информация не долетала только в один угол, оказывается, правильно, потому что блять Магнуссон просто удобный. Удобный для Шистада, как толстовка для жалоб и огорчений, удобный для Мун, как глупый кен, которого можно использовать для провокаций, а потом и самого провоцировать по желанию. Ну как же выгодно. Да и выходит, я и сам дерьмо, ведь такое же не может просто так происходить. Я виноват перед Крисом, а расплата идет по сей день, кто бы знал. Шатен глубоко вдохнул и отошел от машины. Внутри разгоралось неистовое желание что-нибудь пнуть, с которым он всеми силами боролся, не желая терять остатки самоконтроля. -…Я не знаю, как это произошло тогда. Я была очень пьяна после разговора с Иисаком.А на утро проснулась уже с Крисом. Он еще спал, а я собрала вещи и тихо ушла. Возможно он тоже был пьян и даже не помнит этого момента, я не знаю. Эрвину я про отца ничего не рассказывала. Отцу про Эрвина соответственно тоже, и до последнего момента не знала, стоит ли, но ты уже все сделал за меня…Я знаю, что меня давно уже здесь не ждут, но я правда приехала, чтоб извиниться, но не всегда это так просто сделать, как хотелось бы. — Ты ведь меня убила, Ева, и даже не поняла этого. Морально меня растоптала, вытерла ноги и точно так же тихо ушла. А сейчас так спокойна, будто это ничего не значит. Что, в порядке вещей так с людьми поступать, да? Невероятно. А ведь я поддерживал тебя, я был рядом там в Лондоне и делал все, чтобы тебе было хорошо, и на секунду мне показалось, что все взаимно, но нет. — Если бы я могла отмотать все назад, я бы хотела, чтоб отцом Эрвина был ты. Вильям глубоко вдохнул. -…Потому что я все еще веду с тобой диалог, а Шистаду уже просто похуй, не так ли? Я тебе даже не нравился. Не больше, чем плюшевые игрушки и бутылки с вином. — Это не так. — Так. И сейчас, взамен на все, что я для тебя делал, я попрошу лишь об одном, а ты, будь добра, выполни это: исчезни из моей жизни. Уйди и больше никогда не возвращайся. Можешь не извиняться и ничего больше не говорить, просто уезжай туда, где была все это время и оставайся там, ладно? Спасибо. Мун снова замолкла, растерянно глядя на парня. Еще раз глубоко вдохнув, он Магнуссон вернулся к машине и осторожно взял на руки Эрвина, отстегнув ремень. Теперь он видел сходство, видел эти каре-зеленые глаза и шистадовские детские щечки, видел родинки на шее, видел все то, что ранее так упорно старался не замечать. Взгляд его последний раз скользнул по девушке, а после он бережно передал ей ничего не понимающего ребенка. — Желаю счастья, — обойдя машину, заключил шатен и захлопнул за собой дверь. Машина тронулась, а Ева, снова машинально поглаживая сына, лишь с грустью наблюдала за ее отъездом. Немного трясущейся рукой девушка достала из кармана телефон и набрала единственный номер, который знала наизусть, номер человека, все еще видящего в ней своего друга и всегда готового принять. Отвернувшись от дороги и слушая длинные гудки, она медленно побрела в сторону такси. — Кристина?.. Крис, можно я приеду, пожалуйста, мне…мне надо с кем-то поговорить, ладно?.. Я с Эрвином, да, я…да, я скоро буду, потому что я уже не…- запинаясь, тараторила она, пока чьи-то руки, внезапно, но аккуратно не развернули ее к себе. — Этот раз точно последний, ты меня поняла? — строго спросил Магнуссон, скользя взглядом с нее на ребенка, — И больше никогда и ни за что не прощу. А сейчас поехали. Крис Берг в тот момент услышала в трубке лишь облегченный вздох.