Warrior

      Я чешу волкодава за ухом, улыбаюсь. Сосенка стянул с моих глаз повязку, сел неподалёку и смотрит на нас с этим зверем-убийцей. — Эти создания уже привыкли к тебе, — улыбается Сосна. — Угу, — Волкодав развалился около меня, машет своим хвостом. — Они удивительные.       Сосна подползает ко мне, опирается спиной на волка и смотрит в искусственное небо в вольере. Я перевожу взгляд на расслабившегося Сосенку, усмехаюсь, беру его за руку.       Он медленно открывает глаза, смотрит на меня чуть расширенными зрачками, глубоко вздыхает. — Ты всё равно убежишь, — грустно улыбается он. — Я знаю… — А вдруг ты ошибаешься? — поглаживаю большим пальцем тыльную сторону его ладони. — Если я останусь с тобой? — Не обманывай себя, — он улыбается уголком губ. — Я знаю, что ты строишь планы на побег. Я всё о тебе знаю. — И что я сейчас сделаю, если ты меня знаешь? — тихо говорю я. — Поцелуешь, — выдыхает он. — Не знаешь ты меня, — смеюсь я и щёлкаю его по носу. — Лучше бы это было так… — Фу, это что, депрессия? Ящерицы умеют впадать в депрессию? — наклоняю голову набок. — Вообще-то я не ящерица, — ворчит он. — Я выше ящериц в эволюции.       Сосенка надувает нижнюю губу, смотрит в сторону. Я наклоняюсь к нему, прислоняюсь губами к гладким чешуйкам телесного цвета на скулах, мягко целую их. — Какая разница? — шепчу ему на ухо я. — Всё равно ты похож на них. — Тогда ты — безмозглый примат, — фыркает он.       Волкодав за нами лениво дёргает хвостом из стороны в сторону. — Вообще-то, приматы умные, — усмехаюсь я.       Сосна закатывает глаза, сопит. Я разглядываю его тёмные ресницы, облизываю свои губы. — Перестань пялиться на меня. Раздражаешь. — Хочу и пялюсь. Я всё ещё жду, пока ты и правда полюбишь меня, Отсосенка. — Не дождёшься, — он отталкивает меня от себя, встаёт на ноги. — Любви не существует. Это всё выдумки людей. — Ты просто не умеешь её распознавать. Я же тебе нравлюсь, — поднимаюсь, отряхиваю задницу от земли.       Волкодав даже не шевелится. — Кто тебе сказал такой бред? — хмурится он. — Ты мне не нравишься, — холодно говорит он. — И ты не хочешь трогать меня? Целовать? — провожу пальцами по его плечу. — Ты сам ко мне пристаёшь, а я просто не отказываюсь. — Да кого ты пытаешься наебать? Ты сам целовал меня буквально час назад, не то, что утром, — начинаю злиться я. — Тебе приснилось, — он отворачивается, ведёт плечами и идёт к двери. — Пойдём домой. — Судя по всему, тут всё ещё место моего заточения, а не дом, — холодно смотрю на Сосну. — Возможно, — так же холодно отвечает он.

***

      Вот же упрямый рептилоид! Я почти смог завоевать его сердечко, а он вот так поступает! С чего он вообще взял, что я сбегу? Нет, я, конечно, собираюсь это сделать, но какого чёрта?! Он мои мысли читает?!       Да и вообще… Он теперь заставил меня задуматься. Я ведь и правда солдат. И там я снова вернусь на службу, в армию. Да даже если не вернусь, то буду на стороне тех, кто попытается убить Сосну.       Я вообще что-то почувствую, если узнаю, что Сосенка умер?       Ну-ка представим…       Бледное лицо — бледнее, чем обычно — закрытые глаза, пересохшие губы. Возможно, у него почернеют вены, волосы станут серее… И он не будет дышать…       Чёрт.       Что-то прохладно стало…       Встаю с дивана, иду в комнату к Сосенке. Он тихо сопит, его тёмные реснички чуть дёргаются во сне, он что-то бормочет.       На цыпочках подхожу к его кровати, ныряю под одеяло. Сосна резко открывает свои разноцветные глаза, смотрит на меня. — Сайфер, какого чёрта? Ты опять? — прищуривается он. — Мне стало холодно, — шепотом отвечаю я.       Сосенка хмурит брови, толкает меня. — Так иди к себе под одеяло и не трогай меня.       Я улыбаюсь.       Его слегка розоватые губы растягиваются в оскале, он что-то говорит мне, а я смотрю на его щёки, которые наливаются краснотой. Волосы на его голове в полном беспорядке, чёлка лезет к нему в глаза. — У тебя тут лучше. Хочу тут полежать. — Отъебись ты уже от меня, — ворчит он.       Я придвигаюсь ближе, кладу одну руку на его талию. Прямо в мои глаза упирается его настороженный взгляд. — Не поверишь, но я не хочу.       Он хочет спихнуть с себя мою руку, но я притягиваю его к себе, мягко улыбаюсь. — Ты совсем больной?! Какого хрена?! А ну отпусти меня!!! — он бьёт по моей груди ладошками, сопротивляется.       Глупый… — Тебе нравится, — выдыхаю я. — Отвали!!! — Снова этот цирк. Хватит сопротивляться, — улыбаюсь. — Приоткрой губки, — смотрю в его глаза. — Я тебе сейчас черепную коробку приоткрою! — шипит он.       Провожу пальцами по его щеке, останавливаюсь на тёплых губах. Сосна прожигает меня взглядом. — Ну давай же…       Надавливаю пальцем на его губы. Он их приоткрывает, смотрит в упор. Ухмыляюсь, поглаживаю нижнюю губу, хочу протолкнуть палец чуть глубже. Как только я пытаюсь это сделать, Сосна больно кусает меня.       Я начинаю шипеть, одёргиваю руку. Сосенка сжимает губы в плотную полоску. — Не смей меня трогать, — раздаётся шипение с его стороны. — Ты мне кожу до крови прокусил, — жалуюсь я. — В следующий раз палец полностью откушу, — предупреждает он. — Ну чего ты такой злой? Я же к тебе со всей душой, а ты… — тяжело вздыхаю. — Хватит строить из себя хорошего мальчика, — холодно произносит он. — Я же сказал, что знаю всё о твои планах, — он переходит на змеиное шипение.       Сейчас я снова начну делать глупости. — Ты мне не веришь? Тогда прикуй цепями к себе, чего ты? — смеюсь. — Давай переставай себя так вести. — Ты всё ещё мой пленник. — Как так случилось? — вздыхаю я. — Ещё утром всё было нормально. Какого хрена ты меня вообще гулять повёл?! Чтобы потом накручивать и себя и меня?! — Не наезжай на меня. И вон из моей комнаты. — Ты ко мне так холодно не относился даже в первый день. Ты меня в камере хотя бы бил с чувствами, а тут на ледышку похож.       Возвращаю руку к его щеке, поглаживаю кожу. Сосна бьёт меня по руке, шипит. — Что тебе непонятно?! — Мне непонятно то, что ты так резко изменился. Я тебе только утром ногти подпиливал, а сейчас ты уже ненавидишь меня.       Он резко дёргается, садится сверху на меня и прижимает мои руки к кровати. — Если бы я тебя ненавидел так, как хотелось бы, то ты бы уже мёртвым в канаве валялся и гнил, кормя своим мясом червей, но ты, увы, ещё жив, — шипит мне в лицо он. — Будь благодарен за то, что твоё сердце ещё бьётся, — Зрачки в его глазах узкие, по телу у меня проходится холодок. — И, всё-таки, ты меня не убил, — выдыхаю в его губы я. — Потому что я не убийца, я уже говорил тебе, чёртово человеческое отродье! — сквозь зубы говорит он. — Ты боишься… — спокойно произношу я. — Что я сделаю тебе ещё больнее… Боишься, что я брошу тебя, забрав всё, — смотрю в его глаза.       Он сводит брови на переносице, громко дышит.       Прикрываю глаза, сглатываю. — Ты ничего не знаешь, — его хватка слабеет.       Осторожно освобождаю свои руки, обнимаю ими Сосенку. — Я всё вижу, — шепчу ему на ухо я.       Он хочет оттолкнуть меня от себя, но я прижимаюсь крепче.       Успокаивающе поглаживаю его лопатки, забираюсь руками под футболку, веду ладонями по коже.       Сосна вздрагивает, расслабляется. — Ты ужасен, — произносит он. — Я знаю, — смеюсь. — Успокойся, пожалуйста.       Я сам зарываю свои попытки свалить отсюда. Чёртова Сосна, как я его ненавижу. Портит всю мою жизнь. — Я спокоен. Просто я прав. — Ты не прав.       Ненавижу его глаза. И кожу его мягкую ненавижу. И улыбку. И волосы шелковистые, которые всегда пахнут чем-то вкусным.       Ненавижу… — Я всегда прав. — Я люблю тебя, — выдыхаю ему на ухо.       Он чуть отодвигается назад, смотрит в мои глаза. — Я не знаю, что это значит, — он опускает взгляд. — Поцелуй меня, — сглатываю, смотря на его губки.       Он тяжело вздыхает, накрывает мои губы своими, закрывает глаза.       Спускаюсь руками вниз по его позвоночнику, чуть сжимаю тёплую кожу. Не хочу к людям… Мне и с этими мутантами хорошо… Даже если меня не любят в ответ, то я добьюсь хоть симпатии в свою сторону. А со временем это перерастёт во что-то большее… Если я кони не двину раньше…       Сосенка прикусывает мои губы, проводит языком по моему языку, громко дышит.       И как можно так целовать того, кто тебе не нравится? Он врёт?       Смотрю на его приподнятые брови, трепещущие реснички… Сосенка проводит одной рукой по моей шее, чуть царапает ногтями, спускается лёгкими касаниями к моим ключицам.       Поцелуй резко разрывается, Сосенка смотрит на меня чёрными глазами, затем его зрачки сужаются обратно в две вертикальные полоски.       Я зажмуриваюсь и накрываю руками лицо.       Твою же мать…

***

      Утром я подкармливаю свою любимую животинку, отстригаю слишком длинную шерсть. Им, наверно, жарко…       В голове крутятся неприятные мысли, я задумываюсь. Почему его зрачки вчера так резко сузились? Он представлял на моём месте кого-то другого? Или я сам ему неприятен, а ему приятно только целоваться со мной? Или, всё-таки, он… Да не, бред какой-то.       Очередной зверь получает прикольную стрижку, отряхивается и убегает дальше дрыхнуть.       Ленивые создания, однако.       Причёсываю длинную серовато-чёрную шерсть, улыбаюсь. Эти чудики точно меня не кинут. Наверно…       Огромная туша падает прямо передо мной, требуя, чтобы я почесал пузико, на котором пресс больше, чем у всех наших качков вместе взятых. Странные существа.       Когда я заканчиваю с очередным монстром, то иду по своим делам. А именно — поддерживать форму. Разминочка, отжимания, приседания и далее по списку. А то что-то совсем расслабился.       Ну, поехали…

***

      У Сосенки я сразу же пошёл в душ, чтобы смыть с себя пот.       Я решил побегать по вольеру, а за мной увязались волкодавы. Поэтому бегал я потом от них.       Тёплая вода смывает с меня всю грязь, мысли будто утекают вместе с ней.       Я слышу хлопок двери, резко открываю глаза.       Сосна стоит прямо перед душевой кабиной, смотрит на меня каким-то странным взглядом. — Ты чего? — прищуриваюсь.       Сосенка громко сглатывает, облизывает языком верхнюю губу и прямо в одежде забирается ко мне, впивается в мои губы поцелуем, прижимает меня к стенке. — Сосна, — сквозь поцелуй выдавливаю из себя я, стараясь отстранить его от себя.       Он с самого утра был каким-то странным, вечно глаза прятал. Да и домой мы шли очень быстро. — Я хочу тебя, — громко дышит он, начинает кусаться. — Так, стоп, пахнет жареным, — я держу его за плечи и отстраняю от себя. — Что с тобой? — прищуриваюсь. — Хочу… — он трётся об меня, старается поцеловать меня в любую доступную часть тела, руки шарят по моей коже, спускаются ниже. — Сосна! — выворачиваюсь из его хватки, выпрыгиваю из душевой кабины и с удивлением смотрю на него. Он весь мокрый, по волосам стекает вода, капает на пол. — Ты странно себя ведёшь.       На шортах вполне себе выделяется стояк, оттопыривая мокрую ткань. Сосенка уверенно идёт ко мне, встаёт на носочки, ведёт языком по моей шее. — Ты такой сладкий, Сайфер… — шепчет он.       Я позорно сбегаю от него, попадаю в его комнату закрываю дверь на замок.       Сосенка стучит в неё, что-то там ворчит.       Я иду к его кровати, капая на холодный пол водой с тела. Чёрт, ещё и полотенце в ванной забыл. На тумбочке около кровати лежит календарик с обведёнными красным цветом числами.       И что это значит?       Так… Когда у зверушек в вольере начинается такое — значит… У Сосенки начался гон?       Ебаные крокодилы… Вот знал же, что у тех, кто пошёл от других животных, какие-то тупые закидоны есть. — Билл, открой, — мурлычет он с той стороны двери. — Ты за себя не отвечаешь, — фыркаю я. — Ну Билл…       Вздыхаю, обматываюсь одеялом и открываю замок. Сосенка сразу же кидается ко мне в объятия, впивается в мои губы поцелуем. — А ну возьми себя в руки! — выкрикиваю я.       Сосна замирает, смотрит на меня чёрными глазами. — Лучше ты возьми, — резко выдыхает он, притягивая меня к себе за отвороты одеяла.       Я закатываю глаза, останавливаю его. — Сосна. Ты весь мокрый. Успокойся.       С него течёт вода, потемневшие волосы налипли на лоб. Одежда стала холодной, Сосенка облизывается. — Билл… Сними её с меня, — снова начинает он.       Я медленно вдыхаю, затем выдыхаю. — Хорошо. Но только из-за того, что у тебя руки трясутся, — смотрю на его подрагивающие пальцы, кусаю свои губы, откидываю одеяло на кровать.       Тяну за полы мокрой футболки вверх, Сосенка послушно приподнимает руки, помогая раздеть его. У него вся грудь покрыта капельками оставшейся воды, я стараюсь не опускать взгляд на чешуйки, что блестят на его плечах.       Опускаю руки ниже по его талии, чувствую сладкую дрожь. Сосна моргает своими длинными ресничками, следит за мной.       Я опускаюсь перед ним на колени, расстёгиваю ширинку на шортах. Вниз по тазовым косточкам идут линии светлых чешуек, которые скрываются под налипшими боксерами. Сосна кусает себя за указательный палец, смотрит сверху-вниз на меня абсолютно чёрным глазами.       Тяну мокрую ткань шорт вниз, спуская вместе с ними и нижнее бельё. Я стараюсь не смотреть прямо перед собой. Сосенка переступает через одежду, я смотрю в пол, быстро поднимаюсь и собираюсь уходить, только вот Сосенка хватает меня за руки и тащит к кровати.       Я чувствую под спиной мягкое одеяло, когда Сосна толкает меня в кровать.       Стараюсь отползти назад, но Сосенка садится на меня сверху, удерживая. — Ты меня потом не простишь, если сейчас такое случится, — зажмуриваю глаза. — Прощу… — шепчет он.       Я отворачиваюсь от губ, которые пытаются поцеловать меня.       Его тёплая кожа трётся об меня, пальцы гладят моё тело. Я, кажется, умру, если Сосна сейчас же не слезет с меня. — Ты за свои действия не отвечаешь, — стараюсь воззвать к его разуму я. — Открой глаза, — шепчет он.       Я мотаю головой из стороны в сторону.       Он берёт меня пальцами за нижнюю челюсть, поворачивает к себе. — Сосна, перестань.       Он грубо целует меня, зарывается пальцами второй руки в мои волосы. — Будь у меня первым, Сайфер… Такой сладкий… Так хочу… — не переставая целовать меня, шепчет он. — Не при таких обстоятельствах, Сосна, — сопротивляюсь я. — Посмотри на меня… Посмотри!!!       Я открываю глаза, смотрю на него.       Сосенка проводит языком по пересыхающим губам, смотрит на меня сверху-вниз, затем чуть приподнимается.       Мой взгляд скользит вниз по его телу, останавливаясь на розовых сосочках, на покрасневшей коже на плечах. Его пальцы поглаживают мои ключицы, чёрные когти слегка щекочут меня.       Громко дышу, смотрю в его чёрные глаза. Сосенка опускает взгляд ниже, улыбается.       Я смотрю туда же, куда и он, закусываю свою щеку изнутри до крови. — Сосенка… Это всё потому что ты ящерица? — сглатываю я.       Он усмехается, чуть двигает тазом вперёд.       Время анатомии. Оказывается, что у ящериц два члена…       Я сейчас с ума сойду.       Сосенка облизывает свои губы, наклоняется ко мне за поцелуем. — Хочешь?.. — Я всё ещё в шоке, — мой взгляд останавливается на его… Членах?.. Эм…       Чуть изогнутые вверх, крупные розоватые головки, по которым стекает смазка. На обоих видны синеватые венки… — Билл… — шепчет он. — Прости, я правда не могу. Сосна, давай вернёмся к этому, когда у тебя крыша на место встанет? — тихо спрашиваю у него я.       Он в упор смотрит на меня, затем отводит взгляд. — Тебе не нравится…       Чего? Он что, сумасшедший? — Мне всё нравится. Правда, Сосенка. — Не ври мне! Ты и смотрел на меня так, будто тебе не нравится! — выкрикивает он.       Боги… — Сосна, ты шикарен. Весь. Полностью, — притягиваю его к себе.       Оба его члена прижимаются к моему животу, я неровно вздыхаю. — Заметно, — хмурится он. — Я сделаю так, что ты будешь кончать снова и снова… Сначала из одного… Потом из другого… Затем из обоих сразу… И готов ублажать тебя хоть каждую секунду… — Сосенка тихо стонет мне на ухо. — Но только тогда, когда будешь отвечать за свои действия. — Хоть потрогай меня, — шепчет он.       Я неуверенно веду рукой вниз, провожу рукой между двух горячих стволов, собирая на пальцы смазку.       Основания уходят в щёлку, окруженную чешуйками. Я чуть пробираюсь туда пальцами, вырывая из Сосенки громкий стон. — Всё… Сосна, больше не могу. Беги от меня, пока можешь, — шепчу ему на ухо.       Он мотает головой из стороны в сторону, начинает целовать меня глубоко и сладко. — Хочу… — Ты ведь от меня не отстанешь?       У него раскраснелись щёки, он медленно кивает.       Чёрт…       Опускаю взгляд вниз, рот наполняется слюной. — Не бей меня потом, — выдыхаю в его губы.       Он кивает ещё раз, я оказываюсь сверху.       Целую его в приоткрытые губы, прикусываю за подбородок. Он улыбается, шарит руками по моей спине.       У меня и самого в ушах звенит и низ живота крутит от желания.       Веду языком под линией челюсти Сосенки, оставляю поцелуи на шее, чуть прикусываю кожу. Сосенка сладко стонет, ёрзает подо мной.       Чмокаю в ямку между ключицами, прихватываю губами покрасневшую кожу на его груди, оставляю лёгкий засос, ласкаю языком один набухший сосочек, затем перехожу к другому, втягиваю его в свой рот, посасываю.       Сосна пальцами массирует кожу на моём затылке, тянет за пряди волос.       С причмокиванием выпускаю сосочек изо рта, в последний раз облизываю его и влажными поцелуями спускаюсь ниже. Сосенка шире раздвигает ноги, трётся об меня.       Прикусываю кожу на подрагивающем животе, затем кончиком языка прохожусь по чешуйкам, руками поглаживаю бёдра Сосенки.       Дохожу языком до щёлочки, чуть щекочу её, улыбаюсь, слыша тяжёлый вздох Сосны сверху. Он выгибается мне навстречу, я поднимаюсь руками выше по его талии, поглаживаю дрожащее тело.       И вот прямо передо мной два красивых члена. Я провожу между ними языком, затем переключаюсь на левый и беру сочащуюся смазкой головку в рот.       Сосенка вздрагивает, выгибается.       Я подтягиваю его ближе к себе, закидываю его ноги на свои плечи. Он сжимает пальцами одеяло под нами.       Беру один его член глубже, дразню дырочку уретры языком, посасываю, вырывая из Сосенки сладкие стоны. Спускаю одну руку вниз, обхватывая ей второй член и начиная водить вверх-вниз, чуть покручивая. Сосна не может лежать на одном месте, ёрзает по одеялу, комкая его.       С громким причмокиванием выпускаю головку изо рта, размашисто провожу по ней языком.       Чёрные глаза Сосенки внимательно следят за мной из-под пышных ресниц, которые слиплись от слёз удовольствия.       Накрываю второй ствол губами, беру его до самого основания в рот, пока головка не упирается в горло, размазывая по нему солоноватую смазку.       Вниз стекает слюна, я постанываю, смотря на Сосенку, который задыхается от ощущений.       Двигаю головой вверх-вниз, веду языком по выпуклым венкам.       Затем я останавливаюсь, вынимаю его член изо рта и смотрю на проделанную работу. Оба ствола перемазаны в моей слюне вперемешку со смазкой, венки пульсируют.       Усмехаюсь, смотрю на Сосенку. Он до побеления костяшек сжимает одеяло, по щекам у него катятся слёзы. — Люблю тебя, — улыбаюсь, трусь щекой об оба его члена, провожу по одному языком. — Так люблю… Моя Сосенка… — Билл…       Беру обе головки в рот, стараюсь не задевать нежную кожу зубами, Сосна подо мной выгибается, вскрикивает.       Снова беру в рот только один, надрачивая второй ладонью. Сосенка сладко стонет, перемещает одну руку на мою голову, тянет меня за волосы.       Недалеко от моего уха слышится хруст. Улыбаюсь…       Это он так сильно сжал пальцы на своих ножках от удовольствия?       Веду ладонью по его бедру, прикрываю глаза.       В горло мне бьёт солоноватая сперма Сосенки, он выкрикивает моё имя. Я слизываю всё до последней капли, затем перехожу ко второму члену, заставляя Сосну дрожать от ощущений.       Мой рот снова наполняется беловатой жидкостью, которая стекает по моему подбородку и капает на тело Сосенки.       Чувствую, как у меня самого внизу всё горит, трусь об одеяло, кончаю на него, зажмуриваю глаза, позволяя себе коротко простонать.       Сглатываю, облизываю свои губы и тянусь к Сосенке за поцелуем.       Зрачки у него чуть сужаются, он отстранённо смотрит на меня.       Затем в глазах появляются привычные вытянутые две полосочки, Сосна отталкивает меня от себя. — Сосенка? — медленно моргаю.       Он нахмуривает брови, хочет встать с кровати, но я его хватаю за руку.       Получаю хорошую пощёчину, прижимаю руку к лицу. Сосенка собирает с пола свои вещи и быстро куда-то уходит.       И что это, блять, было?!