Warrior

      Потираю щёку, вздыхаю…       Оглядываюсь в поисках хоть какой-то вещицы, чтоб прикрыться. Взгляд мой натыкается на спортивные штаны Сосенки, что лежат рядом на стуле.       Надеваю их, провожу рукой по волосам и выхожу из комнаты. На полу видны капли, что падали с мокрой одежды, я иду по этому следу.       Сосенка сидит на кухне, в самом углу. Его вещи прижаты к груди, сам Сосна, судя по всему, плачет, опустив голову и прижав к себе колени. — Хей, ты как? — сажусь рядом с ним, дотрагиваюсь до подрагивающего плеча. — Отстань от меня! — выкрикивает он, отбивая мою руку. — Сосна… — снова пытаюсь его позвать я. — Ты… Ты воспользовался положением!!! — кричит он на меня, поднимая заплаканные глаза. — Я не пользовался, — вздыхаю. — Ты сам полез ко мне. И обещал не бить, — фыркаю. — Пошёл вон от меня!!! — по щекам у него снова текут слёзы. — Не пойду. И хватит истерить. Достал уже. Что не так? — прищуриваюсь. — Мы оба парни! Ты делал со мной то, что делают только после официального становления парой! И я вообще не понимаю, что происходит, — всхлипывает он, накрывая лицо руками. — Сколько ещё у тебя такое будет? — сжимаю руку в кулак. — Семь дней где-то, — через всхлипы выдаёт он. — Тогда давай станем парой? Я люблю тебя, ты… Эм… Ты же меня любишь? — стараюсь посмотреть в его глаза.       Какой же я идиот. Какого чёрта? — Я не знаю, что это значит, я уже говорил тебе, — он утирает пальцами слёзы, шмыгает носом. — Ну… Твоё сердце стучит чаще, когда ты меня видишь? Хочешь трогать меня? Готов броситься за мной и в огонь и в воду? — легонько улыбаюсь. — Я уже однажды бросился за тобой в воду, — Сосна опирается затылком о стену позади себя. — И ты не доволен? — аккуратно кладу руку ему на плечо.       Он дёргается от моего прикосновения, кусает губы. — Я не знаю. Мне так плохо рядом с тобой… — выдыхает он. — Из-за тебя всегда жарко. И я всё ещё ненавижу тебя. Ты… — Как мне попросить у тебя прощения? — беру его за руку, прикладываю ладонь к своей щеке. — Никак. Я за это тебя никогда не прощу, — выдыхает он.       Отвожу взгляд, чувствую щекой пульс, что бьётся на запястье у Сосенки. — Ты не ответил на вопрос. Про пару, — напоминаю ему. — Парами становятся только те, кто собирается заводить детей, — бесцветным голосом говорит он. — И что? — Я их иметь не могу, поэтому парой ни с кем не буду.       Кожа у него холодная, вся покрыта мурашками. — Замёрз? — двигаюсь ближе к нему. — Не твоё дело, — фыркает он и отнимает руку от моего лица. — Моё. Ты меня затрахал уже, Сосна. Харе ныть! — свожу брови на переносице. — Ты не охерел ли часом? — шипит он. — Ты уже достаточно покомандовал в наших взаимоотношениях, — я резко поднимаюсь, беру Сосенку за руку и резко дёргаю на себя, заставляя его подняться. — Теперь моя очередь! — рычу ему в губы я.       Он злобно смотрит на меня, кусает свои губки до крови, сжимает кулаки. — Я сейчас тебя точно грохну, — продолжает шипеть, зрачки у него становятся тонкими. — Бесись, давай! — кричу на него я. — Какого хера ты трахаешь мой мозг, а не меня непосредственно?! Что за тупые загоны, Сосна?!       Он замахивается, чтобы ударить меня, но я перехватываю его руку за запястье, достаточно крепко сжимая. — Это не загоны!!! Это правила!!! — кричит в ответ он. — Ссать с той скалы я хотел на все ваши правила! Ты мой! Отныне и навсегда! Вся твоя чешуйчатая жопа, твои чёртовы когти и вечно недовольная мордаха — теперь это принадлежит мне!!! — завожу руки ему за спину и крепко прижимаю холодное тело к себе.       Сосна кусается, старается прокусить кожу на моей шее до крови, переходит к плечу и прокусывает плоть.       Я зажмуриваю глаза, терплю.       Приехал, блять, завоёвывать планету. Попал, сука, в армию. Отомстил за родителей, нахуй.       Сосна кусается больнее, я чувствую его клыки в своём плече.       Затем слышится громкий всхлип, Сосенка снова начинает плакать. Отпускаю его, одну руку перемещаю на голову, а второй придерживаю тонкую талию. — Я уже сказал, что люблю тебя. И, если ты не знаешь, что это такое, то я хочу научить тебя любить, — тихо выдыхаю я.       Я просто хотел попасть домой. А теперь этот мелкий засранец заставил меня переосмыслить всё. И теперь я хочу остаться тут. Втрескался по уши в этого придурка. Сука… — Не хочу, — бормочет он, так и не отпуская хватки.       По руке вниз у меня течёт кровь, я перебираю пальцами волосы этого чёртового мутанта. — А ты попробуй. Гон у тебя будет ещё долго, надо что-то делать, — шепчу ему на ухо. — Я могу просто быть рядом с тобой и держать тебя за руку, не заходя дальше. Буду сдерживать тебя.       Он разжимает зубы, утыкается лбом в это же плечо и громко всхлипывает. — Я вообще не хочу видеть тебя. Мне плохо, — рвано произносит он. — Знал бы ты, насколько мне плохо, — поглаживаю его по спине, вздыхаю.       Сосна поднимает голову, смотрит на меня. Весь рот у него в крови. Красные струйки стекают по подбородку и текут ниже к ключицам. — Тебе-то чего? — фыркает он. — Знаешь, когда ты говоришь, что ненавидишь меня, то я чувствую адскую боль в сердце. И всё становится таким серым и холодным… — Тогда… — он опускает взгляд. — Знай, что я тебе не вру. Я правда ненавижу тебя, — тонкие зрачки поднимаются на меня. — Всем сердцем. Всей душой. Я ненавижу тебя. Ненавижу! — выкрикивает он, отталкивая меня от себя.       Кусаю свои губы, хмурюсь.       И правда больно.       Кладу его руку на свою грудь. Туда, где бьётся сердце. — Ненавидишь? — переспрашиваю я.       Он одёргивает руку, злобно смотрит на меня. — Отвали от меня. — Давай сыграем? — легонько улыбаюсь я. — Всего один раз. В «камень-ножницы-бумагу»? Победитель загадывает желание.       Сосна с сомнением смотрит на меня, но потом тяжело вздыхает и кивает.       Первые два раза мы оба «выкидываем» «камни». А затем он режет «ножницами» мою «бумагу».       Я опускаю руку, прикрываю глаза. — Твоё желание, Сосенка? — смотрю на него.       Он молчит, смотрит в сторону.       Не придумал? — Я… Я хочу… — заминается он. — Ты ведь ждал, что выиграю я? — усмехаюсь. — Заткнись и не беси. — Хочу, чтобы ты не бегал от меня, — заключаю его в объятия, закрываю глаза. — А я не хочу, — ворчит он. — Глупый. — Ненавижу… — Я это уже понял, — отстраняюсь, беру его за подбородок и смотрю в глаза. — Не надо это повторять. — Вдруг до твоей тупой башки не доходит? Судя по всему, так оно и есть, — он нахмуривает брови. — Ты ведь специально ебёшь мне мозг, Отсосенка, — начинаю шипеть я.       Он что-то хотел ответить, но я накрыл его губы поцелуем, прижал к себе сильнее. Он мычит царапается, старается меня укусить. Я лишь пробираюсь языком в его рот, получаю пару болючих укусов.       Сосна зажмуривает глаза, сжимает пальцами мою кожу, оставляя красные полосы от коротких ногтей.       Он собрался сожрать меня сегодня?       Наблюдаю за ним, за трепещущими ресничками. Только вот один вопрос не даёт мне покоя.       Я тихо перемещаю одну руку к его уху, не касаясь кожи, щёлкаю пальцами. Сосенка открывает глаза из-за резкого звука, смотрит в сторону. А глаза его полностью чёрные. Даже намёка на разноцветные радужки нет.       Улыбаюсь, прислоняю Сосенку к стене. Он громко выдыхает, кусает меня за нижнюю губу, оттягивая её. Огромные зрачки просто гипнотизируют. — И какого хуя ты меня доставал? — шепчу я.       Он отпускает мою губу, отворачивается. — Я хочу… — тихо произносит он, запинаясь.       Обхватываю ладонями его за талию, приподнимаю, вынуждая обхватить себя ногами. Его шея прямо напротив моих губ, я медленно целую её, не заходя дальше.       Даже вниз не смотрю. Я знаю, что Сосна уже в полной «боевой готовности», как и я, но… Сейчас это далеко не гон. По нему это видно. — Хочешь, я буду целовать тебя постоянно? — шепчу ему на покрасневшее ушко.       Я знаю, что мои губы тоже перемазаны в крови, что измазал в ней Сосенку. — Хочу… — шепчет он. — Я могу обнимать тебя в любое время суток, — продолжаю я. — … — Могу заботиться о тебе.       Он молчит, тяжело сглатывает. — Посмотри мне в глаза, — чуть громче говорю я.       Чёрные зрачки уже смотрят прямо на меня, островатые зубы прикусывают губы. — Хочешь, я всегда буду рядом? — спрашиваю у него я. — Хочу, — выдыхает он.       Я целую его в солёные губы, смотрю прямо в слезящиеся глаза. Его руки обнимают меня за шею, ноги плотно сжимают поясницу.

***

      Он запивает таблетки водой, жмурится и смотрит в пол. — Что это? — киваю на препараты. — Подавляющие, — коротко отвечает он. — А они вообще законом разрешены? — смеюсь я.       Сосна задумчиво кивает головой, переводит взгляд на меня.       Что мы имеем?       У меня расцарапана спина из-за того, что кое-кто у нас истеричка и царапается даже после того, как всё решено. На плече останется шрам. И выбитый ещё при первой встрече глаз всё ещё не видит. Круть. — Ты меня постоянно калечишь, — фыркаю я, обрабатывая плечо. — Так тебе и надо, — злобно говорит он.       Ему не понравилось то, что начало между нами происходить. Точнее, ему не понравилось то, что решение о наших отношениях принял я сам. И теперь мы как-бы недопара. Короче, хер поймёт их с их тупыми законами, но по Земному — мы встречаемся. И Сосна не в восторге от этого.       На самом деле, он до усрачки доволен. Это по его глазам видно. — Я тебя вообще не калечил ещё, — кладу окровавленную вату на стол. — Я тебе руки и ноги сломаю, если попробуешь, — шипит он. — Хватит себя так вести. Бесишь, — начинаю раздражаться. — Так бесись! — выкрикивает он.       Я вздыхаю, а затем ещё раз. И ещё… — Огребёшь же пиздюлей, Сосна. — Я сильнее тебя.       О, угрозы. — Это ты так думаешь. На самом деле, я просто поддавался тебе. И ты это знаешь, — прищуриваюсь. — Ты можешь бить меня только из-за того, что я позволяю тебе это сделать. — Завались. — У тебя ПМС. Ага, понятно, — закатываю глаза. — Что у меня? — он наконец смотрит прямо на меня в упор. — Неважно. Истеричка. — Сайфер!!!       Ухмыляюсь, наклоняюсь к нему. — Давай договоримся об одной вещи, Сосенка? Я обещаю не бить тебя, а ты меня не бесишь. Как тебе идея?       Он сжимает руки в кулаки. — Дерьмовая. Как и сам ты, — шипит он.       Дёргаю его на себя, оставляя между нашими губами всего пару миллиметров. — Дерьмовое тут только твоё поведение, — говорю я, касаясь его губ своими. — Я уже сделал шаг навстречу тебе. А теперь ты должен перестать выёбываться.       Значит, надо с ним вот так?       То есть, не подкалывать, не шутить, не показывать свою любовь, а тупо угрожать? Альфача ему надо? Будет ему альфач. — Выёбываешься тут только ты, — отвечает мне он.       У него дрожат руки, зрачки постоянно меняют размер, сужаясь и расширяясь.       Подавители так действуют? — Поцелуй меня, — холодно говорю я.       Сосна кусает свои губы, с яростью смотрит на меня. — Не хочу. — Целуй, — повторяю я.       Он опускает взгляд, приоткрывает свои губы, накрывает ими мои. Я не двигаюсь, смотрю за ним.       Ну какого хрена он такой до жути невозможный?       Мутант бесячий.       Он чуть шевелит губами, закрывает глаза. И, сколько бы он не пытался, я старался сдерживаться.       Он отстраняется, с непониманием смотрит на меня. — Целуй, — прищуриваюсь. — Ты мне не отвечаешь. Какой смысл? — Давай.       Он ещё раз наклоняется вперёд, прихватывая мои губы своими.       Кошмар какой-то.       Он упорствует, всё ещё пытается… — Теперь ты понимаешь, каково мне? — смотрю в его глаза. — Это другое, — фыркает он.       Я прищуриваюсь. — Пойдём, — тащу его за собой.       Мы оказываемся в его спальне. Я тяну его за собой в кровать, прикрываю глаза. — Что ты от меня хочешь? — вздыхает он. — Я уже однажды говорил тебе, теперь повторюсь. Fuck me like you hate me, kiss me like you miss me.       Сосна как раз оказывается сверху на мне. И да, он всё это время был без чёртовой одежды.       Он наклоняется ко мне и затягивает меня в глубокий поцелуй. — Ты полный псих, — шепчет он в мои губы. — Упорный тупой псих… — Я добьюсь своего, — улыбаюсь, зарываюсь пальцами в его волосы.       Сосна утыкается лбом в моё здоровое плечо и громко вздыхает.       Я не хочу его торопить с занятием любовью, раз уж он так этого боится, но…       Я сделаю так, что торопиться будет он.