Warrior

      Я падаю на пол, у меня адски болит живот.       Пытки продолжаются уже третий день.       Я слышал мольбы Сосенки с другой стороны камеры, слышал его крики. Мне, кажется, сломали пальцы. На лице огромная царапина, из которой постоянно струится кровь, не говоря уже обо всём остальном теле.       Я ничего им не говорю, только покрываю матом, нарываясь ещё больше.       Мне не дают еды или воды. Просто постоянно сменяются те, кто меня пытает.       Сил нет ни на что. На каменный грязный пол стекает кровь, я зажмуриваю болящие налитые свинцом глаза. Мне и спать не дают.       Называют тварью и убийцей.       Мои губы уже просто в мясо разбиты. Я не чувствую лица.       Увесистый удар прилетает прямо по скуле. Пальцами меня берут за челюсть, смотрят прямо в глаза. — Урод, рассказывай всё, что знаешь о своих, — шипит какой-то стрёмный мутант, похожий на быка.       Я сплевываю кровью в его лицо, за что меня прикладывают затылком об пол.       Сжимаю зубы, стараюсь дать отпор, но меня пинают в живот.       Мне остаётся только харкаться кровью на переляпанный в ней пол и думать о своём мальчике.

***

      Всё моё тело напоминает один огромный синяк. Настолько плохо я себя ещё никогда не чувствовал. Голова не проходит. Кажется, у меня сотрясение и трещина… Переломы рёбер… Всех, судя по всему. Дышать невозможно, кислорода явно не хватает.       Перед глазами будто кровавый туман… Одним-то я и так не видел, а вот во втором полопались капилляры…       Меня пинают в бедро, я резко выдыхаю, смотря на очередного своего палача. — Вы все подохнете за то, что сотворили, — кашляю я, а затем слышу хруст и чувствую адскую боль. Мне сломали берцовые кости на левой ноге. — Поговори мне ещё, урод, — слышится со стороны. — Сам урод, — шиплю я.       Перед глазами темнеет, но меня приводят в чувства.       Почему я ещё не сдох?!!!

***

— Говори, — холодно произносит мутант, наступая на моё бедро.       Я уже просто спокойно смотрю на него. — Передай Сосенке, что я люблю его, — совсем тихо произношу я, когда сознание совсем ускользает…       Дальше я не видел и не помнил ничего…       Тьма… Боль…       Кажется, меня вырвало кровью…       А затем полнейшая пустота…

***

      Я открываю тяжёлые веки, кашляю, а затем стараюсь нормально вдохнуть.       Около меня сидит Сосенка с бесцветным лицом. Он плачет, под его глазами огромные синяки от недосыпа. Он до ужаса бледный, чешуйки со скул отпадают. — Билл, — тихо выдыхает он, а затем целует мои переломанные пальцы.       Я даже пошевелиться не могу. Болит всё… — Со…сенка… — улыбаюсь, запёкшаяся кровь на губах лопается. — Не разговаривай, — он шмыгает носом, перетягивает мои пальцы бинтами. — Где мы? — оглядываюсь, стараясь разглядеть всё вокруг.       Сосна прикладывает к моим губам свой пальчик, тихо шипит.       Я слушаюсь его, стараюсь ровно дышать. — Мы в лесу. Я нашёл здесь дом, когда мы сбегали, — шёпотом говорит Сосенка. — Ты был в коме месяц. Я так боялся… — он осторожно целует меня в щёку, улыбается. — Мой хороший… Больше никогда не отдам тебя. Никогда… — Мне так плохо… — жалуюсь, стараясь пошевелить пальцами. — Мне тоже, — выдыхает Сосна, отпуская мою руку. — Скоро уже вылечишься. — Как ты забрал меня? — медленно моргаю, стараюсь не заснуть. — Я убивал. Жестоко и много. Забрал всех волков, унёс тебя в лес… — он зарывается пальцами в мои грязные волосы. — Теперь всё точно будет хорошо. — Ты… Бил своих? — переспрашиваю я. — Ради пары можно и убить, — кивает Сосенка.       Я улыбаюсь, протягиваю к нему руку, а затем отключаюсь.

***

      Сосенка вытащил меня с того света. Обеспечил нам безопасность.       Я чувствую себя балластом, но… Я слишком счастлив.       Он сделал так, чтобы все мои кости срослись правильно, он ухаживал за мной всё то время, пока я был похож на овощ.       Волки приносили нам мясо, Сосенка готовил и кормил меня, размельчая ножом пищу до состояния кашицы.       Как же мне повезло с ним…       Его глаза постоянно чёрные, когда он смотрит на меня. И он совсем хрипло разговаривает. Голос сорвал тогда…       Первые шаги я делал, когда он держал меня под локоть, чтобы я не упал. На моём теле множество шрамов. И у моего маленького милого мальчика начали отрастать ногти.       Никогда в жизни я не был так счастлив… Ведь меня выбрало самое прекрасное создание…       Он кричит по ночам, а я стараюсь его успокоить, говоря, что всё закончилось.       Через полгода мы уже снова могли наслаждаться друг другом и нашей жизнью…

***

      Сосенка заперся в туалете, его тошнит. — Сосна, может, я могу как-то помочь? — стучусь в дверь, прислушиваюсь.       С той стороны зашумела вода, а затем через пару минут Сосенка вернулся ко мне.       У него чуть попухлели щёчки, кожа вся блестит. — Всё нормально… Наверно… Что-то не то съел, — он опирается о стену, тяжело вздыхает. — Я ел то же, что и ты, — прищуриваюсь.       Волки в последнее время особо часто трутся об Сосенку. И его постоянно тошнит. Кошмар какой-то. — Всё нормально, — уверяет меня он.       Я складываю руки на груди, чуть приподнимаю одну бровь. — Сосна, если ты заболел… Я отшлёпаю тебя, — нахмуриваюсь. — Всё со мной хорошо. Успокойся, — он обнимает меня, целует в щёку. — Просто отравление. — Ну конечно, — фыркаю, обнимая его.

***

      Через пару месяцев я заметил Сосенку на кухне с ложкой во рту. А вокруг были ягоды, мясо и рыба. — Ты чего? — хлопаю глазами, смотря на то, что вообще творится на столе. — Захотелось, — улыбается он. — Будешь? — Я не ем рыбу с ягодами, Сосна. Ты извращенец, ты в курсе? — Я знаю. Слушай, — он осматривает меня с головы до ног. — Билл, ты такой красивый, — он поднимается из-за стола, медленно идёт ко мне.       Я хлопаю глазами, удерживаю его, когда он вешается мне на шею и лезет целоваться. — Сосенка? — удивляюсь ещё больше. — Пойдём в спальню? — он смазано проводит губами по моей щеке. — Я соскучился… — Сосенка, эм-м-м…       Он резко подпрыгивает и обхватывает меня ногами за талию. — Возьми меня, — мурлычет Сосна, целуя меня.       Я несу его в спальню, он утягивает меня за собой на кровать.

***

      Так прошёл ещё один месяц. Он меня из кровати вообще не выпускал.       Волки стали вокруг него собираться кучками и спать. А он их чухал за ушками и улыбался.       Меня весьма настораживает то, что они нюхают его и утыкаются огромными носами в живот.       Я так понаблюдал за своим любимым, заметил, что он поправился. Да и животик у него появился.       Когда он снова полез на меня с поцелуями, я остановил его и посмотрел в глаза. — Сосенка, ты ничего не замечаешь? — спрашиваю у него я. — Что ты сегодня особо красив? Замечаю, — улыбается он, мягко целуя меня. — Сосна, нет. Ты смотришь вообще за собой? — приподнимаю бровь. — А что со мной не так? — он трётся об меня всем телом. — Ты беременный.       Он аж остановился. — Не неси бреда. Я не могу быть беременным. Я парень, — фыркает он. — Сосна. Ты беременный, — твёрдо произношу я.       Он несколько раз моргает, опускает взгляд ниже, а затем резко встаёт и бежит к зеркалу.       Я улыбаюсь, смотря на него.       Он крутится перед зеркальной поверхностью, разглядывает себя в отражении. — Я не могу… — загнанно произносит он.       Я встаю, подхожу к нему и кладу руки на появившийся животик. — Я люблю тебя, — шепчу на его ушко. — И уже люблю его, — провожу пальцами по тёплой коже. — Боже… — тихо говорит Сосна. — У нас будет ребёнок…       Я улыбаюсь, целую его в шею. Он шокировано смотрит на своё отражение, а затем уже и улыбается. — Ты — моё счастье, — шепчу я. — А ты моё, — он прижимается спиной ко мне, я обнимаю его…

***

— Он толкается! — восторженно кричит Сосенка, а затем кладёт мою руку на свой животик.       Совсем скоро у нас будет сын или дочка. Какой же я счастливый. — Да, правда, — осторожно притягиваю Сосенку к себе. — А это ножка или ручка? — шёпотом спрашиваю я. — Наверно, ручка, — выдыхает мой мальчик. — Ему нравится твой голос, Билл, — улыбается Сосна. — Да? — смеюсь, целуя своего любимого в шею. — Угу, — мой мальчик продолжает держать мою руку. — Чувствуешь? Он толкается чаще, — шепчет Сосенка.       Я киваю, широко улыбаюсь.

***

— М-м-м… Чёрт! — вскрикивает Сосенка.       Волки сегодня особенно активные были и носились вокруг Сосны как угорелые. — Всё хорошо. Хорошо, Сосенка, — я держу его за руку.       Он вскрикивает, сжимает до хруста мою ладонь. Откуда в нём столько силы?! — Билл, мне больно. Больно, — он закусывает губы. — Всё хорошо. Не нервничай, — я и сам нервничаю. МОЙ МАЛЬЧИК РОЖАЕТ!!! Как тут не нервничать?! — А-а-а, блять!!! — кричит он во весь голос. — Сосна, тужься. Постарайся не нервничать. — Да знаю я!!! — выкрикивает он, злобно зыркая на меня.       Ох, чёрт…

***

      Он устало прикрывает глаза, запрокидывает голову назад. — Девочка… — улыбаюсь я, оборачивая в мягкое полотенце свою дочурку. — Слава яйцам… — выдыхает Сосна.       Я смотрю на нашего ребёнка, улыбаюсь.       Она открывает глаза, смотрит на меня, улыбается.       Один глаз у неё жёлтый, а другой карий… Над бровями лёгкая россыпь чешуек, волосы такие же, как у меня. — Сосенка, — передаю девочку ему, улыбаюсь, целую его в щеку. — Я слишком сильно люблю тебя. Спасибо, — осторожно обнимаю его оставляю россыпь поцелуев на мягкой коже. — Я тоже слишком сильно люблю тебя, — шепчет он, а затем переводит взгляд на нашу малышку. — Как назовём? — мурлычу на его ушко, присаживаясь рядом. — Хоуп, — улыбается он.       Послышался детский смех…