Позвонишь, может быть? (но не в библиотеке)

Так что Дерек крупно попал.

Стайлза дико раздражала привычка Хмурого Библиотекаря появляться у его стола словно из ниоткуда, стоило Стайлзу открыть пачку чипсов. Серьезно, у парня был что – суперслух? После стольких лет стараний держать отца на диете Стайлз научился мастерски тихо открывать шуршащие пакеты с нездоровой пищей, однако еще ни разу не смог провести этого парня. – Так подружись с ним, – предложил Скотт, перебивая разглагольствования Стайлза. Стайлз аж сел на кровати. – Думаешь, он бы забил на правила ради меня, если бы мы были друзьями? Ты думаешь, мы могли бы стать друзьями? – Или больше чем друзьями, – сказал Скотт, с намеком приподняв брови, и добавил, едва Стайлз охнул: – Я знаю, что ты считаешь его горячим. Стайлз упал на кровать с театральным стоном. – Горяч как солнце и так же недостижим. – Нет. Тебе нельзя так думать. Позитивнее, Стайлз, – на мгновение Скотту удалось прозвучать строго. Стайлз фыркнул. – Ладно. Признаюсь, он и правда привлекательный, с этими мускулами, и щетиной, и глазами, и да, мне лучше на этом остановиться, прежде чем я поставлю себя в неловкое положение. Я пытаюсь сказать, что да, может быть, меня немного и влечет к нему, но… Телефон Стайлза просигналил. От: Астроном «Я все себе говорю, что больше не стану покупать новые книги, пока не прочту прежние, но снова не получается». От: Астроном «Помнишь, ты говорил, что я живу как в танке, раз никогда не читал “Игру Эндера”? Что ж, больше нет. Купил сегодня. И “Бегущего в лабиринте”, так что прекрати меня донимать и по этому поводу тоже». Стайлз глупо улыбнулся и начал писать Астроному о том, как он читал «Игру Эндера» и… – Эй, – Скотт щелкнул пальцами у лица Стайлза. – Мы тут разговариваем. Никаких СМС Таинственному Парню или как ты там называешь его в своей голове… – Астроном, – поправил Стайлз. – И я не сказал, кому писал. Скотт закатил глаза. – Нет, но нетрудно догадаться, особенно когда ты так смотришь в телефон. Чего бы он ни хотел, это может подождать. Я два дня тебя не видел, и сейчас мы наконец-то вместе тусуемся, и если я не пишу Эллисон, то и ты не пишешь Астроному. Стайлз бросил извиняющийся взгляд на телефон, перед тем как убрать его в карман. – Ладно, справедливо. На чем мы остановились? – Хмурый Библиотекарь горяч, но…? – Ох, да. Он горяч, и я, может быть, увлечен им, но только и всего. Так что не вмешивайся, мистер Безнадежно Тайный Романтик. Это значит никаких намеков и попыток свести нас или еще что-нибудь подобное. Ясно? А сейчас давай вернемся к той части разговора, где ты думаешь, что у меня есть шанс заставить самого сердитого библиотекаря в мире полюбить меня. В платоническом смысле, конечно. – Потому что я так думаю, – проговорил Скотт, улыбаясь. – Пойми, может быть, я и предвзят, но считаю, что ты отличный друг. Любой, кто не хочет дружить со Стайлзом Стилински, наверное, чокнутый. Стайлз запустил в него подушкой. – Ах, ты очарователен, когда пытаешься подстегнуть мое эго. Но правда, ты слишком самоуверен, если считаешь, что мне когда-нибудь удастся подружиться с Хмурым Библиотекарем. Думаю, единственная вещь, которая ему во мне нравится, это моя спина, когда я ухожу. – Ну да, может быть, – неохотно согласился Скотт. – Но, кажется, он такой со всеми, а ты еще ничего не сделал, чтобы он оценил, какой ты классный, так чего ты ожидал? – Чуточку снисхождения и понимания, когда я пропустил ужин и был голоден, а мне нужно было уйму всего найти? – предложил Стайлз. – Или улыбку? Одну только крошечную улыбку, хоть раз? Черт, даже просто прекратить так сердито смотреть, хоть немного. Ты думаешь, я слишком многого прошу? Скотт закатил глаза... – Для него, возможно, и много, но смотри, если у кого-то и есть с ним шанс, то только у тебя. Ты излучаешь положительные эмоции, а еще ты забавный, умный и добиваешься того, что хочешь, – если, конечно, это не Лидия Мартин, но эй, не смотри на меня так, знаю, мы договорились не вспоминать об этом. Я пытаюсь сказать, что у тебя действительно есть шанс в этот чертов раз, если ты решишь, что сам этого хочешь. – Что ж, – вздохнул Стайлз, изображая жертву обстоятельств, – если это значит есть в библиотеке без конфискации моих чипсов каждый раз… Скотт заулыбался. – Именно, главное – мотивация! А теперь давай забудем о делах сердечных и сыграем в «Варкрафт»? И это предложение Стайлз определенно готов был поддержать. Не зря Скотт был его лучшим другом. *** Дерек был растерян. Обычно Стайлз прокрадывался мимо стола для выдачи книг по дороге к стеллажам, так как пытался пронести контрабандой еду в рюкзаке, но сегодня он подошел прямо к Дереку, посмотрел ему в глаза и сказал: – Мне тут пришло в голову, что мы так официально и не представились, так что... Я Стайлз Стилински. И я из Бикон-Хиллз, второкурсник, главные предметы – криминальная психология и английский. А ты? – Дерек, – ответил Дерек, слишком удивившись, чтобы даже притвориться сердитым, и, раньше чем он успел сказать еще что-то, Стайлз продолжил: – Тогда приятно познакомиться, Дерек. Сейчас я собираюсь написать доклад по истории на тему мужского обрезания, но, будь уверен, еще пересечемся, – и он, честное слово, подмигнул Дереку, прежде чем развернуться и направиться к стеллажам. Ночь тянулась медленно, и поэтому Дерек провел следующие полчаса просто задумчиво уставившись в экран компьютера, разбирая каждое слово и жест Стайлза. А пришедший позже Айзек одарил Дерека своим самым подозрительным взглядом, потому что Дерек, король хмурости и мастер запугивания непокорных первокурсников за десять или меньше слов, улыбался. *** Дерек продолжал теряться, потому что странное поведение Стайлза на этом не закончилось. Нет, оказалось, что это было только начало. Придя на смену в четверг вечером, Дерек обнаружил дымящийся стаканчик кофе рядом с клавиатурой. Сначала он решил, что, наверное, это Бойд оставил, раз его смена закончилась прямо перед Дереком и он тоже работал за этим столом. Но нет, имя Дерека маркером было написано на стаканчике, и когда Дерек сделал глоток, то понял, что это его любимый американо с небольшим количеством сахара. Несколько следующих дней Дерек находил новый кофе, ожидающий его в начале каждой смены, и однажды, когда он пришел немного пораньше, то застал Стайлза, оставляющего американо для него. После небольшого допроса Дерек узнал, что тот, подкупив Айзека, выведал предпочтения Дерека. Когда же Дерек поинтересовался, зачем он это сделал, Стайлз просто улыбнулся, чуть наклонившись, будто собирался поцеловать его (увы, нет, но Дерек не удержался и кинул взгляд на пухлые губы Стайлза, а потом внутренне запаниковал, что тот, наверное, заметил), и, пожав плечами, сказал: – Выглядишь так, словно тебе стоит взбодриться, – по звуку биения чужого сердца Дерек знал, что Стайлз лгал или как минимум был честен только наполовину, но Дерек не мог спросить о настоящей причине. *** И вдобавок к кофе Стайлз, видимо, решил, что ему нравилось разговаривать с Дереком. Казалось, что теперь он чуть ли не все время находился в библиотеке и почти никогда за своим столом, оставляя там свой рюкзак, ноутбук и еду, за которую внезапно, как ни странно, Дерек совсем не ругался. Стайлз постоянно находил его, пока Дерек выставлял на полки книги, или искал их, или оформлял ими стол. Дерек пытался выглядеть незаинтересованным, когда Стайлз исторгал впечатляющий поток комментариев обо всем: от книг у Дерека в тележке до еды в кафетерии или о том, как обидно и просто некрасиво поступал его сосед по комнате Скотт, воруя остатки китайской еды Стайлза из мини-холодильника. Стайлз зависал с Дереком, словно они были лучшими друзьями, и казался искренне заинтересованным, спрашивая Дерека, нравилось ли ему быть библиотекарем (да, чаще всего, когда его не донимали приставучие старшекурсники), или какому герою из «Гарри Поттера» он симпатизировал больше (Снейпу), или какой его любимый цвет (черный, а у Стайлза красный, Дерек знал это из сообщений, но не мог сказать). Он думал и думал об этой внезапной перемене в Стайлзе, и после недели бесплатных, едва сладких американо и разговоров в перерывах от учебы он решил, что, может быть, Стайлз выяснил, кому он писал, и пытался так заставить Дерека признаться в этом. Но нет, по его сообщениям (которые Дерек, конечно же, сильно не анализировал) было видно, что он все еще понятия не имел об этом, и поэтому Дерек пришел лишь к одному выводу: Стайлз хотел ему понравиться. И, более того, Стайлзу по непонятной причине нравился Дерек. Может быть, даже очень. Конечно, это давало Дереку надежду. С каждым новым стаканчиком кофе, с каждой едва ли не робкой улыбкой, с каждым добродушным подшучиванием его оборона все сильнее ломалась, пока он уже ничего не мог с собой поделать: он позволил себе этого захотеть. Он хотел Стайлза. Хотел чего-то более серьезного, чем несколько разговоров у стеллажей и случайных встреч в кафе «У Джимми». Он желал этого все больше и больше каждый день. Из их переписки Дерек знал даже лучше, чем Стайлз, как много у них было общего. И злило то, что он знал так много мелочей о Стайлзе, и то, что он мог бы выяснить еще больше. Казалось, что все напоминало ему о Стайлзе: забавные футболки, книги, которые он расставлял на полках и узнавал в них любимые Стайлзом криминальные шоу по телевизору, хипстерские шапки, хипстерские очки и черные узкие джинсы – боже, они были словно повсюду и непременно отвлекали. И Дерек бы никогда не решил, что у него фетиш на очки, но, видимо, так оно и было. Даже от аромата кофе у Дерека сердце сбивалось с ритма. И он не думал, что когда-нибудь видел кого-то такого же красивого, как Стайлз. He мог даже вспомнить, хотел ли раньше он так сильно прикоснуться к кому-нибудь. Он вспоминал, как Стайлз кокетливо наклонялся над столом, как эти руки с длинными пальцами размахивали, когда их хозяин говорил о новой понравившейся книге или пересказывал вчерашнюю шутку Скотта, что постепенно память переходила в фантазии, когда он воображал, как Стайлз умолкал и смотрел на Дерека этими медово-карими глазами. Представлял, что Стайлз украдкой смотрел на губы Дерека, мечтая о поцелуе с ним. Или как Стайлз позвал бы его на последний фильм о Железном человеке, а может быть, как пригласил бы в свою комнату (где его соседа очень кстати не было бы, потому что это была фантазия Дерека и он мог сделать её такой, как ему нравилось) на попкорн и марафон по «Людям Икс». Он представлял, как Стайлз восторгался бы камаро Дерека, смеялся бы на чем-то сказанным Дереком, улыбался всем телом, стоял бы так близко, что Дерек мог бы почувствовать дразнящее тепло чужой кожи, вдохнуть резкий запах его возбуждения и услышать быстрый, взволнованный ритм его сердца, такой же громкий, как и у Дерека. А потом, позже, Стайлз позволил бы Дереку целовать его ресницы и этот изящный вздернутый нос, а запрокинув голову, дал бы Дереку провести языком по подбородку и поцеловать каждую родинку на этой длинной бледной шее. Он мечтал и о других местах, которые Стайлз разрешил бы Дереку поцеловать, укусить, пометить. Лаская себя, Дерек кончил просто от мысли о своих руках, невинно лежащих на пояснице Стайлза, и своем рте на восхитительном изгибе ключицы Стайлза, где пульс бы быстро и сильно бился лишь для него. С тех пор как Стайлз формально представился, прошло не больше недели, но чем больше Дерек думал об этом, тем больше был уверен, что Стайлз чувствовал то же самое.