Позвонишь, может быть? (но не в библиотеке)

Как только синий джип Стайлза скрылся из виду, Дерек спрятал лицо в ладонях, утопая в унижении и пытаясь не вдыхать запах Стайлза, все больше знакомое противоречивое сочетание луга и библиотеки, чистый аромат, усиленный сегодня из-за пота и возбуждения. И чувствовать то, как запах Стайлза смешался с собственным запахом Дерека, было слишком. Это мучило его, снова и снова возвращая к тому моменту. Его желание, и нервы, и доносящаяся музыка из дома, жар между их телами – все слилось вместе, чтобы превратиться в одно смелое движение. Дерек сократил расстояние и попытался вложить в поцелуй все, что он не мог сказать: нежность, но также и жажду, мягкость и тепло на грани превращения во что-то дикое, сокрушительное, безумное и изголодавшееся. «Пожалуйста, – думал он, неуверенно приподняв руки над грудью Стайлза, но не совсем касаясь его. – Пожалуйста, пожалуйста, покажи, что хочешь этого». Но Стайлз не хотел. Надежда Дерека потонула в отчаянии, а потом в чем-то похожем на панику, когда Стайлз продолжил держать рот закрытым, при этом не оттолкнув Дерека прочь, но и не ответив взаимностью. А потом Стайлз разорвал поцелуй, и Эллисон уже спешила к ним через газон. Стайлз отошел, занервничав и растерявшись, тараторя без умолку, а Дерек глядел куда угодно, лишь бы не на Стайлза. Потому что даже несмотря на глубокий стыд, который ощущал Дерек, он все еще желал Стайлза, но не мог его получить. Как Дерек мог позволить себе думать, что Стайлз тоже его хочет? Ему стоило послушаться своих инстинктов в тот день, когда Эллисон пришла в библиотеку за сборником стихов. Они в самом деле стояли слишком близко, чтобы быть просто друзьями. И так непринужденно вели себя друг с другом, и были такими довольными, обмениваясь улыбками, а Дерек принял желаемое за действительное. Конечно, Стайлз не хотел его целовать. У него была шикарная девушка, и, судя по всему, он был натуралом. А эти стаканчики с кофе, эти разговоры у стеллажей? Что ж, Стайлз пытался ему сказать: «Выглядишь так, словно тебе стоит взбодриться». Стайлз был просто добр, а Дерек видел то, что хотел видеть. В груди заболело от мысли, что Стайлз не чувствовал к нему ничего, кроме жалости. Он пнул идеально ухоженную траву на газоне Джексона и забрался в камаро. А потом просто сидел, положив голову на руль. Он всеми фибрами души ненавидел мысль о том, что нужно вернуться в свою пустую квартиру и попытаться заснуть. Он ненавидел то, что, будучи оборотнем, он не мог напиться и забыть, что только что произошло, ненавидел то, что ему придется идти завтра на работу и, скорее всего, встретить там Стайлза. Что он тогда скажет? Что тут можно сказать? Дерек был влюблен в Стайлза больше, чем он думал, а Стайлз любил другого человека, вот и все. *** – Не знаю, что со мной не так, – сказал Стайлз, обнимая подушку. Времени было чуть больше двух утра, и Скотт сонно уставился на него, но Стайлзу нужно было поговорить, иначе он просто не заснул бы. Он продолжил: – Красавчик поцеловал меня, а я этим не воспользовался. То есть да, он, может быть, немного и мудак, но по понятной причине. Он не злой, просто очень строгий, а я нарушил правила библиотеки и не слушал его, и да, я могу понять, почему он не слишком рад меня видеть. – Но он тебя поцеловал, – заметил Скотт. – Как будто мне нужно на это указывать, – закатил глаза Стайлз. – И я бы точно ответил на поцелуй, если бы он дал мне секунду принять тот факт, что он хочет целоваться со мной – мной, из всех людей! Ты не думаешь, что он был немного пьян? – Меня там не было, позволь тебе напомнить, но… Нет. Не похоже, что он был пьян. – Ага. Но, пьян или не пьян, он определенно пожалел, что поцеловал меня, сразу, как только все закончилось. Ты бы видел, как он посмотрел на меня! Словно я превратился в гигантского таракана прямо перед ним, – вздохнул Стайлз. – И да, может быть, я не влюблен в него из-из того, что страдаю по Астроному, но я правда бы ответил на поцелуй Дерека, потому что здрасьте, кто в здравом уме готов продинамить кого-то симпатичного и желающего с ним поцеловаться? И напротив камаро? Камаро, Скотт! – Так это просто сожаление об упущенном шансе тупо пообжиматься на вечеринке? – Да? А может быть, нет? – зарычал в подушку Стайлз. – Фу, мы сейчас говорим о своих чувствах словно две девочки-подростка. – Говорим о твоих чувствах, – поправил Скотт. – Ага. Скотт взглянул на него, с нетерпением ожидая продолжения, чего не случилось. – Ладно, соглашусь, мне немного неловко от всего этого, – в итоге признался Скотт, – но тебе нужно было выговориться, а я должен тебе после всех тех раз, когда ты слушал, как я боготворю Элли и как оплакиваю каждый мелкий разлад в наших отношениях. Не то чтобы я говорю, будто Дерек – это твоя Эллисон, но ты понимаешь, – он слегка пнул Стайлза босой ногой. – Продолжай. – Хорошо, идет, – смягчился Стайлз. – Чудо из чудес, но мне нравится Дерек. Даже после всех тех раз, когда он ясно дал понять, что ненавидит меня, он мне нравится. Но, как раньше я сказал, это просто физическое влечение. Я настолько увяз в этом, что уже даже не смешно... – И знать не хочу, – перебил его Скотт. – Твое право. Что ж, скажу лишь, что буквально пускаю на него слюни, хотя при этом я ведь не очень хорошо его знаю. И он меня запутал. Не могу понять, почему он захотел поцеловать меня. – Стайлз. Не надо так. У тебя замечательный характер... – ...который должен компенсировать болото посредственности, коим по совместительству является мое лицо, я понимаю, что уж тут и говорить. – Нет, – сказал Скотт, щелкнув по носу Стайлза и выглядя непривычно строгим. – Плохо. Нет. Ты мне как брат, и я не гей, но если бы был, то влюбился бы точно. Ты симпатичный, хорошо? И я говорю это не потому, что я твой лучший друг. Я бы не описал тебя как традиционно горячего, но… – произнес он, не слушая возражений Стайлза, – ты красив, и хоть мне неловко это говорить, но я все равно скажу, потому что это правда, ты такой. И у тебя отличная задница. И кубики на животе? У тебя вроде бы они есть. Так что это горячо. Стайлз задумчиво ткнул себя в живот. – Ха. Ну, Дерек, должно быть, думает, что я достаточно привлекателен для поцелуя, и, вау, я с трудом готов принять это. Но я, настоящий я, не могу ему нравиться, не тогда, когда мы едва разговаривали до прошлой недели. – В общем, звучит так, словно прошлая ночь не была для него чем-то серьезным, – предположил Скотт. – Готов поспорить, что это был просто порыв, как, «Эй, мы на вечеринке, а ты довольно симпатичный и ни с кем не пришел, и я не с кем, так почему бы нам не поцеловаться?» И для тебя это не так уж важно, верно, ведь это просто физическое влечение? – Да, – согласился Стайлз, слишком быстро. – Наверное. Хотя это совсем не казалось подходящим объяснением для Стайлза, но опять же, он всегда слишком эмоционально вкладывался. Он уже знал, что будет думать об этом поцелуе недели и чувствовать бабочек в животе, вспоминая об этом каждый раз. Но таким был Стайлз. Нет никаких доказательств, что это что-то значило для Дерека. – Да, – повторил Стайлз, немного растерянно. – Ты все разложил по полочкам. Скотт просиял. – Вот видишь? Ничего страшного. Ты можешь просто плюнуть на Дерека с его уязвленным самолюбием и продолжать переписываться с тем парнем, пока наконец не соберешь волю в кулак настолько, что предложишь встретиться лично. – Наверное, так и получится. Но я не хочу плевать на Дерека, если только он правда меня ненавидит. Ты можешь кого-нибудь ненавидеть и все равно хотеть с ними переспать, верно? – Это все время случается, – подтвердил Скотт. – Злой секс может быть очень горячим. – Ага. Но не думаю, что он меня ненавидит. Он не целовался словно злился на меня, – Стайлз задумался, вспоминая. – И перед этим он был все-таки довольно вежлив. Никакого чувства личного пространства, но вежлив. Поэтому, думаю, я просто иногда раздражаю его. Часто то есть. Все время. Но эй, – наконец он натянуто улыбнулся, – я покупал ему самый крепкий кофе в мире всю последнюю неделю, чтобы понравиться, и я доведу дело до конца. Мы, Стилински, так просто не сдаемся.