I. Норны. Ошибки быть не может

Группа вооруженных людей спешно пересекала пустой коридор, полумрак которого мог бы напугать рисковых тинейджеров, решивших зайти в дом с привидениями, дабы доказать, что никто не трус, никто не слабак. Но все же солдаты детьми не были, и бояться столь хорошо знакомой местности они не видели причины, разве что только из-за вражеских лиц, так некстати вломившихся в этот день на секретную базу. Мужчина в темном обмундировании рукой подал сигнал остановки своим подчиненным, чтобы осмотреть одно из попавшихся на пути помещений — медицинский отсек. Он искал место, где бы смог спрятать нечто ценное, доверенное ему другими людьми, и, заметив невзрачный шкаф, около которого в стене была железная дверца, ведущая в вентиляционную часть, агент понял — идеальная зона наконец-таки была найдена. Быстрым шагом приблизившись к массивному шкафу и слегка отодвинув его в сторону, чтобы суметь открыть вентиляционную дверцу, командир отряда подозвал к себе самого младшего из присутствующих рядом людей. Не солдат и даже еще не мужчина, всего лишь ребенок, дитя организации, внимательно взирающее взволнованным взглядом в лицо старшего: — Николас! — начал он, стараясь заложить в своего 13-летнего сына как можно больше уверенности, а вместе с ней дать короткий инструктаж. — Сиди здесь, не выходи, молчи, что бы ты ни услышал и самое главное… береги куб и, пожалуйста, береги себя! Николас внимал словам старшего, запоминал до мелочей лицо отца, чувствуя чужой страх и беспокойство, но не за себя, а за истинное сокровище, в по-детски угловатых руках которого находился предмет миссии. На самом же деле, будь командир гражданским лицом, то бросил бы все и попытался сбежать, оставив этот злосчастный куб позади, дабы самостоятельно убедиться в сохранности единственного отпрыска, однако же судьба сложилась иначе. Имея на плечах груз ответственности перед миллионами, миллиардами людей, ему приходилось жертвовать всем. Он не был среднестатистическим рядовым солдатом, он являлся тем самым агентом, долг которого заключался в спасении и сохранение человеческих жизней, кем бы те не были. Казалось бы, в руках мальчика находился обычный светящийся предмет, но именно за этим артефактом явились люди, способные уничтожить миллионы невинных жизней, уничтожать ради несущественных идеалов и просто ради самого факта уничтожения. Это и было причиной того, почему мужчина жертвовал своей жизнью, уже давно принадлежавшей костлявой, но вечно отвоевываемой им же самим из цепких пальцев Вечной Госпожи, и почему по этой причине его единственный сын являлся частью тайной организации. К слову, одно из отделений которой сейчас погружалось в хаос, теряя прежний лоск и престиж любой из баз ЩИТа, ранее являвшейся одной из точек для подражания. Как бы там ни было, теперь малочисленные выжившие данного отделения сражались не за свою жизнь, а за будущее последующих поколений: во благо сохранения того, за что некогда умер известный Капитан Америка, за что сейчас боролся Джозеф Фьюри; того, что являлось панацеей и отравой для всего мира. За синий куб в руках темнокожего напуганного ребенка. Раздавшиеся позади крики и выстрелы, вынудили агента Фьюри в последний раз взглянуть на дорожайшего сына, и умостить того на выступающей части шахты, на данный момент служившей неким тайным местом. Закрыв дверцу, мужчина, в последний раз тяжело вздохнув и взяв себя в руки, придвинул шкаф для медикаментозных препаратов обратно, в тени скрывая такую невзрачную деталь в стене. Ему хотелось бы верить, что враги не смогут обнаружить данный клад с его личными сокровищами, по крайней мере, он просил о том у всех святых, которых мог вспомнить в этот злосчастный день. Сам же Николас никогда не был набожным ребенком, а если и ходил в церковь, то только по выходным,да и то для того, чтобы старший Фьюри оставался доволен и горд своим замечательным сыном. Родители всегда радовались, когда дети старались быть похожими на предмет своего обожания, коим порой они сами и становились. Однако же сейчас Николас молил всех известных богов не только о своем спасении, но и за жизни тех, кто там, за этой железной дверцей вел борьбу, отдавая столь короткий век во имя добра, во имя светлого будущего. Большего он, увы, сделать не мог. Руки его тряслись, глаза слезились, пот стекал по вискам, но не только из-за страха, поглощающего душу, и накатывающей истерики, а потому, что в этом крохотном пространстве, где ему было велено затаиться, было неимоверно жарко и душно. Впрочем, был еще один фактор, выводящий нервную систему ребенка за рамки нормы — в воздухе витал стальной запах, запах крови и смерти, присутствие которой Ник ощущал всем телом. Некоторые человеческие слабости со временем перерастали в силу, способную помочь человеку развиваться, эволюционировать в своем сознании, и сейчас этой силой стала паника на фоне обусловленного бедствия, испытываемая младшим Фьюри. Она подталкивала ребенка сжимать челюсть сильней, с той же яростью прижимая куб к груди, с которой в коридоре вели перестрелку агенты секретной организации. И в дань уважения Ник не смел закрывать глаза, слепо смотря вперед, в вентиляционную стенку напротив. Но стоило немного опустить взгляд по мерцающим пластинам чуть ниже, как перед детским взором появлялась тьма, возникающая из шахты ведущей как наверх, так и вниз. Первые минуты бездна пугала младшего Фьюри, однако же тревога отступала вместе с тем, как он все сильнее чувствовал тепло тессеракта и его пульсацию, так сильно напоминавшую биение чужого сердца Николас был не один. «Не один», - закрыв глаза, ребенок, словно мантру, повторял эти слова, и казалось, слышал в ответ тихий, но нежный шепот: «Я рядом».

***

Творящаяся вокруг суматоха ничем не смущала и не пугала одетого в выглаженный черный костюм мужчину. Он, беззаботно сложив руки за спиной, осматривался, в уме подсчитывая время до момента «х», ведь встреча с начальством всегда была тем самым событием, до которого было необходимо отсчитывать не то, чтобы дни, а часы и, пожалуй, даже секунды. Тем временем по громкоговорителю безэмоциональный голос настойчиво и, пожалуй, надоедливо диктовал ранее записанный инструктаж: — Всем сотрудникам! Приказ об эвакуации подтвержден. Всем сохранять спокойствие и проследовать к транспорту для отбытия. Оглянувшись вокруг, агент Коулсон позволил себе кривую улыбку, хотя он бы с радостью посмеялся, поскольку ни о каком спокойствии и организованности речи не шло: солдаты строго следуют уставу, но вот ученые. Для людей посвятивших себя науке приказы были где-то за гранью понимания, если они не касались собственной работы и сферы, которая проникла великим умам глубоко под кожу. В повседневной жизни такие личности вели себя крайне импульсивно, и соблюдать строгие рамки ограничений не спешили. Поправив галстук и стряхнув несуществующие пылинки со своего плеча, агент Коулсон обвел взглядом открывшиеся виды, наблюдая за очередью на посадку в машины или вертолеты, которые обещали доставить сотрудников в безопасную зону, а после интуитивно перевел взор хитрых глаз вверх. До встречи с Директором оставались считанные секунды, вынуждая Фила приосаниться, чтобы вновь показать себя с лучшей стороны, пускай прямое начальство и так знало обо всех грехах нынешнего агента. Белый воротничок, как таковых любили называть в народе, внимательно следил за мягким приземлением черного вертолета, пилот которого привык к подобным экстренным вызовам и ситуациям. Иного специалиста Фьюри бы не подпустил к себе столь близко и не доверил свою жизнь на высоте большей, нежели одноэтажный дом. Стоило признаться, что Директор вообще был персоной закрытой и скрытной, из-за чего часто возникал вопрос «умел ли он хоть когда-нибудь доверять или же подобного слова не было в лексиконе мужчины?» Как только полозковое шасси коснулось земли, дверцы вертолета распахнулись, позволяя коротко стриженной брюнетке выскочить наружу. Элементарная этика и правила, которые вынуждали сотрудницу осмотреть округу ради безопасности своего начальства. Коулсон кротко кивнул коллеге, приготовившись к отчету, который наверняка затребует Директор, как только сойдет с летной машины. Именно так и было: стоило Николасу Фьюри ступить на землю, он уверенно направился вперед, в здание, одарив одного из лучших своих подчиненных тяжелым взглядом карего глаза. Фил ненавидел сообщать плохие вести, в какой-то мере побаиваясь начальника, пускай они оба уже давно были знакомы, к слову, даже милостиво относясь друг к другу. Впрочем, Коулсону никто не мог запретить не любить именно эту удушающую ауру с жесткостью в голосе: — Какова ситуация? — с ходу начал выяснять мужчина с повязкой на одном глазу. — С этим есть небольшая проблема, сэр. Мы не уверены в том, что именно происходит! — был дан ответ на вопрос, хотя таковым его было назвать сложно. Не получив вразумительной реакции от Директора, двое агентов поспешили проследовать в здание вслед за начальством. Подобное поведение ни для кого не было новинкой, а выработанные за долгое время сотрудничества рефлексы срабатывали самостоятельно. Только Фьюри не был зол, мужчина испытывал заинтересованность в происходящем, ведь совсем недавно одна знакомая говорила ему о предчувствии, о том, что грядут изменения, способные перевернуть историю, а вот в плохую или хорошую сторону, никто не знал. Жаль, что Николас ничего не предпринял ранее, хотя сделанного не воротишь, да и он бы вновь поступил так, как сделал это прежде. Мышление сложно изменить, как трудно исправить характер или избавиться от привычек. Направив агентов Коулсона и Хилл выполнять поручения, Фьюри спустился на нижний уровень, где и был предмет, вызвавший столь бурную панику у сотрудников научного центра. Заметив направляющегося в его сторону ученого, он попытал удачу, вновь пытаясь узнать подробности: — Что у нас, доктор? Есть точная информация? — наблюдал за приближением мужчины в возрасте, которому доверил изучение «магического» куба. — Директор! — обрадовался приходу нового лица ученый. Спеша обрисовать ситуацию в целом с толикой юмора: — Тессеракт хулиганит. — Доктор Селвиг, Вы находите это забавным? — хотя, признаться, Николас давно привык к причудам сотрудников. Каждый волен шутить так, как ему удобно, вот только в подобной ситуации Фьюри не был намерен терпеть схожую с истерикой шутку, впрочем, ругаться тоже было бессмысленно. Ученые редко следуют уставу. Объяснения и повествования, диктуемые доктором Селвигом, вызывали чувство неопределенности, поскольку ничего внятного и положительного ученый сообщить не смог. В изучение куба было вложено слишком много сил и энергии, чтобы позволить развернувшейся деятельности провалиться. Было бы ложью, скажи Фьюри, что никаких результатов он не получил, да только один необходимый, особо важный, все еще оставался за гранью реальности. Цель не достигнута, посему стоило бы принять контрмеры по предотвращению срыва миссии, которое бы обязательно обернулось для Николаса нарушением весьма важного обещания. Клятвы ценою жизни. Вызнав всю необходимую полезную информацию от ученого, Фьюри поднял руку вверх, приближая рацию к лицу, чтобы подозвать к себе агента-няньку, следившую за «лабораторией». Не то чтобы Директор не доверял Селвигу, просто он в принципе привык перестраховываться, дабы не было казусов и оплошностей. Безусловно, легче и лучше было бы полагаться на себя, да вот только Николас не мог разорваться на части и пребывать в нескольких местах одновременно, поэтому он имел уши и глаза везде, докуда смог дотянуться. Соколиный Глаз - один из таких агентов, которых Фьюри не просто завербовал, а подарил новую жизнь и стимул жить, именно поэтому Бартон стал верным шпионом и лучником, где бы тот не был. Странным было не то, что тессеракт проявлял активность, а то, что этой активности никто и ничего не способствовало, ведь, по словам Агента Бартона, на базе всё было чисто и спокойно. Тогда по какой причине проявлялись подобные колебания? Стоило бы спросить свою знакомую, но до нее было трудно добраться, а раз она всё еще не читала ему лекции, то миру не угрожала опасность со стороны куба. Тогда что? Именно такой вопрос крутился в умах присутствующих, и ученые судорожно пытались понять происходящее, дабы разрешить проблему, грозящую обернуться катастрофой. Даже директор не был исключением, размышляя на тему происхождение подобной реакции тессеракта, пока Соколиный Глаз не подал одну занимательную идею: — Если кто и подстроил это, то не отсюда. Куб — это дверь в другой конец космоса. Дверь ведь открывается с двух сторон, правильно? Мыслительный механизм резко начал свою работу. Вот он, тот самый пазл, который упустил из виду Фьюри, но он был в замешательстве, не понимал, как кто-то может использовать тессеракт, не имея с ним контакта, не имея над ним власти. И именно в тот момент, когда правильный ход мысли выстраивался в логическую цепочку, куб проявил немыслимую активность, открыв портал на возвышении в конце зала. Яркий свет ослепил присутствующих, пока энергетические колебания вызывали дрожь в человеческих телах, а инстинкты внутри черепных коробок били набатом, взывая к побегу. Только это не представлялось возможным. Никто не говорил, но все знали, что это был конец и начало чего-то нового, невозможного, того самого, которое выходит за грань понимания. Когда же режущее глаза сияние погасло, присутствующие в зале получили возможность лицезреть появление гостя на месте портала. То, что он был не местным, говорили странные одеяния, в которые был облачен брюнет. Тот огляделся и с безумной улыбкой удобнее перехватил жезл в своих руках, чтобы пробежаться взглядом по невольным зрителям. Фьюри с первой секунды осознал масштаб неприятностей, в которые они ввязались, тем более женский голос в голове обеспокоенным шепотом повторял «это может плохо кончиться». Как ни странно, мужчина был с ней согласен, при встрече с девушкой он обязательно извинится и пообещает прислушиваться к ней еще больше. Единственная, кому Николас доверял безоговорочно. — Сэр, пожалуйста, бросьте оружие на пол! — в возникшей тишине, давящей на барабанные перепонки, голос Директора звучал громко, оглушительно. Возможно, именно из-за неожиданности и строгости в, казалось бы, вежливой добровольно-принудительной просьбе гость увидел угрозу, ставшую спусковым сигналом. Агент Бартон только и успел, что грубо оттолкнуть начальника, избегая прямого попадания синим лучом как в него, так и во Фьюри. Похоже на лазерное оружие, подумал Соколиный Глаз, принимая удобную позицию для стрельбы из лука, огнестрел он предпочитал не трогать, оставляя тот на крайний случай. Директор тихо выругался, ощущая, как плечо заныло, и, кажется, мужчина получил вывих, вот только ныть и упиваться болевыми ощущениями времени не было. Его никогда не было. Сейчас в уме Фьюри главным раздражителем являлся незваный гость, перешедший из позиции «потенциальный друг/враг» в список «абсолютный враг». Мысленно сделав пометку, чтобы позже отдать должное Клинту, Николас поспешил к светящемуся кубу, который необходимо было уберечь и вынести из зала. Стараясь аккуратно забрать тессеракт, он не видел того, что происходило за его спиной, считая, что агенты смогут если не разобраться, то задержать потенциальную опасность. Гость не спешил убивать всех и каждого, хотя от самых назойливых все же предпочел избавиться. У него была своя задача, и одним из первых пунктов было найти союзников, даже если в принудительном порядке. Хотя сам брюнет считал, что подчиняя чужую волю, он дарит им свободу, ведь не бывает ничего прекраснее для стада овец, нежели личность, способная удержать этот тупой скот. Манипуляции, производимые с жезлом, приносили плоды, поскольку уже несколько воинов покорно ожидали приказа от своего правителя, коим теперь являлся Локи. Помощь скипетра неоценима, думал он, восхваляя мощь реликта, способного завладевать чужим разумом, гипнотизируя, одурманивая своих жертв, а именно — сотрудников организации, в которую он попал. Надоедливый темнокожий мужчина изрядно трепал нервы гостю своей непокорностью и нежеланием подчиниться более сильному, мудрому, своему новому царю. Фьюри, конечно, видел, как его поведение действовало на обезумевшего «бога», как тот себя прозвал, но останавливаться был не намерен, ведь он знал, что помощь идет. Правда, как долго ожидать подмогу? Неважно, промелькнула мысль у Николаса, старавшегося отвлечь неожиданного противника и бывших союзников. Как странно, он бы никогда не подумал, что преданный Соколиный Глаз мог перейти на чужую сторону, сторону, противоположную той, на которой находился Директор ЩИТа. Умом мужчина понимал: без вмешательства в мозг агента не обошлось, и что-то подсказывало ему – виной всему магия, ведь собственный глаз редко, когда обманывал его. Фьюри судорожно пытался продумать план отступления вместе с тессерактом, за которым, по всей видимости, пожаловал гость, хотя внешне мужчина оставался спокоен и стоек. Ему только и оставалось вести «непринужденную» беседу с захватчиком – Локи из Асгарда. Кажется, ранее на пути организации встречался похожий персонаж, но тот был союзником, если так можно сказать о существе, которое стало причиной разрушений. Впрочем, эта «причина» помогла разобраться с врагом, а после убралась восвояси, пускай эта помощь и не отменяла того факта, что был уничтожен небольшой город. Хвала Господу и Богу, вокруг того была лишь пустынная местность. Когда Фьюри уже приготовился бежать, преисполняя план в реальность, за оппонентами он заметил человеческий силуэт, по очертаниям принадлежавший женской особи. Он видел ее не впервые, и потому прекрасно знал, что волосы и кожа той особы были белы, а глаза заполняла беспросветная синева, порой пугающая своей глубиной. В данном случае женские очи могли поглотить разум смельчака, решившего вглядываться в своеобразную бездну. Впрочем, Николас испытывал одно лишь облегчение, встретившись взглядом с новым действующим лицом в разыгравшейся бойне. Подмога прибыла, а враги ни сном, ни духом, поскольку не замечали и не могли увидеть неожиданного союзника Директора. Призрак всегда оставался незамеченным другими, чем выигрывал и проигрывал одновременно, ведь он всего лишь дух, субстанция, не способная противостоять реальному миру. Прозрачный силуэт направлялся ко Фьюри и, пройдя сквозь живых существ, она уловила перемену в настроении оставшихся позади врагов, а после раздался оглушающий звук выстрела. Призрак, в ужасе наблюдала за тем, как темнокожий мужчина слегка отлетел назад, падая навзничь. Она могла позволить себе вскрикнуть, не боясь быть услышанной и замеченной, поскольку оставалась лишь духом, пускай живым, но несуществующим для остальных. Бросив гневный взгляд на удаляющуюся группу, девушка оценив обстановку в мгновение ока приблизилась к Николасу, считая, что стоило взять пример с того надменного брюнета-воришки и убраться из зала. Ей бы не хотелось быть похороненной, как фараону под грудой камней – здесь скоро все взлетит на воздух, или же наоборот, падет в самый ад. Оказавшись рядом с мужчиной, Призрак притронулась кончиками пальцев до его лба, но, как выяснилось, кроме сильного ушиба ее друг не получил никаких травм. Нет, она была рада данному факту, вот только притворившийся мертвым опоссумом Фьюри не доставлял ей удовольствия и радости, причем в не самом выгодном для них положении: — Давай же, Ник, вставай. Ну что ты развалился, не умер же. Пора уходить. Вставай, старая рухлядь! — причитала светловолосая, дотрагиваясь до широкой грудной клетки, на которой в местах соприкосновения появлялось секундное свечение. Сейчас она как никогда чувствовала себя бесполезной, ведь не могла физически помочь встать, дать пощечину и увести, куда глаза глядят. Впрочем, удача сегодня на стороне добра: Фьюри открыл глаза и сам поднялся, благо боль уменьшилась, но не без помощи призрачной девушки. — Необходимо выбираться, Фэр, полагаюсь на тебя, — и, получив кивок в ответ, он поднес к губам пыльную рацию, чтобы сообщить о перебежчиках. Делая пару шагов в сторону выхода, он ощутил легкое покалывание на плечах и оказался в другом месте. Что бы о себе не думала Фэр, она была его ангелом-хранителем, а не бесполезным духом, коим себя воспринимала. Возможно для других, но не для Николаса Фьюри! Женская помощь всегда была неоценима: она помогала с исцелением ран, которые он получал в боях, а также способствовала отступлению и побегу, как, например, сейчас. Имея способность к телепортации на небольшие расстояния, девушка, удерживая друга за руку, то и дело перепрыгивала по коридорам и лестничным площадкам, экономя время и силы Директора. Впрочем, он был единственным, кому она могла помочь и пригодиться, Фэр это осознавала, как и благодарность Фьюри. Мужчина любил напоминать подруге, что только она вновь и вновь борется за его жизнь с костлявой старухой под черной мантией. Добравшись до выхода на крышу, девушка, не сказав ни слова, исчезла из виду карего глаза Директора, вовремя запрыгнувшего в вертолет, поскольку здание под ногами, покрывшись трещинами, начало разрушаться. Весьма вовремя, подумал Фьюри, подумав о тех, кто остался там: живых или мертвых. Каким бы строгим ни был Директор, он оставался человеком, в груди которого живое сердце, скорбевшее по погребенным солдатам и ученым, не успевшим выбраться из западни. Впрочем, мозг тоже внес свою лепту, напоминая об оборудовании и научных достижениях. Стряхнув с себя ненужные в данный момент эмоции, Николас ближе подобрался к пилоту, диктуя направление и курс, задаваемый его лучшим агентом – Призраком. У Фэр от мысли о погибших сжималось сердце, а ум ненавязчиво подталкивал новые переживания, вместе с которым совесть диктовала свои правила: девушка занималась самоистязанием. Если бы она только смогла помочь, то спасла бы многих. А ведь в ЩИТе она лично знала некоторых людей, пускай знакомство это было односторонним, однако подобная мелочь не мешала любить и ценить этих сотрудников, ставших одной большой семьей. Больше всего ее волновал Клинт, подчинившийся врагу. Что с ним? Куда ушел? Не время опускать руки, подбодрила себя Фэр, догоняя того, кто устроил бойню и разрушения. Телепортации, сопровождаемые бегом, со стороны, наверняка, выглядели, как нечто невероятное, вот только девушка не видела в этом ничего особенного. Воспоминания о былой мощи давили на ее сознание острой нуждой в том, чего не вернуть, а ведь тогда Фэр смогла бы справиться с дебоширом и возвратить тессеракт без шума и лишнего внимания. Как бы то ни было, на данный момент она может только преследовать, подавая мысленные сигналы своему другу. Призрак и Директор довольно часто применяли практику живого жучка: была цель, и она следовала за ней, отправляя эмоциональные колебания напарнику, который задавал курс подчиненным. Продуктивно и без лишней нервотрепки. Враг был близко. Двери вертолёта распахнулись перед захваченной машиной, позволяя Фьюри стрелять. Он не пытался убить, но старался задеть бывших подчиненных, дабы лишить тех возможности к сопротивлению. Кто же знал, что некий Локи выстрелит из своего скипетра импульсом, сбивающим воздушный транспорт? Высота была не смертельной, но достаточной, чтобы обычный человек сломал пару костей или же проломил себе череп о булыжник, впрочем, спрыгнуть все равно пришлось. Прекратив ощущать под ногами твердую опору, Николас почувствовал легкое покалывание на запястье левой руки, доказывающее, что Фэр все-таки ангел-хранитель. Мужчина не мог видеть с той стороны, поскольку только правый глаз имел обзор, но он отчетливо осознавал, кто рядом. Наверное, Призрака он сперва чувствовал где-то на ментальном уровне, а только потом видел и ощущал. Телепортация на землю прошла успешно, что не скрылось от любопытных глаз бога, внимательно наблюдающего за поверженным врагом. Он не понимал, как смертный провернул подобный фокус, являясь жалким человеком, обычным муравьем под его сапогом. Делая заметку в уме, Локи пообещал, что выяснит подробности позже, вот только ждать он не любил, а любопытство и азарт, заставляющие кровь бурлить сильнее, только раззадоривали неутолимую жажду знаний брюнета. Он обязан знать всё, контролировать всё, ведь он — Бог. Ощутив под ногами землю, Фьюри встретился взглядом со спасительницей: — Фэр, преследуй? — рядом с ней он не отдавал приказы, это были просьбы. В ответ на это девушка лишь грустно улыбнулась и покачала головой, протянув вперед разбившийся сосуд, размером с фалангу мизинца. Он был пуст, а это означало лишь одно - она не могла покинуть Фьюри. Не сейчас. — Нужен общий сбор, идея Мстителей не так плоха, не так ли? — хитрая улыбка озарила уста светловолосой. И сейчас Николас подумал, что в последнее время он все чаще размышлял о том, как должен внимательнее прислушиваться к девушке. В итоге всегда происходило так, как говорила Фэр, хотя подруга и уверяла его в том, что даром предвиденья она не обладала. Интуиция? Из рации раздавались голоса Фила и Марии, и смолкли они лишь тогда, когда директор вновь заговорил: — Объявляйте общий сбор. С этого момента мы на войне.

***

В помещении царил полумрак, аппаратура, стоящая по сторонам, издавала еле уловимый монотонный гул, и лишь люди, изображенные на экранах впереди, нарушали покой и тишину укромного места. Они с раздражением взирали на единственного присутствующего в кабинете мужчину, желая сломить и взять ситуацию под свой контроль, но тот стоял ровно и гордо, словно бы не ему приписывали провал в новом конфликте. Слишком сильный и непоколебимый для тех, кто только и может, что говорить по ту сторону экрана. Николас Фьюри с абсолютным видимым спокойствием слушал Совет, правда мысленно он давно сорвался и послал всех по сто раз, считая, что для таких людей в аду создан специальный отдел. Как же они его достали. Видит Бог, Фьюри из последних сил сдерживался, чтобы не показать один неприличный жест, часто наблюдаемый у агента Романофф. Интересно, почему мир показывает только средний палец, а русские – руку по локоть? Спросить об этом у Черной Вдовы Николас не решался, уж больно … неправильно. Как бы то ни было, сейчас Директор должен был сосредоточиться на дальнейших действиях, в связи с появлением нового врага, но Совет, привыкший только говорить и не более, это всего лишь люди, желавшие вершить чужие судьбы, не задумываясь об их будущем, мешали заниматься делами насущными. Порой мужчину раздражали эти пустозвоны, раздражало правительство, раздражало так сильно, что он был готов… — Расслабься, эти идиоты всегда выносят тебе мозг. Кроме этого они ничего не умеют? Все-таки тебе стоило бы поспать, Ник, — промолвила появившаяся перед мужчиной девушка. Фэр любила возникать неожиданно, но именно в те моменты, когда была так нужна. Например, сейчас, когда эти глупцы читают нотации, чтобы показаться моралистами, гениями, чтобы показать, что это они должны решать, опасно ли появление Бога или же нет. Если бы Фэр сейчас не притупляла во Фьюри злость, то он бы не слушал гневные завуалированные тирады о том, где его место, и вместо этого, Николас бы поступал ровно так, как считал правильным. Подобные люди обожали власть, и ни для кого не было секретом, что в политике редко можно встретить честных и бескорыстных, такие не выживали. Именно Директор для Совета являлся препятствием на пути к лакомому и желанному куску торта, такому соблазнительному, но трудно получаемому. Делая вид покорного внимательно слушающего человека, Ник своим карим глазом встретился с бездной голубого пламени на лице девушки. Давным-давно она рассказывала, что цвет глаз ее был белёсым, он пленил союзников красотой и отталкивал холодом врагов, она рассказывала, что цвет глаз ее был отцовским, и она его любила. Как много и мало она говорила о прошлом, о своей жизни, о мире, но и сказанного было достаточно, чтобы понять: Фэр лишь гость на Земле, не человек, и не по своей воле находится здесь, она просто не может вернуться туда, где находится дом. Хрупкая и нежная на вид – обманчивое первое впечатление, поскольку манеры и выдержка выдавали в девушке солдата, как сказал бы Николас, а Фэр бы исправила – «воина». Ей всегда льстило, когда он замечал в поведении и действиях подруги царские манеры, ее радовало, что она оставалась собой, хотя, бесспорно, менялась. Прошло немало лет, Фэр просто не могла не измениться. Николас еще в детстве прекратил анализировать спутницу, поскольку та была частью его жизни с раннего возраста, но будь, то новый персонаж, он положил бы все усилия на его изучение. Знал ли кто-нибудь ещё об её существовании? Нет, абсолютно нет. Или же только отчасти. Впрочем, нельзя было не упомянуть о том, как в детстве Николас проговаривался или выдавал реакцией, что он видел ту, которой не существовало. Тогда это списывали на стресс и шоковое состояние, а возможно и травму, бесспорно, подобный ход мыслей врачей был плюсом для его зарождающейся дружбы с этой странной Фэр. — Иногда я поражаюсь твоей выдержке, Ник. Как ты выслушиваешь эти лепетания? Раз за разом всё повторяется, бла-бла-бла… — показывая язык женщине, закончившей свой поток претензий и уступившей место коллеге, перехватившему эстафету. Уголок рта Директора дрогнул от такого детского поступка со стороны его личного ангела-хранителя, но он вовремя сумел сдержаться, продолжая внимать подруге: — Искренне не понимаю, почему они отказываются от воинов. Земле необходимы защитники, Ник. Глупый Совет, они все равно поступят так, как предлагаешь ты. Мужчина был солидарен с девушкой: обычным солдатам не под силу справится с Локи, и в этом он убедился на первой и не последней встрече с этим «Божеством», мнящим себя правителем Земли. Да только этот сумасшедший крупно ошибался, раз думал, что здесь ему были рады. — Вы бывали на войне, советник? — наконец-то заговорил директор, вынуждая остальных замолкнуть. — Вели бой? Чувствовали там переизбыток контроля? Асгард не объявляет нам войну, её объявляет Локи. Тот второй, Тор, не враг нам, но уповать на его помощь мы не должны. Каждый раз, когда люди произносили название верховного мира, Фэр сжимала кулаки, в уме считая до десяти. Ей не нравился сам факт того, что в разговоре упоминался Асгард, она не желала слышать об этом мире, но факт оставался фактом - недавний гость, чуть ли не убивший Фьюри, прибыл из Мира Асов, и ей придётся с этим смириться. — … сантиментами войну не выиграть, директор. — Нет, её выигрывают солдаты… — высказал своё мнение Ник, слыша, как заканчивает его фразу Призрак: « … подпитываемые сантиментами». Она всегда так говорила, потому что была уверена, что сила духа, сила воли, жажда победы — всё это подпитывалось ничем иным, как сантиментами, эмоциями, ведь даже страх может стать силой. Именно поэтому каждый царь поддерживал силу духа своих воинов речью, односторонним диалогом перед сражением. Воины, которые не испытывали нужные сантименты, не более чем рабы, а рабы — это уже не воины. Экраны погасли, оставляя мужчину наедине со своими мыслями: эта затея по сбору защитников, которые могли бы обеспечить безопасность Земли, пришла в его голову не случайно. Сам по себе Николас Фьюри был сложным человеком, но всегда достигающим поставленные цели, пускай бывали времена, когда и он совершал ошибки, но то было лишь человеческим фактором, ведь все в жизни имели ошибки, превращающиеся в опыт. «Даже Норны иногда ошибаются», — говорила Фэр, поддерживая друга, когда тот в очередной раз встречал провал или проигрыш на пути, усыпанном теми или иными ситуациями или событиями. Такова дорога жизни. Сейчас же девушка явно витала в своих мыслях, так как абсолютно не обращала внимания на мужчину и его пристальный взгляд, который он перевел на нее после окончания «заседания». Фэр думала, просчитывала все возможные варианты развития событий, чтобы иметь возможность подсказать или помочь. Хороший тактик, умная женщина — опасная химия, отмечал Фьюри всякий раз, когда наблюдал подобную картину. — Тебе стоит поспать, Ник, — резко вынырнув из размышлений, оповестила того спутница, но получив в ответ отрицательный мах головой, она с серьезным видом направилась к двери. Даже будучи «призраком» девушка ходила подобно людям, не летала, как показывали в фильмах ужасов, а ходила, и вообще, ее поведение было во многом подобно человеческому: эмоции, реакции и даже привычки, вместе с беспокойством, которое она переносила в шутки: — Если не поспишь хотя бы час, то я вырублю тебя сама, — уголки ее полных губ взметнулись вверх, создавая насмешливую улыбку. — Уж на это мне сил хватит, особенно для тебя. Разве можно было поспорить с той, которая знала все твои слабые места? Конечно же, нет, именно поэтому Директор лишь усмехнулся и проследовал за девушкой, уверенным шагом направлявшейся к каюте начальника организации.

***

— Ник, будь с ним полегче. Ему так плохо… Прошлое не отпускает его душу, она не может вырваться, да и вряд ли… Я помню его, он многое потерял, многим пожертвовал. И, ты же знаешь, я разделяю эту боль, — придерживая за руку мужчину, Фэр смотрела на того, кто остервенело избивал боксерскую грушу, из-за яда, который медленно отравлял героя. Здесь не нужно было уметь читать мысли, поскольку его эмоции пропитали воздух в спортивном зале. Всё было понятно без слов. Пока же мужчины разговаривали, Призрак подошла поближе, чтобы рассмотреть человека из прошлого, самоотверженно сражавшегося за тессеракт, пускай и ценою своей жизни - Капитан Америка, Стивен Роджерс. — Рада видеть тебя в здравии, Капитан… Он ее, конечно, не услышал, не увидел ее улыбку и печальных глаз, не ощутил прикосновение ладони к своей щеке, но ей от этого касания стало легче. Фэр рада видеть живым того, кто защитил людей, не позволив совершить ужасающий план порабощения мира, используя тессеракт. Подобное чрезмерно оскорбляло чувства девушки, порой ощущавшей себя единым целым с мощным реликтом. Как бы то ни было, связь, существующая и соединяющая Призрака с кубом, пускай и была сильна, но не позволяла ей пользоваться мощью реликта. Тот просто удерживал девичье сознание, не давая Фэр пропасть окончательно, поскольку ее пребывание в зеркальном мире, в ином измерении искаженной реальности, постепенно разрушало живую душу. В любом случае, раз уж девушка не имела возможности влиять на мир реальный, в котором жили дорогие сердцу люди, она молча благодарила таких героев, как Роджерс и Фьюри за то, что не позволяли злу осквернять девичью душу еще больше. Впрочем, Фэр все равно старалась оберегать реликт, являющийся панацеей и отравой, которой, к сожалению, она не могла управлять самостоятельно, хотя и была с ним связана. Пожалуй, нет, было пару случаев, когда девушка смогла использовать силу тессеракта: первый, когда оказалась связана с этим артефактом; второй, когда избавилась от врага; третий, когда решила защитить героя; четвертый наступил при спасении бесспорно важного человека. Но, как бы девушка ни пыталась использовать эту силу вновь, тессеракт оставался равнодушен к ее просьбам и даже требованиям. Он был живой, и Фэр знала об этом как никто иной, пускай он не действовал самостоятельно, не говорил вслух и виду не подавал на самосознание, она чувствовала желания и эмоции реликта. Только благодаря Тессу она все еще существует, только благодаря тому, что тот отозвался на ее мольбу о спасении. Он внял ей, создав нерушимую связь. Он сделал свой выбор. Сам. — Мир стал куда более загадочным, чем в твое время, — Фэр отреагировала на разговор, возвращаясь мыслями в реальность. Фьюри что же, пытается заинтриговать? — Вряд ли меня еще что-нибудь может удивить. Смешок вырвался из груди непроизвольно, и, обведя хитрым взглядом солдата, девушка обернулась к директору: — Я бы поставила десятку, что удивит! Подмигнула Фэр другу и направилась к выходу из зала, слушая те же слова, но сказанные мужчиной. Уж они-то знали, что получат эту десятку от самого Капитана Америки. Кто сказал, что брать деньги у старичка нельзя, подумала Призрак, восхищаясь силой Капитана, который никогда не сдавался и всегда был готов помочь людям, миру, но не себе. Уже стоя возле машины, Фэр раскрыла ладонь и посмотрела на маленький сосуд с красной жидкостью внутри, понимая, что ей необходимо прогуляться, поскольку времени в ее запасе осталось немного. Обернувшись на подходящих мужчин, блондинка махнула рукой и телепортировалась на небольшое расстояние от машины, давая понять Фьюри, что у нее свои планы на этот вечер. И ведь она не обязана сидеть взаперти, вольная девушка, в конце концов.

***

Фэр любила наблюдать за людьми, за жизнью шумного мегаполиса. Для живых время это измерительное обозначение того, что необходимо было успеть до отправления к праотцам. Бывали моменты, когда Фэр завидовала этим в чем-то наивным людям, вот как, например, сейчас. Наблюдая за семейной парой, где отец посадил дочь на плечи, а сын гордо держал мать за руку, Призрак чувствовала разливающийся в груди холод. Она потеряла счет времени уже давно, хотя особо и не следила за ним, да и не знала девушка, как долго была в бездне, как долго она и куб, который именовала ласкательным Тесс, бороздили по просторам Вселенной. В тот период ее существования она действительно чувствовала себя призраком, частью вселенной. Ей хотелось потерять свое сознание, но этого не позволял сделать тессеракт, он упорно и надежно привязал живую душу к себе, к источнику энергии, силы. Он не позволил ей исчезнуть. Тогда мимо проплывали целые миры, но куб оставался никем не замеченным, пока на пути не появилась Земля. Упав в мире людей, оказавшись окруженным горным хребтом, он ждал своего часа, а вместе с ним Призрак. И век за веком окружающий мир менялся, пока Фэр оставалась безмолвным наблюдателем того, как развивался Мидгард. Возможно, если бы она могла покинуть границы, очерченные тессерактом, то ее воля к жизни не угасала бы, но сделать этого она не могла, как не мог отпустить ее Тесс. Он позволял девушке быть на расстоянии, но не более, иначе какой был смысл привязывать к себе живую душу. Спасение чужого живого сознания обернулось привязью, будто бы тюрьмой, как тогда размышляла сама Фэр. Впрочем, подобная клеть спасла ее от смерти, ведь для жизни девушке необходимо тело иначе она не сможет существовать, а эту роль на себя взял куб, позволяя подпитывать сознание энергией, которую он излучает. Тогда, спустя столетия, куб нашли люди, они звали себя жрецами и воздавали молитвы, потом их сменили маги и пытались использовать тессеракт в личных нуждах, появление ученых умов в чем-то забавляло Фэр, но, когда пришли военные, она поняла, что это становится опасным. Именно тогда тессеракт попал в руки Гидры. Фэр слышала и видела всё, что происходило вокруг, она чувствовала недовольство Тесс, но ничего сделать не могла, потому что сама зависела от куба. Спустя некоторое время с боем тессеракт достал Капитан Америка. За столь короткое время, проведенное с этим медовым блондином, Фэр поняла, как прекрасна его душа, как самоотверженно он борется за добро, и желала ему счастливого долголетия. Позже появился Говард Старк, другие ученые, агенты, Джозеф Фьюри... По-настоящему жить она начала, когда попала под защиту к последнему: мужчина был силен духом и верой за свое правое дело, он был Воином. Впрочем, очень важная деталь не укрылась от глаз Фэр, он оставался добрым отцом и верным мужем. Тогда неожиданно наступил момент, когда она решила, что являлась частью этой семьи, потому что видела, как Джозеф впервые влюбился, как сделал предложение будущей миссис Фьюри, как родился их сын. На то время она действительно поверила, что стала ангелом-хранителем этой четы, они были ее семьёй. Однако спустя время произошло то, что навсегда изменило привычный уклад ее существования: Гидра вновь попыталась захватить Куб.