I. Норны. Ошибки быть не может

Находившийся в своем кабинете Директор ЩИТа резко дернулся и распахнул единственный здоровый глаз. Ему понадобилось несколько секунд на анализ ситуации: во-первых, он незаметно для себя задремал, ведь в последнее время на сон совершенно не было времени; во-вторых, перед ним на рабочем столе, скрестив ноги, сидела Фэр и смотрела поверх его головы, хотя установить направление девичьего взгляда было достаточно сложно; в-третьих, «отдохнул» он, кажется, благодаря подруге, за что ей, конечно же, спасибо, только вот не нравилось Фьюри, когда та в добровольно-принудительном порядке отправляла его в царство Морфея. Впрочем, Николас настолько хорошо ее знал, что уже давно привык к подобным действиям и «жутким» появлениям, именно поэтому он был уверен в нескольких вещах: взгляд девушки направлен на карту за его головой, а еще она здесь с того самого момента, когда он уснул. — Прогулка окончена? — прочистив горло, Фьюри попытался привлечь внимание знакомой к себе. Кивок был ему ответом, с ней что-то происходило, это было ясно как божий день. — Что тебя беспокоит?.. Или что-то с кубом? — Они что-то делают с ним, Ник. Тесс зовет меня, пытается подать сигнал, только я не понимаю. Они будто скрыты, и если тот Локи является магом, то это вполне объясняет, почему я не могу найти их, и, возможно, не только я, но и они, — подняв указательный палец вверх, она дала понять, что говорит об Асгарде. — Что ещё, Фэр? — брови были сведены к переносице, он знал: она недоговаривала. И понял, что оказался прав, когда встретился с ней взглядом. — То, что они делают с кубом, плохо сказывается на твоем самочувствии, не так ли? Легкий кивок и прикрытые веки были самым красноречивым ответом. Необходимо было срочно найти Куб.

***

Переместившись на капитанский мостик, Фэр обратила внимание на новоприбывших в лицах Кэпа и Халка. И хотя девушка плохо знала второго, она все-таки ожидала, что тот возымеет не последнюю роль в организации, в команде. Как бы то ни было, призрачная особа с самого начала была уверена в людях, которых отбирали для Мстителей, поскольку сама же в этом и участвовала, ведь кому как не ей было проще следить за кандидатами, нежели другим агентам. Сперва Фьюри негативно воспринял участие доктора Беннера в данной инициативе, но Фэр сделала все, чтобы убедить друга в необходимости мозга и мышц в подобной компании супергероев. Вид озирающихся мужчин позабавил девушку, вспомнившую об одном споре с Кэпом, у которого, кажется, даже рот был приоткрыт от увиденной им картины на Хеликэрриере: — Готовься, кое-кто сейчас отдаст нам долгожданную десятку, Никки, — промурчала Фэр, встав ровно посередине круглого стола и хлопая в ладоши, вместе с тем наблюдая, как Роджерс достает деньги, чтобы отдать их Фьюри. Впрочем, делал он это, не отрываясь от изучения помещения. Сам Директор лишь ухмыльнулся, это действительно было забавным. — А все почему? — продолжала разговаривать со своим другом девушка. — Потому что с нами спорить бес-по-ле-зно! — ее голос звучал радостно, а нотки озорства просто вынуждали Фьюри улыбнуться в ответ, но работа не дремала, и ему было необходимо вернуть себе лицо сурового начальника, хотя настроение у него было явно приподнятым, именно это позже заметили Романофф, Коулсон и Хилл. Нет, агенты слишком сильно уважали Директора, чтобы придавать большое значение его странностям. Они привыкли, он был таким с самого начала. Последующий разговор был долгим и нудным, как подумалось Фэр, наблюдавшей за командой Мстителей, сидящих за столом. Хотя стоило признать, были и забавные моменты, а также горячие споры о дальнейших действиях, в которых Старк не упустил момента и вставил пару язвительных комментариев. Однако же в целом это было скучно. Девушка даже успела «подремать», если так можно было выразиться о сне в ее состоянии. Было трудно сидеть и ничего не делать, но даже если ее никто не видел, она должна была находиться рядом и лично отслеживать происходящее. Да и если честно, здесь Фэр чувствовала себя в безопасности. Но как бы то ни было, она тяжело и в какой-то мере радостно выдохнула, когда все разошлись по делам, принимаясь за работу. Фэр с наслаждением развалилась на столе, подобно кошке, и потянулась что есть силы. Благо ее никто не видит, подумал Фьюри, вздергивая одну бровь вверх, дабы дать понять подруге, чтобы та вела себя прилично. Девушка лишь обиженно показала мужчине язык и продолжила наблюдать за Филом, которому, несомненно, симпатизировала. Она видела в нем героя из романов — джентльмен, да еще секретный агент, к слову, на лицо не дурен. При таком-то характере мог покорить не мало сердец, но все еще оставался одинок, и это в каком-то смысле печалило Фэр, однажды начавшую размышлять о том, чтобы списать с образа Коулсона литературного героя. — А что, вполне подходит! Ах, пиши я книги… Ник, может нам сменить профессию? Я буду диктовать, а ты сидеть за печатной машинкой, укутанный в плед и с теплыми мохнатыми тапочками на ногах, да записывать мои идеи? — перевернувшись на другой бок, задалась вопросом блондинка. Как жаль, что он не мог ей ответить при посторонних. За время этой странной дружбы к этому привыкли оба: девушка говорила, мужчина слушал. Фэр действительно была благодарна за то, что он ее слышал и внимал. Сейчас он слегка качнул головой, как бы говоря «нет уж». — Никто меня не любит и не ценит! Все вы, мужчины, одинаковые, уйду к Филу, буду миссис Коулсон. А что? — ее голос звучал наигранно обиженным, в то время как Фьюри уже мысленно посмеивался над подобной логической цепочкой напарницы. — Ты только агенту скажи о том, что у него уже есть миссис Коулсон, а то потом еще отбивать его у других желающих! Смех призрачной особы был звонким, но мелодичным, приятным на слух. Когда Фьюри слышал его, он порой возвращался умом в те беззаботные времена детства, которое Фэр старалась воссоздать специально для Николаса. Он был благодарен девушке. И если говорить откровенно, то искренний смех вообще был довольно-таки большой редкостью в 21 веке, что несомненно стало огромной утратой для человечества, забывающего о подлинности чувств. Поэтому Фьюри наслаждался прямолинейностью и некой беззаботностью подруги, которая продолжала свой занимательный монолог. Фэр смолкла резко, неожиданно, лишь тогда, когда ощутила вспыхнувший и нестабильный эмоциональный фон окружающих агентов. Надвигалось что-то пугающее и нервирующее одновременно, словно щекочущее чувство перед боем. — Что ж, скоро его доставят сюда, только он хитер, поэтому не думай, что все будет легко и просто, Никки, — слова уходящей вслед за Капитаном девушки подлежали незамедлительному анализу. Фэр вообще редко ошибалась в своих «предсказаниях».

***

Стивен Роджерс, рассматривающий новый костюм Капитана Америки, не мог побороть проснувшиеся внутри чувства. Казалось, его эмоции вдруг превратились в смерч, стиравший окружающую мужчину реальность. Говоря откровенно, он не был готов вновь принять титул защитника гражданских, прекрасно осознавая, что ясность в уме на ближайшее время откладывалась. Мир изменился, и Стив чувствовал себя в нем лишним элементом, инородным телом, которое постоянно пытались вытеснить. Ко всему прочему прибавлялся груз, прочно покоящийся на сильных плечах, впрочем, самому Роджерсу из-за него было трудно даже распрямить спину и дышать полной грудью. И хотя он знал, что подобный «камень» был метафорическим, реальные рваные вдохи и выдохи не прекращались. Мужчине не было бы так трудно всади в него нож, но реальность была куда более жестока, нежели ему бы хотелось. — Все в порядке, Стив. Ты должен двигаться вперед, потому что мы не в силах изменить прошлое. Наше прошлое — это наше настоящее, все наши действия, мысли, желания — всё это составляющее нас настоящих. Просто прими это, Стив… Фэр прекрасно знала, что ее голос всегда оставался пустотой для окружающих, но даже не смотря на эти знания ей казалось, что сейчас Стив услышал предназначенные ему слова, почувствовал девичью ладонь на спине и нежность с поддержкой, предназначенные ему. Может быть, девушке все это лишь казалось, но как же можно было объяснить реакцию солдата: голова его была вздернута, спина распрямилась, а плечи и вовсе отведены назад, показывая, что Стив готов идти вперед. Да, взгляд его был полон решимости, этот огонь заряжал саму Фэр, ранее считавшую, что помимо Фьюри в этом мире никто не смог бы даже ощутить присутствие призрачной леди. Впрочем, Роджерс впитавший в себя небывалый прилив силы и что-то шепчущий вроде того, что все складывается так, как и должно быть, немного переубедил девушку. Чувствуя неконтролируемую радость от произошедшего, Фэр ринулась к напарнику, готовому выслушать и, может быть, даже обсудить ситуацию, со всевозможными вытекающими последствиями. Ничего в этом мире не происходило просто так. Только вот атмосфера на мостике, где находился Николас совершенно не располагала к задушевным беседам, давя на организм на клеточном уровне: каждый из присутствующих сотрудников был напряжен, как недавно было с Капитаном Америкой. Неужели подобное явление было вызвано тем, что новоявленные Мстители отправились на первую миссию? Девушка этого искренне не понимала. Докатились, подумала Фэр и молча повисла около друга, пускай выдержки и не хватило надолго, из-за чего фантомное создание решило понаблюдать за работой окружающих, сидящих здесь и там: — Не мельтеши, — прошептал Фьюри таким образом, чтобы остальные не видели и не слышали, как Директор разговаривал с пустотой. Трудно было стерпеть постоянные перемещения подруги перед глазами. Она словно загнанная птица в клетке носилась по всему помещению. Фьюри на ментальном уровне чувствовал, как Фэр хотелось поговорить с ним, рассказать и объяснить что-то важное, но именно сейчас они не могли провести полноценную беседу. Да и теперь, когда им сообщили, что в миссию по захвату Локи, вмешался некий Тор из Асгарда, Николас ощутил новую головную боль. Еще этого им не хватало, думал он, неосознанно вздыхая. Напарница появилась рядом, тут же приложив ладони к вискам мужчины, дабы повлиять на чужое самочувствие. Фэр всегда считала своей первостепенной задачей следить за состоянием Фьюри, ведь он был важен для нее, как никто другой; ну, если говорить откровенно, то тессеракт был также необходим для девушки. Но последний был далеко, а человек все-таки рядом, именно поэтому Фэр стремилась держаться подле, успокаивая не только Николаса, но и себя. Нервы сдали в тот момент, когда был похищен куб, и у каждого из этой пары были свои причины на беспокойство.

***

За бортовым стеклом был виден лишь мрак ночи, вступившей в законные владения. Если же долго всматриваться, то он начинал поглощать любопытную личность в ответ, размышляла Фэр, стараясь разглядеть за окном хоть что-нибудь. Таким образом она старалась отвлечь себя от мыслей о пленнике, которого привели на хеликэрриер. Было ли что-то странное в том, как Локи сопровождали к камере? Девушка, наблюдая за действом охраны и захватчика, могла с этим полностью согласиться, ведь последний вел себя так, словно это не они захватили врага, а он заполучил чужой корабль. Подобная мысль не давала Фэр покоя: — Такое чувство, будто он желает находиться здесь, — общая мысль Призрака и Директора, озвученная девичьим голосом. Скрестив руки под грудью, блондинка неосознанно кусала губу, выражая нервное состояние. — Он маг, Ник. Будь его воля, то еще там, в Германии, он ушел бы, как ушли его союзники. Зачем же тогда позволил схватить себя? Практически добровольное заключение под стражу, не так ли? Будто слыша рассуждения девушки, Локи пристально посмотрел в камеру видеонаблюдения, встреченную на пути. От одного лишь взгляда по спине пробежал табун мурашек, хотя Фэр была уверена, что подобного чувствовать не могла. Лишь еще одно доказательство безумию врага, тому, насколько же он опасен. Такое можно было испытать только на инстинктивном уровне, поскольку в каждом жил тот или иной зверь, и у кого-то он был сильнее, у кого-то слабее, впрочем, размышлять об этом было не время. Фэр не знала Локи, да только прекрасно понимала, что они схватили никого иного, как игрока, актера и кукловода, способного использовать любые методы, дабы добиться цели. Такому дьявольскому отребью… этому хищнику не место на Земле среди людей, которые порядком слабее прибывших из Асгарда. Это ли хотела сказать Фэр? Нет-нет, больше всего ей хотелось наказать врага, издевающегося над наивными и хрупкими, но то был не только Локи, ведь ожидаемо, что кто-то другой был повинен в его действиях: здоровый человек не стал бы издеваться над окружающими, а значит мучителем становился тот, кто сам перенес немыслимые муки. Как бы то ни было это не отменяло того, что враг оставался опасен. Подметив движение со стороны напарника, Фэр не задумываясь поспешила вслед за мужчиной, бросая внимательный взгляд на обтянутую грубой тканью спину и плечи товарища. Фьюри был напряжен, да и направлялся он к камере, желая лично взглянуть в глаза безумца, чтобы объяснить одну простую вещь — с Локи никто не собирался играть в игры. Мужчина настолько погрузился в мысли, что даже ступая по коридорам, не реагировал на встречавшихся по пути работников и агентов, да что уж там говорить, он не заметил и того, как и когда Фэр успела прихватить его за руку, начиная притормаживать напарника: — Усмири свою ярость, а то я даже ощущаю привкус твоей злости, — ее легкая полуулыбка вынуждала втянуть грудью кислород и резко выдохнуть. Действительно, данная атмосфера начинала давить, а люди вокруг волноваться с каждой минутой все больше. Будучи хорошим начальником, Фьюри понимал, как же сейчас необходимо поднять общий эмоциональный фон среди сотрудников ЩИТа, подобно действиям его призрачной напарницы. Но он не обладал силами и способностями Фэр, от которой исходила действительно сильная умиротворяющая аура. Порой Николас ловил себя на идее, что агент Призрак и вовсе использует свой дар на окружающих сама того не осознавая, ведь чем старше он становился, тем чаще замечал такие вещи. С каждым годом Фэр прибавляла в силе? Возможно то было так, но также стоило подметить — ее человечность пробуждалась с огромным размахом, ведь раньше она порой никак не понимала и не воспринимала чужие эмоции, считая те пустым незначимым местом. — Я спокоен, — тихий голос, а после — легкий кивок солдатам, поместившим пленника в клетку. — Как белый и пушистый? — невинный взгляд со смешинками встретился с недовольным и серьезным. Смешок, и девушка телепортировалась за пульт управления, оставляя поднимающегося по ступеням мужчину позади. Фэр как никто иной ожидала представление Фьюри, который всегда старался не оставлять врагам надежды на то, что у них остался хотя бы один шанс выбраться из его цепких рук: — На случай, если не ясно: попытаетесь сбежать или оцарапать это стекло, — мужчина дернул рычаг и посмотрел на расходящуюся металлическую конструкцию под клеткой, — 9 тысяч метров строго вниз в стальной ловушке. Уяснили, как это работает? Как бы то ни было, Фэр являлась не единственным зрителем столь прекрасного представления, поскольку камеры, стоящие в помещении, передавали качественную картинку тем, кто был у монитора. Может быть, поэтому многие из сотрудников, хоть раз наблюдавших за Директором, знали, что тот не лишен своеобразного юмора. Если мужчине кто-нибудь не нравился, то обычно он не скрывал своей неприязни, так было и в этот раз, когда Фьюри словно бы возвращал должок Локи, адресуя тому его же слова: — Муравей, — указал он на бога, а потом кивнул на пульт управления, — сапог. — Клетка впечатляет, но, кажется, вы ее строили не для меня, — хитро сказал брюнет, которому абсолютно не нравился тон смертного. В уме Локи пообещал собственными руками придушить наглого червя, когда сможет выбраться. — Ты нарываешься, Ник, не переусердствуй. Его язык хорошо подвешен, и если продолжить в том же духе, то можно внести смуту в сознание команды, — девичий голос был тих, несмотря на то, что обладатель прекрасно понимал простую вещь — пленник не сможет услышать. Но Фэр хотелось перестраховаться, а то мало ли на что способны маги из Асгарда. — Верно. Для того, кто гораздо сильнее тебя, — сдержавшись ответил Фьюри. На лице Локи расплылась ядовитая усмешка, пока руки он разводил в стороны, всем видом выказывая забаву от происходящего: — О, я наслышан. Безумный зверь силится доказать, что он все еще человек… В каком же вы отчаяньи, раз призвали столь убогих созданий на свою защиту. — В каком я отчаяньи? — голос был пропитан сталью, мужчину вновь охватывала злость. — Ты грозишь Земле войной, крадешь неподвластную тебе силу, говоришь о мире и убиваешь ради забавы! Фьюри, почувствовав на плечах ладони напарницы, ощутил, как гнев схлынул на нет. Может быть, этот божок мог воздействовать на окружающих своей магией? Николас не знал, впрочем, за его спиной находилась та, которая всегда могла защитить от дурного воздействия, позволяя усмирить эмоции и держаться с достоинством: —Ты вверг меня в глубокое отчаяние, а этому радоваться не стоит. Брюнет слушал внимательно, о чем говорило отсутствие намёка на улыбку, но то лишь казалось так, поскольку минутой ранее его интерес привлекла тень, мелькнувшая за спиной смертного, а после та словно неосознанно сконцентрировала на себе все внимание внеземного гостя. Подобное явление было по меньшей мере странным, ранее Локи не встречал схожего с этим случая: будь здесь кто-нибудь живой, он бы ощутил хотя бы толику энергии, которая если и была, то шла от дерзкого червя. Ощущать что-то, но не иметь ни единого объяснения? Немыслимо. Тень, мелькавшая около смертного, не давала Локи покоя, и именно сейчас он вспомнил занимательную сцену в виде перемещения падающего с небесного транспорта на землю человека. Разве им был не этот мужчина с повязкой на глазу? Трикстер почувствовал, как внутри начал свое движение клубок нервов, и будь у принца шерсть на загривке, она бы верно вздыбилась из-за легкого чувства возбуждения. Локи любил загадки, он любил играть в игры, и раз ему предоставляют такую возможность, то отказываться он никогда бы не стал. Расплывшись в кровавой улыбке, трикстер вернул внимание собеседнику, продолжая столь «занимательный» диалог: — У-у-у… Тебя жжет изнутри, ведь ты почти подошел к цели: к обладанию тессерактом, к силе, неизмеримой силе! А ради чего? Вновь мелькнувшая тень за плечом собеседника, перехватила внимание Локи, которому показалось, что в этот раз он совершенно верно встретился с кем-то взглядом. Чувствуя собственное учащение сердцебиения, внутри трикстер ликовал: он прав, они здесь не одни! Подтверждением его теории было резко пропавший контакт с невидимым зрителем, словно бы тот отступил, испугался. — Хех, — зеленые огни потеряв ориентир, резко вернулись ко Фьюри. — Поделиться ее огоньком с человечеством! Но вдруг тебе напомнили, что такое сила на самом деле. Глаза в глаза, как битва воли, внутренней силы. Ни житель Земли, ни житель Асгарда даже не думали отступать, из-за чего напряжение, сгустившееся вокруг оппонентов, возросло вдвойне. Подобная атмосфера не нравилась Фэр, хотя ей бы хотелось верить в победу друга, но ведь из напарников должен быть хоть один благоразумен? Именно поэтому она старалась утихомирить Директора, за которым со стороны наблюдали остальные сотрудники ЩИТа: — Заканчивай, Ник, пока эта сила не запросила пляж, стакан виски и журнальчик. Шепот Фэр, раздавшийся над ухом директора, способствовал искренней ухмылке и смешке, из-за которых Фьюри получил непонимание со стороны оппонента. Ведь что могло так рассмешить этого смертного, да и связана ли с этим тень за его плечом? — Дай мне знать, если эта сила захочет журнальчика или еще чего. Провожаемый пристальным и изучающим взглядом, Николас Фьюри шел строго к выходу, наблюдая за впереди спешно идущей девушкой. Фэр как никому иному хотелось поскорее убраться подальше от Локи. Она может быть и жаждала общения или того, чтобы ее чувствовали, видели и слышали, но внимание со стороны врага было бы лишним даже для нее. Если бы не напарник, за которым она последует куда угодно, то ноги бы ее не было около камеры трикстера. Возможно то, что девушка удалялась стремительно и не видела интереса Локи за спиной, было хорошим фактором, но вот сам пленник, наклонивший голову набок, считал иначе. Это будет занимательно, ах, а ведь Мидгард не так прост, подумал Локи, проведя языком по верхним зубам, чем безусловно напоминал хищника, жаждущего крови.

***

— Найдите тессеракт, они не могли его похитить! Джозеф не позволил бы этому произойти! — прозвучал знакомый мужской голос, на который отреагировал проснувшийся мальчик. Прислушиваясь ко звукам снаружи, мальчик пытался понять, сколько же времени прошло с того момента, когда он погрузился в сон. Но сейчас совершенно не до этого, он уже понял, что рядом союзники, рядом ЩИТ. Застучав рукой по закрытой дверце, он звал Мистера Черета, напарника его отца, брата его матери, его дядю, который теперь вместе с дедушкой оставался самым близким родственником этому ребенку. Сперва тишина оглушила мальчика в ответ, но спустя мгновение послышались приближающиеся шаги и запертые снаружи дверцы открылись. — Николас! — обрадовался Черет мальчику, как родному сыну. Он беспокоился о нем больше, чем о тессеракте, который заметил в руках ребенка не сразу. Сообщив по рации об обнаруженном кубе, агенты Черет и Фьюри-младший поспешили удалиться с разгромленной базы. Но тут и там мелькавшие мертвые тела сотрудников, запах крови и само ее наличие вызывали приступ тошноты у юного агента, старавшегося держать себя в руках, лишь сильнее прижимая к себе артефакт. Задержавшись у выхода, небольшая группа дожидалась знака «чисто». Но стоило им приблизиться к машинам, прозвучали новые выстрелы со стороны. Ошибки порой губят, и чувство безопасности среди своих оказалось ничем иным, как ложной верой: даже в ЩИТе были предатели. И когда Николас Фьюри вырастет, он приложит все усилия, чтобы очистить мир от Гидры, от предателей, пожалуй, так думал мальчик, пока резкая боль в районе живота не переняла его внимание. Кажется, он слышал женский крик, когда упал на колени, а после, пробороздив лицом пыльную землю, придавил собой тот самый тессеракт, за который умер его отец, за который умирал он.

***

— Фэр, держи, — протягивая маленький хрустальный сосуд с красной жидкостью внутри, мужчина вернул рукав водолазки на место. — Мне кажется, или тебе теперь этого хватает на меньшее количество времени? — Ты прав, Ник. Прости за беспокойство. — Ты точно в порядке? — карий глаз пристально всматривался в голубизну двух огней. Он знал, что Призрак далеко не в порядке, знал, что ей становится хуже, но ему было необходимо подтверждение, что времени в запасе достаточно, дабы избежать нежеланных последствий. — Ты сам понимаешь: пускай твоя энергия и поддерживает мое сознание, но этого мало. Тессеракт слишком далеко, и это… долго, — тяжелый вздох отразился от стен кабинета. — Это сложно, Ник. Всё так запутанно. Фьюри наблюдал за тем, как красный флакон слегка засветился, а после медленно, но верно, исчезал с глаз, растворяясь в прозрачной ладони. — Мы не понимаем природу многих вещей, однако раз мы задаемся вопросом, то получаем ответ. Со временем все встанет на свои места, Фэр. Боком опиравшись о свой рабочий стол и складывая руки на груди, мужчина наблюдал за погрустневшей девушкой, прекрасно понимая, как ей необходим тессеракт. Когда-то было время: Фэр не могла отойти от куба дальше определенного расстояния, но стоило произойти тому роковому событию в жизни Николаса, и судьбы претерпели крупные изменения, благодаря которым теперь девушке было не обязательно находиться рядом с реликтом, чтобы поддерживать своё сознание. Для Фэр стало достаточным быть просто рядом с Фьюри, пускай с трудом, но существуя за счет мужской жизненной энергии. Тот самый флакон, который Николас дал напарнице, являлся залогом мнимой свободы, которая вопреки всему оставалась ложной, ненастоящей. Как бы то ни было, Фэр могла существовать рядом с тессерактом или же с Фьюри, благодаря которому девичье сознание по истечению лет окрепло, возвращая чувства и эмоции, бесплотному духу которые были ни к чему. Впрочем, даже не имея физического тела, Призрак обладала связью с жизнью, и речь шла совсем не о кубе. — Пожалуй, я пойду, прогуляюсь да разведаю обстановку среди новичков, Босс, — резкая смена настроения напарницы не удивляла, но в нынешние времена настораживала, особенно по отношению к этой девушке. Подмигнув директору, Фэр поспешила переместиться в коридор. Ей было необходимо лично узреть много чего нового. — Вроде даже не Рождество, а столько подарков, — усмехнулась себе под нос перемещающаяся на небольшие расстояния девушка. Поравнявшись со входом в просторный спортивный зал, Фэр заметила находящихся в нем Наташу, Стива и Тора, из которых двое последних как раз решили провести разминку без оружия. Одного мучили мысли о прошлом, другого — о настоящем, им было необходимо отвлечься, и выбор пал на рукопашный бой, хотя это было сложно назвать честным сражением. Тем не менее это лишь давало возможность получше рассмотреть гостя из другого мира, особенно для Призрака: высок, могуч в плечах, светловолос и голубоглаз. Он был воином и кое-кого напоминал Фэр. — Тор Одинсон… Одинсон… Один… — задумчиво покусывая губу и, упершись подбородком о ладонь, Призрак провалилась в водоворот мыслей. — Сын… сын Царя значит. Дак ныне Один — Царь? Фэр знала Одина и могла представить, как сильно похож сын на отца, хотя прекрасно понимала, сколько же времени утекло с последней встречи со старшим мужчиной царской семьи. Если подумать логически, то скорее всего не все было ладно в Асгарде, да и в других мирах, раз Один упустил такого «преступника», как Локи, который, к слову, по всей видимости являлся младшим сыном. Ранее Призрак слышала сказанные Тором слова в защиту трикстера, но замечание о том, что тот сводный, эхом разносилась в призрачной голове. Семья — это семья, и разве имела значение кровная связь? Раз уж приняли в гнездо, дак будьте добры нести ответственность друг за друга, думала Фэр, вспоминая, как еще совсем недавно наблюдала за людьми, чувствуя зависть чужому счастью. Размышления о братских конфликтах приводили девушки к одному лишь выводу — глупые дети. Спарринг Тора со Стивом был окончен, но кто победил было не ясно, поскольку Романофф получила задание отвести Тора на беседу с директором, лишая могучего воина окончательно выяснить, кто занял место победителя. К радости Фэр у нее была лишняя пара минут полюбоваться Капитаном Америкой, предоставленного самому себе и тем грушам, которые он избивал, хотя и то было не долго — агент Коулсон жаждал беседы с кумиром своего детства. — Раз уж все разбежались, то я пойду искать приключений. Вприпрыжку начиная свой путь, Фэр слегка оттолкнувшись ногой, резко перескочила в другой конец коридора, испытывая некую печаль, поскольку радиус перемещений был ограничен, хотя и за имеющиеся возможности она благодарила кого бы то ни было. Магия была не тем, что напрямую связано с физическим телом, она являлась частью души, потому малая ее толика оставалась в призрачном теле и по сей день, ведь использовать силу, не имея проводник, было, как считала Фэр, невозможным. Продолжая путь по направлению к лаборатории, где сейчас трудились Беннер и Старк, Призрак резко остановилась, понимая, что стоит около дверей с усиленной охраной. Немногим ранее Локи действительно поразил девушку, тем не менее, та быстро отошла от первостепенного шока, создавая в уме вопросы, на которые не могла найти ответа: — Всё-таки он ощутил мое присутствие… да? Память угодливо производила недавние события: взгляд Локи был устремлен в пустоту, но зеленые огни встретили голубое пламя. Ничего не заметили наблюдающие через монитор, не видел Фьюри, стоящий к девушке спиной, не видел и сам трикстер, но совершенно точно знал, что контакт с кем бы то ни было установил. От живой картины перед глазами Фэр повела плечом, сбрасывая оцепенение и метафорические мурашки, решаясь войти в помещение с клеткой, чтобы своими глазами еще раз узреть врага. Стоило оказаться в стороне от пульта управления, и ее взгляд был обращен на силуэт бледнокожего брюнета. Он сидел на скамье с таким видом, будто бы решил дать отдохнуть своим ногам после пешей прогулки, а взгляд его был прикован к полу, даже слегка затуманен. Локи был больше похож на застывшую восковую фигуру, прекрасное, искусно вылепленное изваяние, нежели на живое существо. Расправив плечи и наклонив голову в бок, Призрак украдкой подошла ближе к защитному стеклу, чтобы рассмотреть трикстера получше, изучая мельчайшие детали. Может быть, он и был принцем, но не сыном Одина. Безусловно, Локи был красив, умен и статен, но сильно отличался от тех сильных и могучих Асов, которых помнила Фэр, впрочем, божественная суть, проявляющая себя не без позволения трикстера, не давала усомниться в том, что перед девушкой не обычный человек. Порой агент Призрак задумывалась над тем, что же делало нас теми, кто мы есть? Ответ был прост: прошлое. Говоря честно, Фэр действительно интересовало прошлое этого юноши, весь он и сам вызывал в ней непонятную волну любопытства и странной симпатии. — Это так интересно? Наблюдать за мной. Сперва Фэр даже не поняла, что произошло, но спустя мгновение распознала перед собой Локи, недавно сидевшего на скамье…. Нет, до сих пор сидящего на скамье. Ну, точно, глупая, стукнув ладонью о лоб, взмолилась фантомная девушка. Гость иного мира был магом, и создание иллюзию для него не являлось чем-то сложным. — Кажется, ты не располагаешь к разговору, но все-таки находишься здесь. Зачем? — Локи смотрел прямо в ее глаза, казалось, он видел собеседника, но то было не так. — Даже если я отвечу, ты не услышишь и звука, — как-то грустно усмехнувшись, ответила Фэр. У девушки была возможность наблюдать за божком, поэтому она отслеживала язык жестов, мимику и любые промелькнувшие эмоции в его глазах. Ей вдруг стало так смешно от того, как он, великий и ужасный, словно фигура музея мадам Тюссо, стал для нее экспонатом, что Фэр не сдержавшись рассмеялась. Локи абсолютно точно не слышал и не видел девушку, но именно в тот момент, когда после ее смешка он свел брови к переносице и прищурил зеленые очи, ей стало не до смеха. Призрачное сердце сжалось, то ли от страха, то ли от желания, услышать, что трикстер и в самом деле может ее чувствовать. — Знаешь, на миг я усомнился в твоем существовании, но эмоции, исходящие от тебя, выдают неумело скрываемое присутствие, — вот оно — он ощущает Фэр на эмпатическом уровне, не больше. — Тебя не видно, не слышно… Кто же ты? Развернувшись на 180 градусов, Локи направился вглубь места своего заключения, ему было довольно-таки приятно осознавать, что глупые люди следили, но лицезрели правды, ведь иллюзии во многом упрощали жизнь, тем более его, Бога Обмана. Как бы то ни было не это должно было занимать голову трикстера, а то существо за стенами темницы, в которую его посмели заточить смертные вместе с Тором. Резко остановившись, Локи осознал, что перед его носом мелькнула тень, и не просто прошествовала мимо, а задержалась на пару секунда подле его лица. Что за дерзкое существо? — Хм, — перевел взгляд в сторону, где теперь ощущался гость. — Ты перемещаешься, как и куда пожелаешь, — шаг по направлению к месту нахождения собеседника был тихим и плавным. — Ты не показываешь себя, не говоришь, но тебе грустно. Кажется, сей факт расстраивает, — еще шаг, он вновь смотрел в пустоту, будучи абсолютно уверенным в том, что встретился взглядом с кем-то. Он вглядывался в олицетворение пустоты, как когда-то лицезрел бездну. — Ты приходишь ко мне, но не можешь проявить себя, показать, что ты здесь. Никак! — его голос на повышенных тонах звучал как гром среди чистого неба. — Кроме твоих эмоций… Но я БОГ, поэтому ощущаю это, — резко, совсем резко повышенный тон сменил шёпот с легким шипением. Магу казалось, что протяни он руку, то смог бы сорвать шлейф невидимости со своего визитера, о-о-о, он понял. И резко отстранившись от лица визитера, пускай и предполагаемого, губы трикстера скривила кривая ухмылка. — Ты хочешь стянуть тот шлейф, что скрывает тебя от чужих глаз, но не можешь, — смех вырвался из его груди, смех, перемешанный с безумием. — Но ты тень, всего лишь жалкая тень, бесплотный призрак, что ты можешь дать мне взамен? Локи бы продолжил смеяться над чужим горем, над чужой слабостью, если бы не почувствовал покалывание на щеке, ведь он ощутил… Что? Непонимание отразилось в его душе, поскольку упущен был тот момент, когда имелась возможность понять суть происходящего. Его собеседник исчез, оставив растерянного Бога в одиночестве наедине с новыми вопросами. Фэр совершенно очевидно было обидно от слов Локи, но она не могла отрицать, что тот понял чужое желание, даже не слыша и не видя собеседника. Трикстер был умен и проницателен, хотя использовал свои данные лишь для того, чтобы причинить девушке боль, может быть, желал и пытался, да только смех, вырвавшийся из горла, выдал нечто новое, чего Фэр не ожидала. Девушка слышала безумие, состоящее из отчаяния, горя и жажды мести. Локи сам испытал боль, когда назвал собеседницу тенью, подталкивая Призрака на определенные выводы: либо слово вызывала неприятные ассоциации, либо воспоминания. Тем не менее данные подробности не отменяли его преступлений, но вот не вся вина за них должна была лежать на плечах Локи. — Мы в ответе за свои поступки, но также в ответе и те, кто подталкивает нас к ним. Никогда нет одного виновного, — произнесла Фэр вслух, зная, что для окружающих оставалась нема. Он был пленником, но вел себя так, будто правил ситуацией. Она была свободна, но ситуация управляла ею. Добровольное пленение и мнимая свобода, как отражение двух реальностей, представители которых совсем недавно стояли лицом к лицу и, сами того не понимая, запустили механизм самоуничтожения. Вспомнив о своем «плане» на день, Фэр направилась в лабораторию, дабы проведать великие умы Земли. Совершенно забыв о Старке и Беннере, девушка даже поругала себя, но совсем немного, лишь до того момента, когда ей на ум пришел скипетр, с которым Локи прибыл в этот мир. А ведь он тоже пробудил у Призрака интерес даже больший, нежели молот Тора, о котором Фэр была наслышана от Коулсона, ранее встречавшегося с сыном Одина лично. Только разница между двумя атрибутами была очевидна — то, что принадлежало магу, имело множество загадок, а этот и подавно, раз уж Фьюри упоминал о странном взаимодействии между посохом Локи и тессерактом. Так у юной леди и появлялись новые цели к изучению, а также способы развлечься. Фэр счастливо улыбнулась, сощурив глаза, в которых нет-нет, а плескались огоньки хитринок: — Ну, точно Рождество!